Phantom pains

покажите мне человека, что изобрёл расстояния.
я хочу посмотреть ему с болью в глаза.
он не знает, что людей изнутри убивает,
не знает ценности фразе "ты мне сейчас здесь нужна "

не знает, как люди ждут лета, весны или осени,
как им обняться хочется, а их океан разделяет.
как тушью мажутся белые простыни,
как людей самих от себя спасают,
как руки хотят греть родные в зимнюю стужу,
как ночью пишутся письма/стихи,
как вниз глаза пытаются не выдать то, что
дотла - наружу,
как через вэб-камеры шепчут "прости".

покажите мне человека, что изобрёл расстояния.
я найду громадный булыжник и запущу в спину.
я научу его слову "страдания",
я покажу, как люди по скайпу гибнут.

в мою душу медленно входит горе,

кажется

наступает весна

и я вроде влюбляюсь в море

не имевшее дна.

во дворе уж давно поют птицы.

все таки март

им не дано разбиться

о холодный асфальт.

хорошо что я не птица

иначе должна была петь.

а теперь у меня есть выбор.

я могу разбиться.

я могу умереть.

Иосиф Бродский

Я вас любил. Любовь еще (возможно,

что просто боль) сверлит мои мозги.

Все разлетелось к черту на куски.

Я застрелиться пробовал, но сложно

с оружием. И далее: виски:

в который вдарить? Портила не дрожь, но

задумчивость. Черт! Все не по-людски!

Я вас любил так сильно, безнадежно,

как дай вам Бог другими — но не даст!

Он, будучи на многое горазд,

не сотворит — по Пармениду — дважды

сей жар в крови, ширококостный хруст,

чтоб пломбы в пасти плавились от жажды

коснуться — «бюст» зачеркиваю — уст!

1974

Пусть кровь течет из раны, пусть

Из глаз струятся слезы чаще.

Есть тайная в печали страсть,

И нет бальзама плача слаще.

Не ранен ты чужой рукой,

Так должен сам себя ты ранить,

И богу воздавай хвалу,

Коль взор начнет слеза туманить.

Спадает шум дневной; идет

На землю ночь с протяжной дремой, -

В ее руках тебя ни плут

Не потревожит, ни знакомый.

Здесь ты от музыки спасен,

От пытки фортепьяно пьяных,

От блеска Оперы Большой

И страшных всплесков барабанных.

Здесь виртуозы не теснят

Тебя тщеславною оравой,

И с ними гений Джакомо

С его всемирной клакой славы.

О гроб, ты рай для тех ушей,

Которые толпы боятся.

Смерть хороша, — всего ж милей,

Когда б и вовсе не рождаться.

Генрих Гейне