Мир грустного счастья

1. Она может спать поперек постели, завернувшись в рулончик из одеяла, подпихнув одну подушку себе под живот, а вторую – под голову. Когда нас нет рядом, они всегда так спят.

2. Не просыпается в 4 утра от визга машинок “Формулы-1” в день прямой трансляции Гран-при Австралии.

3. Она может завести самое маленькое в мире мусорное ведро – и все равно оно всегда будет стоять полупустым. Ведь некому заполнять его пивными бутылками и тоннами костей крупного рогатого скота.

4. Ее кот ходит по столам и по креслам с гордо поднятой головой, а не живет в диком стрессе и унижении под диваном.

5. Сидя на диете она не испытывает танталовых мук, открывая холодильник. Самое соблазнительное, что она там найдет – полкило проращенных семян полыни похудательной. И никаких диверсий в виде развратных сосисок, бесстыжих пельменей и колбасок-искусительниц.

6. Она регулярно занимается утренней зарядкой, потому что никто не пялится на ее прыгающую грудь, красное лицо и старые треники.

7. Она может слушать Love Radio – да! Love Radio! На полную громкость, не держа наготове покаянное выражение лица “что ты, что ты, конечно же, я тоже не воспринимаю эту музыку всерьез”.

8. Может лазать по сайтам знакомств (просто так, из любопытства), не волнуясь, что какой-нибудь излишне продвинутый пользователь ее в этом уличит.

9. Она передвигается по квартире легко, не натыкаясь то и дело на громоздкие экспонаты дома-музея Настоящего Мужчины – сноуборды, дрели, шины, косухи и болгарки.

10. Пребывает в счастливой уверенности, что болгарки – это самки болгаров.

11. Она может перед сном наносить на лицо и тело максимально вонючие субстанции, не заботясь, каковы это лицо и тело будут на вкус, если кто-то соберется их дежурно поцеловать.

12. Она знает, что если в пятку впился обрезок ногтя, то это свой родной, иммунносовместимый обрезок.

13. Взятый в туалете образец печатной продукции будет милым женским журналом или, на худой конец, гнусным женским романом, а не каталогом мобильных телефонов за 2004 год.

14. Она может подбирать на улице и приводить в дом мужчин и котят.

15. При поломке компьютера она вызывает умного, симпатичного и застенчивого бывшего одноклассника. Угощает его чаем, сидит на столе в коротком халате, наслаждаясь его розовеющими ушами. А не слушает месяцами про то, что это мужская работа, которую кое-кто сделает, как только будет время.

16. Она перестает опаздывать, потому что никто не замеряет время ее сборов с секундомером.

17. Принося домой цветы, волнуется о том, сколько они простоят, а не о том, как объяснить, откуда они вообще взялись.

18. Она вообще куда меньше готовит, врет и разыскивает крышечки от зубной пасты.

19. При слове “ужин” думает о ресторане, а не о супермаркете.

20. Почему-то совершенно не интересуется новыми технологиями избавления от храпа. И не придумывает дипломатичных способов внедрить эти средства в жизнь.

21. Она быстро и ловко меняет лампочку, безо всяких размышлений о стратегической ошибочности своих действий с точки зрения честного разделения домашних обязанностей.

22. Висит на телефоне сколь угодно долго, не думая о том, что где-то рядом, в уголке, плачет человек в бессильном желании куда-то законнектиться и что-то скачать.

23. Никто не стирает свои трусы ее 80-долларовым мылом с увлажняющим маслом женьшеня.

24. Она может есть конфеты и назло всему миру швырять фантики за спинку дивана.

25. Она непринужденно приводит домой подружек, которые имеют бестактность обладать третьим размером бюста при талии в 50 см.

26. Она проводит себе эпиляцию ног в любом месте квартиры, а не только стоя в раскоряку в тесной ванной с плохим освещением.

27. Ходит голой без всякой задней мысли, не сутулясь, и втягивая живот.

28. Может в любое время с приятностью помечтать о том прекрасном дне, когда вы с ней, наконец, решите жить вместе.

В начале чемпионата.

- Милый, я хочу новую машину. Господи, ты что, футбол смотришь? Как ты можешь! Ты же такой уважаемый человек, председатель совета директоров… Откуда эти плебейские увлечения?

- Жена. У нас в доме восемь телевизоров, две плазмы и 80 спутниковых каналов. Ты можешь посмотреть свою "Не родись красивой" в первой или третьей гостинной, а так же в спальне, в мансарде или в баре. Для разнообразия можешь в сауне попробовать. Не отвлекай меня от плебейских дел, хочу быть ближе к народу, понимаешь. Зачем тебе новая машина?

- Котик, ну у меня же всего 6! А нужно семь, чтобы каждый день в неделю - на разных.

- Так. Делаем просто. Какая страна в финале побеждает, именно ту марку я тебе и покупаю, договорились? Но одно маленькое условие. Перед каждым матчем выбираем дорогую марку с одной стороны, и дешевую с другой. Чтобы хоть какой-то интерес был. Все, вперед. Жди месяц.

1/4 финала. Германия-Аргентина.

- Так, я хочу Мерседес. Представительского класса, со всеми наворотами и обязательным бонусом в виде джипа с охраной.

- Ну хорошо, А в противовес… Хм… Даже не знаю что… На чем в Аргентине-то ездят? Ха! Корову купим. Ездовую.

Через 1.5 часа:

- Уррра! мой Мерседес уже на шаг ближе!!!!!

1/4 финала. Италия-Украина.

- Если выигрывает Украина, покупаем тебе Запорожец. Будет экзотика в гараже. А то надоели твои Кайены и Х5…

- А если победит Италия - хочу еще одну Феррари. Маранелло. У меня такой еще не было!

Через 1.5 часа:

- Хм.. Что же делать? Мерседес или Ферарри?

1/4 финала. Англия-Португалия.

- Да! Я всю жизнь мечтала о Роллс-Ройсе. И теперь, кажется, он у меня будет - ведь Англия намного сильнее! Да и Бэкхем - известный футболист.

- Против Роллс-Ройса будет играть велосипед. Мэйд ин Порта. Ибо ничего другого у них не водится.

Через 1.5 часа:

- !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! Не хочу велосипед!!!!!

1/4 финала Бразилия-Франция.

- Милый, а можно мне французскую команду Формулы 1 купить? Ну Рено? Всю, целиком?

- Можно. Ибо в матче с Бразилией шансов нет. Даже можем в противовес ничего не ставить - просто ничего не будет.

Через 1.5 часа:

- Аааааа!!! Францию - в чемпионы!!!!

Полуфинал Португалия-Франция:

- Значит французская конюшня Рено против велосипеда? Не подведите меня!!!!!

Через 1.5 часа:

- ДА!!!!! ДА!!!!! ЗИДАН УМНИЧКА!!!! ВСЕ МОЛОДЦЫ!!!!! ОБОЖАЮ ФРАНЦУЗОВ!!!!!

Полуфинал Германия-Италия

- Мерседес или Феррари?

- Нет, милая, Если оставляешь одну дорогую машину, другую придется заменить - договорились же!

- Ну тогда Мерседес. Не верю я в итальяшек. У них и игроков-то нормальных нет. Сплошные фолы, да кривляния…

- В противовес тебе - Фиат. Пунто. Вот смеху-то будет…

Через 1.5 часа:

- ОЧЕНЬ СМЕШНО!!!!!!!!! Какой кошмаааааар……..

ФИНАЛ Франция-Италия:

- У меня сегодня будет инфаркт. Где валерианка? Нет, лучше виски. Нет, лучше успокоительного. А, водки мне!

Ну как, как я могла предугадать такой исход??? Команда формулы один в противовес Фиату Пунто (Господи, что это вообще?) Дайте мне сил все это досмотреть и не умереть от разрыва сердца! Ну пожалуйста!!!

После окончания матча:

- СВОЛОЧИ!!!

Один царь в стародавние времена захотел проверить ум и наблюдательность царя соседнего царства, а заодно и смекалку его народа. Он послал своему соседу три золотые фигуры одинакового вида и одинакового веса. Царю предлагалось установить, какая из фигур была самой ценной.

Вместе со своими придворными царь внимательно рассмотрел фигуры, но не смог обнаружить ни малейшего различия. Даже мудрейшие из мудрецов его царства готовы были поклясться, что между фигурами нет никакой разницы. Царю было очень тяжело осознать, что в его царстве никто не может сообразить, в чём разница между фигурами. Все царство принимало участие в решении загадки, и каждый старался изо всех сил - но всё безрезультатно.

Когда король уже был вынужден признать поражение, один юноша, томящийся в тюрьме, взялся обнаружить разницу между фигурами, если только ему дадут их осмотреть. Царь приказал привести молодого человека во дворец и велел показать ему три золотые фигуры. Юноша очень внимательно их рассмотрел и, наконец, установил, что у каждой из фигур в ухе есть маленькая дырочка. Тогда для проверки он просунул туда тонкую серебряную проволоку. Оказалось, что у первой фигуры серебряная проволока вышла изо рта, у второй - из другого уха, а у третьей появилась из пупка. Подумав немного, молодой человек обратился к царю.

" Ваше величество, - сказал он, - я думаю, что решение загадки лежит перед нами, как открытая книга. Нужно только попытаться её прочесть. Вы видите, как все люди отличаются друг от друга, так и каждая из этих фигур единственная в своем роде. Первая фигура напоминает тех, кто спешат рассказать все, что услышали. Вторая фигура похожа на тех, у кого, как говорится, "В одно ухо влетает, в другое вылетает". Третья же фигура во многом схожа с теми, кто запоминает услышанное и принимает это близко к сердцу. Господин! Теперь рассуди, какая фигура самая ценная. Кого бы ты выбрал и сделал своим приближенным? Того, кто ничего не хранит, того, кому твои слова что ветер, или того, кому можно полностью довериться?"

Человек, осуждённый на смерть, бросился с мольбой к ногам хакема, верховного судьи. Он заверял его в своей невиновности. Но не нашел ни веры в свои слова, ни подтверждения своей невиновности. Хакем был непоколебим, как само правосудие. Когда уже все уверения оказались бесполезными, несчастный попросил, чтобы исполнили его последнее желание. Судья подумал, что нетрудно оказать последнюю милость тому, кто смотрит смерти в лицо. Ведь милосердие - облегчает душу слугам правосудия, которые, как и все человеческое, могут идти по ложному пути. "Каково твое последнее желание?" - спросил судья. "Господин, я хочу лишь произнести двухчастную молитву (дорекаат) ". Хакем великодушно позволил выполнить эту скромную просьбу. Осужденный боязливо смотрел на судью и не произносил ни слова. Судья потерял терпение и сердито спросил: "Почему же ты не читаешь свою молитву?" "Господин, - сказал осужденный, - меня взяло сомнение: кто поручится, что безжалостный палач не отрубит мне голову прежде, чем я кончу молитву?" "Хорошо, - сказал верховный судья и обратился ко всем присутствующим. - Я клянусь Аллахом и пророками, что к тебе никто пальцем не притронется, пока ты не произнесешь свою молитву до конца". Осужденный повернулся лицом к востоку, упал на колени и, склонив голову, начал молиться. После первой части молитвы он вдруг вскочил на ноги и замолчал. "Что это еще значит? - возмутился судья. - Не хочешь ли ты уже почувствовать на своей шее меч правосудия?" "Господин, ты поклялся мне именем аллаха, что я имею право перед казнью произнести двухчастную молитву. Первую часть я уже произнес, а теперь решил отложить вторую часть на двадцать пять лет"

Рано или поздно.

Взрослые люди, мы понимаем: ничто не вечно в этом лучшем из миров. В том числе и те отношения, которые мы сами взрастили.
Больше всего на свете я ненавижу агонию чувств, когда парочка тужится из последних сил, сохраняя на лицах вымученные улыбки. Зачем? Мы не сопливые подростки, верящие в то, что у них «это навсегда, до тех пор, пока смерть не разлучит нас».
Мы не романтики. Мы практики. И в этом наша боль и беда.
Уже не так бьется сердце в предвкушении встречи. Уже не так сбивчивы слова. Уже нет тех милых глупостей, которыми обмениваются влюбленные вне зависимости от возраста.
Все стихает, исчезает, перегорает.
Наверное, это правильнее всего – вспыхнуть и сгореть. Да, горение – сначала боль, а потом уже наслаждение. Но только в пламени страсти можно понять, насколько прекрасное чувство было тебе дано. Переболев и переосмыслив все заново, не тянет вернуться на заброшенное пепелище. Не мучает бессовестно-наивная надежда, выискивающая жадным бельмом хоть какие-то ростки. Не лезут в голову идиотские мысли «а как могло быть, если бы…»
Никак!
Потому что "бы" – самая мерзкая частица русской речи. Условность, параллельная история… Но прошлое дается только один раз, и это – твое собственное прошлое. То, которое не изменишь никогда.
Просто мы уже слишком мудры, чтобы слепо верить в глупейший «авось». Мы слишком циничны для того, чтобы заниматься самообманом. И слишком любим друг друга для того, чтобы превращать наслаждение в пытку.
Не нужно слов утешений. Не нужно искать на моем лице гримасу печали. Я не дам повода злорадствовать или сочувствовать. Я и без того знаю, что каждый день с любимым человеком надо переживать как последний. А когда этот день все-таки настает, я встречаю его не как катастрофу локального масштаба, а приветствую грустной улыбкой, какой обмениваются старые знакомые. В конце концов, так должно случиться.

Рано или поздно.

Не будет лишних слов. Не будет бессмысленных жестов.
Мы изгои этого мира, где любовь разложена по полкам, а мы, возможно, не вписываемся в рамки, заданные всесильным обществом. Если вдуматься, ему не нужны влюбленные. От них слишком много шума, суеты и бессмысленной возни. Но мы не хотели играть по правилам изначально. Наша любовь была запретной. Дикой. Страстной. Ненасытной. Безумной и безнадежной, но от этого такой прекрасной и великой. Потому что когда с гор сходит лавина, она не интересуется у гордой травинки мнения по поводу стихии. Лавина сносит все. Так и наше чувство смело здравый смысл и пустило его вниз по склону громыхающей пустой жестянкой.
Дни свертывались в мгновения. Часы растягивались в вечность. Пламя свечек казалось ледяным под жаром поцелуев. Солнечный свет – тусклым при взгляде глаза в глаза. Вечность была близкой даже нам, циникам, обожженным не одним десятком романов.
А потом, когда ласки становились менее бурными, когда выравнивалось дыхание и перевернутый мир снова занимал прежнее место, мы просто молчали, вытянувшись на узкой кровати рядом друг с другом и неотрывно смотрели друг другу в глаза. И терялись в этом пересечении расширенных зрачков.
Мы так часто говорим, что за счастье надо расплачиваться. Увы, да. Но знаете… Есть такое счастье, за которое не жалко расплачиваться. И мы даже знаем счет, который нам выставят под занавес. От нас потребуют расставания без права на возрождение. Ведь самая большая боль – это бессилие. А начать все заново мы не сможем как раз потому, что не будет у нас сил поднять эту ношу. Память рук, глаз, губ, невыплаканных слез и невысказанных слов тяжким грузом лежит на душе, и не начать нам все заново, не забыть и не простить.
Но понимая все это, мы каждым шагом приближаем себя к пропасти. И даже балансируя на самом краю, знаем, что если и суждено нам сорваться сейчас, то пусть это падение станет последним взрывом восторга. Одним на двоих.
«И каждый раз на век прощайтесь, когда прощаетесь на миг». Хороший рецепт… Но в этот раз – не для нас.
Мы собирались проститься не на миг. Мы знали, что впервые за многие дни поступаем правильно. ПРА-ВИЛЬ-НО. Давай, скажи это раздельно, отчетливо. Чтобы покатать на языке редкое для нас слово, стараясь поймать хоть какое-то лингвистическое послевкусье. Нет. Не поймать. Пресно оно, слово это. Пресно и противно. Поэтому даже в эту правильность мы добавляем свою щепотку специй.

… Мы встречаемся на станции метро. И подходим к условленному месту минута в минуту. Опоздать не имеем права. Прийти раньше не позволит гордость. И встретившись, долго-долго смотрим друг другу в глаза. Смотрим понимающе. Влюблено. Нежно.
– У меня была дурацкая идея купить цветы…
– Ага, у меня тоже.
Мы заливисто хохочем, ловя на себе недоуменные взгляды окружающих. Да уж… На расстающуюся парочку мы совсем не смахиваем. И это хорошо. Даже если сквозь смех глухой затычкой слышен стоящий в горле комок.
– Очаровательно бы выглядели. Обмен любезностями, ха!
– Нет, ну почему же. Цветок можно в горшке купить.
– Точно. И в случае чего сразу надеть на голову.
– Прекрати.
Мы снова серьезны. Идем по аллее, пиная опавшее осеннее золото. Холодный ветер доносит до нас запах горящей листвы. Запах скорби. Запах, предвещающий зиму, когда мороз сковывает льдом не только воду. Есть холод куда страшнее того, что отмечает ртутный столбик в термометре за окном.
Мы молчим. Зачем нужны слова там, где и так все понятно? Бессмысленное сотрясение воздуха не даст ничего, а только сделает боль осязаемее.
Только от одного мы никак не можем отказаться. Потому что требование тела сливается с требованием души, а этот дуэт мы не в силах заглушить никакой волей. Мы целуемся горячо, ожесточенно, кусая губы, впитывая друг друга до донышка… И в какой-то момент понимаем, что наше желание сильнее любого рационализма.
– Пойдем ко мне…
И мы не идем, мы бежим, расталкивая прохожих, навстречу охватившей нас страсти, пока здравый смысл не подал скрипучий голос.

Плоть к плоти. Безумие к безумию. Боль к боли. Наши объятия отчаянны, наши поцелуи горьки, наша нагота бесстыдна. Наши голоса звучат не прощальным менуэтом, а подстегивают бешеный танец, самый вечный танец на этой земле, самое сладкое соперничество. Мы живем и умираем в одно мгновение. Каждое из которых – каждое! – последнее. И мы знаем это.
В последний раз мы чувствуем друг друга так близко.
В последний раз наши губы так горячи.
В последний раз мы шепчем друг другу слова любви.
Обжигающие волны перекатываются через наши разгоряченные тела, и нас кружит, кружит, кружит торнадо, поднимающееся из потаенных глубин.
И когда одновременный полет внезапно обрывается на самой высокой ноте, когда вся вселенная помещается в одной-единственной секунде максимального наслаждения, когда освобожденный огонь страсти жадно уничтожает время и пространство, мы понимаем, что все кончено.
Красиво и безвозвратно.
Так, как мы и хотели.
Так, как должно быть по всем правилам.

Но разве человеками пишутся законы человеческие?

Дождь… Еще один прекрасный повод задержаться в квартире ненадолго, пусть эти минуты ничего не решат. Оконное стекло плачет холодными каплями.
Мое лицо пылает, все еще храня тепло твоих поцелуев. Мы стоим друг от друга на расстоянии вытянутой руки.
– Дурацкая привычка не носить с собой зонтик.
– Ничего, дождь сейчас прекратится.
Я чуть не делаю шаг в твою сторону. Проклятая слабина! Мне все еще хочется обнять тебя, прижаться крепко-крепко, зарыться в твои волосы и долго вдыхать этот смешанный запах парфюма и еще не остывшей страсти. Но нельзя… Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Жизнь человека начинается вдохом. И криком, которым он возвещает миру о своем появлении на свет. Я сейчас тоже кричу. Безмолвно.
Сердце выбивает рваный ритм не начатой мелодии. В ушах пульсирует кровь.
Это страшное слово "все".
Обрыв, за которым нет моста.
И оглядываясь назад, я осознаю, что ты на другом берегу. Пропасть легла не между нами, а в нас самих. Глупо. Но закономерно. И тошно именно от этой самой логичности и последовательности. А противно от того, что завтра наступит с зудящим чувством потери. Мы отвыкли терять. И теперь нам предстоит учиться заново.
Для нашего чувства, возможно, слишком поздно.
… Но будь проклято мое дурацкое самолюбие! Ведь тянет написать совсем другое.

Слишком рано.

Ирония, но раньше я гордился тем, что могу оставаться один, и мне никогда не бывало скучно, я всегда находил себе занятие, и все было здорово. Однако в последнее время щемящее ощущение одиночества просто-таки давит на виски, готовое вот-вот разнести черепную коробку вдребезги.

Странно, но, анализируя происходящее, начинаю осознавать, что люди, мимо которых раньше проходил, не замечая, отмахиваясь от них, сейчас могли бы стать мне, очень близки, в то время как те, за кем я шел, и с кем, как я думал мне будет интересно, и на кого я могу положиться, оказались чужими. Забавное состояние проснуться и понять, что рядом нет никого, кого бы ты мог назвать другом, чье мнение было бы тебе интересно и с кем самое главное хотелось бы им поделиться.

А за тем в течение дня встречаться с т.н. друзьями смотреть в чужие лица, улыбаться и говорить что-нибудь в ответ, гоня от себя приступ ярости и желания послать всех прямым текстом.
Лица, маски, роли которые приходиться носить/играть, как и когда за всем этим исчезло что-то такое во мне, что всегда позволяло смотреть вперед и верить в лучшее, я уже не помню.

Детство все-таки наиболее счастливый и открытый период в жизни, время, когда не надо играть отведенную/выбранну¬ю (осознано или не осознано) роль, насилуя себя до тех пор, пока ненавистное тебе не станет твоей второй кожей, и ты уже не в силах поступать иначе.

Я понимаю, что-то, что я пишу, говорит о моей слабости и может вызывать лишь кривую усмешку, вот *******, но мне все равно, поскольку пишу я это в пустоту, в тишину, в одиночество, я не хочу быть понятым или найти поддержку. Когда вокруг нет никого, этого не ждешь.

Лица вокруг, их так много. Работа вроде бы тоже располагает к общению с людьми, но… одиночество (не банальное не с кем поболтать, выпить, сходить по отрываться, чего хватает вполне, а нечто большее, что-то не постижимое для меня на данный момент, чувство обреченности) правит бал.

А я уже так заигрался, что не знаю, кто я, чего хочу, а без ответов на эти вопросы справится с одиночеством мне не по силам…

Пока мы молоды - мы живем в мире разногласий.
Мы сражаемся с ними, одерживая маленькие победы,
Не зная, что это только небольшая полоса наших побед…
Следом за ними, уже спешат наши поражения,
Превращая нашу жизнь в череду из черных и белых кадров…
И мы проживаем нашу жизнь, путая реальность с иллюзией.
Придумываем то, что давно придумали до нас.
Взрослеем, делая ошибки.
И снова и снова находим в себе силы, чтоб продолжать идти по улице.
По улице, название которой - Жизнь.
На этой улице одни события сменяются другими…
И если сейчас у вас есть все, и вы стоите у власти, верша судьбы многих людей.
Не бойтесь завтра попасть в архив жизни. Не бойтесь упасть со своего пьедестала…
А те, кто уже упал - держитесь.
Вы отдали все, чтобы остаться просто в живых.
Вы разрушены, но вы живы…
Ведь кто-то думает о вас,
Кто-то хранит для вас в своем сердце - тысячу своих поцелуев…
Жизнь продолжается, наполняясь силой любви.
И тысяча поцелуев любимых и любящих…
И секс, похожий на море, такой же бурный и одновременно успокаивающей…
Все это делает нашу жизнь яркой,
И дает нам силы одерживать свои победы…

Он брёл по Невскому… Ему почти не мешала толкотня прохожих… В который раз Он брёл с глазами брошенной собаки, заглядывая в каждое лицо… Он искал Её… Он знал, что узнает Её сразу… Пусть бы только появилась Она… И в который раз возвращался ни с чем домой, где любимые мелодии согреют грусть…

Она брела по Невскому… Ей почти не мешала толкотня прохожих…

Завтра город проснется, выплеснет себя на улицы, проклянет утро, улыбнется рассвету, вздрогнет от утра и промозглого ветра, выпьет чашку кофе, закурит, кто-то побежит на работу, кто-то опоздает, кто-то будет есть мюсли, кто-то - пить шампанское. Кто-то будет стоять в метро, трястись в троллейбусах, кто-то влюбится, расстанется, будет даже, может, целоваться. Кто-то будет листать журналы, а кто-то мирно спать. Кто-то будет в аэропортах, на вокзалах, встречать, провожать, кто-то будет прощаться, кто-то обниматься, кто-то будет уезжать, кто-то кому-то звонить и писать. Кто-то будет разносить газеты, кто-то - считать деньги. Кто-то будет мирно сопеть перед телевизором, а кто-то искать себе завтрак…

А я пойду повешусь… просто так… погода хорошая…

Ослик шел по дороге, как вдруг начался дождик. Крупные капли били ослика по спине. “Больно”, — подумал ослик. И спрятался под зонтик.Капли стучали по зонтику, и ослик подумал: “Теперь больно зонтику”. И вместе с зонтиком он укрылся в домике. И услышал, как дождь падает на крышу. Теперь было больно домику. И тогда ослик залез на крышу и закрыл домик.
— Зачем ты это делаешь, ослик? — спросил его медвежонок. — Разве тебе не больно?
А ослик ответил:
— Кому-то всегда бывает больно. Но я сильней, чем зонтик, и сильней, чем домик. А больно должно быть тому, кто сильный…

В некотором царстве, в некотором государстве… Жила-была девица красная, и звали её ЛЮБОВЬ…
Но однажды злодей Холодный Разум заточил девицу в темницу темную, за решетки крепкие… Задремала девица на годы долгие, пока однажды не заглянул в темницу добрый молодец, и глазами своими карими не пробудил девицу ото сна… Посмотрел на неё добрый молодец, поманил словами ласковыми и пошел своей дорогой… Рванулась она за ним, обернулась птицей белою и выпорхнула из темницы. Догнала молодца, открыла душу ему, о любви говорила, от страсти пылала…
Но настигли девицу слуги злодеевы: Страх, Неуверенность и Ревность… Очернили душу девичью, и натворила она бед, себя не ведая, а когда опомнилась, кинулась в ножки к молодцу, прощенья просить. Но поздно было уже, слишком боль была сильная… И куда уж ей прощенья ждать, коли она сама себя простить не может?..
Обливаясь слезами горькими, вернулась девица в темницу свою, за решетки крепкие, за двери дубовые…
А в Новогоднюю ночь… загадала она, чтобы молодец её любимый счастлив был, за глаза его ласковые, за сердце доброе, за великодушие его, ведь простил он девицу неразумную, простил и отпустил…

Счастье бродило по свету и всем, кто ему встречался на пути, Счастье исполняло желания.
Но однажды Счастье провалилось в яму и не смогло выбраться.
К яме подходили люди и загадывали свои желания, а Счастье, естественно, выполняло их.
Однажды, к яме подошёл молодой парень.
Он посмотрел на Счастье, но не стал ничего требовать, а спросил:
- Тебе-то, Счастье, чего хочется?
- Выбраться отсюда, - ответило Счастье.
Парень помог ему выбраться и пошёл своей дорогой.
А Счастье побежало за ним…

Знаешь, ты любишь ее потому, что в ней есть все то, чего ты никогда не видел. Ты смотришь на нее и понимаешь, таких, как она, нет.
И в ней все так перемешалось. Ее бесконечные ночи, распахнутые окна, разбросанные по полу вещи, ее сны, бессмысленные фразы. Ее ни на что не похожее сумасшествие.
Тонкие запястья, духи, каблуки, сигареты по пачки за два часа. И эта старая французская музыка, которая окружает ее жизнь, как паранойя.
А спит она, как ребенок, прижимая плюшевого мишку к груди. И дышит. Так глубоко дышит, что кажется воздуха для вас двоих не хватит. И ты смотришь на нее в этом тусклом сером свете и дышишь редко-редко, до головокружения.
По ночам она тебе шепчет "спасайся". А тебе и деться то некуда. И ты сжимаешь ее, прижимаешь к себе. И вот только сейчас она вся твоя. Только твоя. А она просит спасаться. Дура. Она просто до сих пор не понимает, что она для тебя последний, единственный шанс вырваться из твоего почти обреченного мира.

…Напиши, что я приснился тебе, напиши, что тебе показалось, будто ты меня в толпе видела, что весь день думала о том, какой у меня аромат парфюма и как я целуюсь, что ты замерзла и хочешь погреть руки в моих ладонях, что на улице снег и это очень красиво, что ты хочешь тирамиссу, и чтоб обязательно меня с ложечки кормить, что на фильме напугалась, и в темноте пыталась найти мою руку, чтобы взять ее и не бояться, что тебе грустно, весело, что ты танцуешь под нашу песню, смешно прыгая на кровати, что дышишь на стекло и пальчиком выводишь первую букву моего имени… вот это настоящее… понимаешь?

Я скучаю по тебе…
… настолько сильно, что кажется, будто время заснуло, и я кричу во весь голос, стремясь разбудить его. А оно тянется катастрофически медленно, и я думаю, что проживу тысячу жизней в ожидании тебя. Стрелки часов облизывают мои мысли о тебе, ласково шепча что-то, но я в этом шепоте различаю только имя твое… В порыве отчаянно хочется нырнуть в эти мысли, проговаривающие твое имя тихо и ласково. Хочется нырнуть в твое имя и напиться им. Хочется нырнуть в твои глаза и отразиться в них небом. Хочется нырнуть в тебя…

Я скучаю по тебе…
… закидываю руки за голову, вперив взгляд в потолок, но вижу в нём облака. Облака тянутся навстречу друг другу, срастаются - и я вижу твое лицо. Ты улыбаешься мягко, чуть прищуривая глаза. Чувства замирают. Протягиваю руку, чтобы коснуться твоей щеки, но облака, усмехаясь, расползаются, оставляя неясную тень воспоминания…

Я скучаю по тебе…
…так, что хочется обнять тебя крепко-крепко и держать, не разжимая рук. Пока хватит сил. Окружить любовью, защищая от чужих недобрых взглядов. И только мое сердце будет тихонько дышать рядом с тобой. Прикоснуться бы губами к твоей шее, ища твой пульс. Найти. Поцеловать. Обжечь дыханием, услышав которое, ты все поймешь без слов…

Я скучаю по тебе…
… взять бы тебя за руку. Поцеловать ладонь. Приложить эту ладонь к своей щеке. Заглянуть в твои глаза. Поцеловать краешек твоей улыбки, целуя твой голос, твой смех…

Я скучаю по тебе.
… изобрету волшебную палочку, взмахну ею, и мы с тобой всегда будем рядом. И больше никогда между нами не будет расстояния, оно ускользнет, расплывется, как облака, забравшие у меня твой образ…

Я скучаю по тебе. Сижу у окна и смотрю на небо, как будто оно принесет мне весточку от тебя.
Ветер ломится в мои окна и мне кажется, что это ты зовешь меня. Дождь и снег за окном выстукивает твое имя по подоконнику, убаюкивая. Подышу на окно, а потом выведу пальцем на запотевшем:

" Я скучаю по тебе…"