Мир грустного счастья

Мы все в ловушке, ловушке, которую построили сами для себя…
Мы ненавидим деньги и каждый день ездим на работу…
Мы считаем, что диплом сейчас никому не нужен и пьём валерьянку перед экзаменом…
Мы ни от кого не зависим и примеряем лезвие к запястью…
Мы считаем себя взрослыми и боимся гнева родителей…
Мы читаем эти цитаты и думаем, что это не про нас, а внутри пытаемся задушить голос, который указывает на очевидное сходство…

Мы часто не ценим то, что рядом, пока это не потеряем…
Мы твердим себе, что можем без этого обойтись… Но сердце, не разум… его не обмануть… не затуманить…
Мы так часто говорим себе, что знаем о другом всё… но ведь мы даже о себе так много не знаем…
Уходя куда-то мы обещаем, что не вернемся… но разве можно уйти, оставив сердце?..
Мы прощаемся, зная, что встретимся вновь…
Мы удаляем телефон, зная, что он навсегда останется в памяти…
Мы выкидываем адреса, поглаживая конверт с письмом, спрятанный в шкатулке…
Мы говорим, что подумаем, зная ответ заранее…
Мы ищем что-то новое, зная, что без старого не сможем жить…
Мы рисуем на асфальте нежное "люблю", зная, что скоро пойдет дождь и смоет мел…
Мы говорим столько слов… а хотим сказать лишь "Я так тебя люблю"…
Мы ругаемся… говоря себе в душе… "Ну, обними же меня… просто обними"…
Мы смеемся, когда волнуемся… когда нам страшно…
Мы плачем от счастья взахлёб…
Мы ждем… даже когда говорим "уходи"…
Мы целуем, прижимая к себе и говорим "не отпущу" пусть 5 минут назад твердили, что уйдем…
Мы любим…
…пусть даже любовь - это сплошные противоречия…

Мы смеёмся над смертью и покупаем килограммы таблеток в аптеке…
Мы говорим, что жизнь прекрасна и идём в магазин за ещё одной бутылкой водки…
Нам насрать на общественное мнение, и мы постоянно спрашиваем: "как я выгляжу?"…
Мы любим одиночество и крепко сжимаем в руке мобильник…
Мы считаем, что наш дом - наша крепость, и по ночам мы боимся, что его взорвут вместе с нами…
Мы уверены, что абсолютно спокойны и тянемся рукой к очередной сигарете…
Мы шокируем людей и боимся сказать "люблю"…
Мы живём сегодняшним днём и строим планы на завтрашний…
Мы из принципа не смотрим новости по телевизору и читаем их в Интернете…
Мы очень самокритичны и любим только себя…
Мы ненавидим наше правительство и с удовольствием отмечаем день независимости…
Мы прощаем себе все ошибки и косо смотрим на тех, кто их совершает…
Мы не верим в идеальных людей и каждый день в толпе высматриваем свой идеал…
Нас тошнит от толпы в метро по утрам, и мы каждый день терпеливо стоим на платформе в ожидании поезда…
Мы выбираем, что нам слушать и невольно подпеваем "фабрике" где-нибудь на улице…
Мы всегда говорим то, что думаем и почти разучились искренне улыбаться…
Мы хотим, чтобы люди принимали нас такими, какие мы есть и часами торчим перед зеркалом…
Мы любим умные фразы и не понимаем сами себя…
У нас куча нераскрытых талантов, и мы ничего не делаем для того, чтобы они раскрылись…
Мы ненавидим дни рождения и всегда их отмечаем…
Мы обожаем спать до полудня и ставим будильник на 6 утра…
Мы всегда добиваемся того, что хотим и боимся быть никому не нужными…
Мы пишем свои личные дневники и хотим, чтобы их читали…
Мы хотим повзрослеть, а, повзрослев, хотим стать маленькими…
Можно расправить крылья и улететь от всего этого навстречу ветру… Но у нас нет крыльев… Потому что мы их недостойны…

Модно курить крепкие сигареты и влюбляться ненадолго и непременно безответно в какого-нибудь человека, а потом убеждать себя и других в том, что он совершенен.
Модно читать классику вроде Булгакова и наигранно восторгаться, артистично закатывая глаза.
Модно говорить слово "эстетика" к месту и не к месту.
Модно фотографировать и фотографироваться.
Модно считать себя ничего не стоящим, бесполезным, неразумным и нелогичным человеком.
Модно поступать спонтанно, сожалеть какое-то время о сделанном, а потом наступать на те же грабли
Модно быть эмоциональным, мало спать и подолгу стоять на автобусных остановках.
Модно восхищаться собой, смотреться в зеркала и признавать свой нарциссизм.
Модно говорить, что ты ненормален.
Модно делать вид, что самосовершенствуешься, и при этом забивать на учебу-работу и прожигать жизнь в клубах.
Модно быть интровертом.
Можно есть суши и курить кальян.
Модно пить шампанское из горла, смотреть фильмы из категории "артхаус" и сидеть на подоконниках и крышах.
Модно просто жить…

Хочешь, поговорим с тобой совсем уж откровенно, и я задам тебе один вопрос, а ты обещай ответить на него предельно искренне. Сколько времени длился самый долгий из твоих романов? Я имею в виду не платонические привязанности, а реальный опыт. Два, три, четыре года или, может быть, целых пять?… Ну, будь же честной и скажи мне правду: смогла бы ты в течение этих лет отдавать себя кому-нибудь безраздельно, беззаветно, бесстрашно, не питая сомнений и ясно сознавая при этом, что человек, которого ты любишь больше всего на свете, забудет почти все, что вы пережили вместе с ним? Смиришься ли с тем, что твоя преданность, твоя любовь и заботы сотрутся в его памяти и что природа, которая не терпит пустоты, однажды заменит эту амнезию на упреки и сожаления? И зная, что это неизбежно, найдешь ли ты в себе силы вставать среди ночи, если твой любимый захочет пить, если ему попросту приснится страшный сон? Захочется ли тебе каждое утро готовить ему завтрак, стараться заполнить его дни, развлекать его, читать какие-нибудь истории или петь песни, когда он заскучает, выходить с ним на прогулки, когда ему захочется подышать воздухом, пусть даже в лютую стужу, а потом, к вечеру, преодолев собственную усталость, приходить к нему и садиться в ногах постели, чтобы разгонять его страхи и беседовать с ним о будущем, в котором тебе наверняка уже не найдется места? Если на каждый из этих вопросов ты ответишь «да», тогда прости меня за то, что я неверно судил о тебе; тогда ты действительно знаешь, что такое настоящая любовь

Если бы я спросил тебя об искусстве, ты дал бы мне полный отчёт о каждой книге по искусству, которую ты читал. Микелянджело, ты многое знаешь о нём. Его работы. Политические взгляды. Его отношения с Папой Римским. Сексуальную ориентацию. Основные произведения. Верно? Но уверен, что ты не знаешь как пахнет в Сикстинской часовне. Ты никогда там не стоял и не разглядывал изумительную роспись на потолке. Если я спрошу тебя о женщинах, ты, вероятно, выдашь мне всю картину своих предпочтений. Возможно ты несколько раз и спал с кем-то. Но ты не можешь сказать, какого это проснуться рядом с женщиной и чувствовать себя счастливым. Ты не крутой парень. Если я спрошу тебя о войне, ты забросаешь меня цитатами из Шекспира, да? "Опять в сражении, друзья мои.." Но ты никогда не был на войне. Ты никогда не держал голову своего лучшего друга на коленях, видя как он делает последний вздох. Если я спрошу тебя о любви, ты процитируешь мне сонет, но никогда ты не смотрел на женщину и не был полностью уязвим. Ты не знал женщину с которой тебе хорошо. Ты не чувствовал себя так, будто Бог специально для тебя послал на землю ангела, который спасёт тебя от глубин ада. И тебе неизвестно, что значит самим быть ангелом для неё. Также сильно любить её, пройти с ней через всё, через рак. Ты не знаешь, какого спать в больнице на стуле 2 месяца, держа её за руку, потому что врачи видят по твоим глазам, что часы посещения - правила не для тебя. Ты не знаешь о настоящей потере, потому что такое можно понять лишь, когда любишь кого-то.

Жило было на свете Нечто. Оно тихонько жило в глубине души. И, в общем-то, никому не мешало.
Однажды в душу зашло Чувство. Это было давно. Чувство Нечту понравилось. Нечто очень дорожило Чувством, боялось его потерять. Даже дверь на ключ закрывать начало. Они подолгу бродили по закоулкам души, разговаривали ни о чем, мечтали.
По вечерам они вместе разводили костер, чтобы согреть душу. Нечто привыкло к Чувству и ему казалось, что Чувство останется с ним навсегда. Чувство, собственно, так и обещало. Оно было такое романтическое.
Но однажды Чувство пропало. Нечто искало его везде. Долго искало. Но потом в одном из уголков души нашло прорубленную топором дырку. Чувство просто сбежало, оставив огромную дырку.
Нечто во всем винило себя. Нечто слишком верило Чувству, чтобы обижаться. В память о Чувстве осталась одна дыра в душе. Она не заделывалась ничем. И ночами через нее залетал Холодный и Злой Ветер. Тогда душа сжималась и леденела.
Потом в душу пытались заглянуть еще другие чувства. Но Нечто их не пускало, каждый раз выгоняя веником через дырку. Мало помалу чувства и вовсе перестали заходить.
Но однажды в душу постучалось совсем странное Чувство. Сначала Нечто не открывало. Чувство не полезло в дырку, как это делали предыдущие, а осталось сидеть у дверей. Весь вечер Нечто бродило по душе. Ночью улеглось спать, на всякий случай положив веник рядом с кроватью. Прогонять никого не пришлось. На утро, заглянув в замочную скважину, Нечто убедилось, что Странное Чувство по-прежнему сидит возле двери. Нечто начало нервничать, понимая, что нельзя прогнать того, кто еще не зашел.
Прошел еще день. Смятению Нечто не было предела. Оно поняло, что до смерти хочет пустить Странное Чувство. И до смерти боится это сделать. Нечту было страшно. Оно боялось, что Странное Чувство сбежит, как и первое. Тогда в душе появится вторая дыра. И будет сквозняк.
Так проходили дни. Нечто привыкло к Странному Чувству у Двери. И однажды, по хорошему настроению впустило-таки Странное Чувство. Вечером они разожгли костер и впервые за столько лет отогрели душу по-настоящему.
- Ты уйдешь? - не выдержав, спросило Нечто.
- Нет, - ответило Странное Чувство, - я не уйду. Но при условии, что ты не будешь меня удерживать и не будешь запирать дверь на замок.
- Я не буду запирать дверь, - согласилось Нечто, - но ты ведь можешь убежать через старую дырку.
И Нечто рассказало Странному Чувству свою историю.
- Я не бегаю через старые дырки, - улыбнулось Странное Чувство, - я другое чувство.
Нечто ему не поверило. Но пригласило на прогулку по душе.
- А где твоя старая дыра? - полюбопытствовало Странное Чувство.
- Ну вот, - горько усмехнулось Нечто. И показало место, где располагалась дырка.
Но дыры на месте не было. Нечто слышало, как ругается Злой Холодный Ветер с внешней стороны души.
Нечто посмотрело на Странное Чувство, улыбнулось и сказало только, что не будет запирать дверь никогда…

В больнице в одной палате лежали два тяжело больных человека. Один лежал у окна, а кровать другого располагалась у двери.
— Что там видно в окне? — как-то спросил тот, что лежал у двери.
— О! — оживился первый. — Я вижу небо, облака, напоминающие зверюшек, озеро и лес вдалеке.
Каждый день лежащий у окна рассказывал своему соседу о том, что происходит за окном. Он видел лодку, рыбаков с огромным уловом, детей, играющих на берегу, юных любовников, держащихся за руки и не сводящих друг с друга сияющих глаз.
В то время как он наблюдал все эти удивительные события за окном, его соседа мучила глухая злоба. «Это несправедливо, — думал он. — За какие такие заслуги его уложили у окна, а не меня, и я могу лицезреть только дверь с облупившейся краской, в то время как он любуется видом из окна?»
Однажды, лежащий у окна сильно закашлялся и стал задыхаться. Он пытался дотянуться до кнопки вызова медсестры, но у него не было сил, потому что он содрогался от кашля. Сосед наблюдал за происходящим. Ему ничего не стоило нажать на свою кнопку, но он этого не сделал.
Через некоторое время первый затих и вытянулся на своей постели.
Когда его унесли, сосед попросил медсестру, чтобы его переложили к окну. Медсестра выполнила просьбу больного, перестелила его постель, помогла ему перелечь на противоположную кровать и, убедившись, что больному удобно, направилась к двери. Вдруг её остановил удивлённый возглас больного:
— Как же так! Это окно выходит на глухую серую стену! Но тот, кто умер, рассказывал мне, что видел лес, озеро, облака, людей… Как же он мог всё это видеть из этого окна?
Медсестра печально улыбнулась:
— Он вообще не мог ничего видеть; ваш покойный сосед был слепым.

Привет, ты просила нарисовать, но мне не хватает карандашей, мыслей, бумаги, рук… То есть руки, конечно, на месте, только совсем не те… Хотелось столько сказать тебе, но почему-то вдруг слова застревают в воздухе, как в воде… Хотелось сказать про то, как дышать и жить - не одно и то же, как все само собой рассыпается, разваливается на части, и про то, как слово "ждать" пульсирует у меня под кожей, а не просто входит в привычку, как у других, ждущих, конечно, счастья, хорошей погоды, любви, сериала вечером, карьерного роста - вещей, что обычно случаются, либо планки сдвигаются вниз… Мое "ждать" не влечет за собой никаких существительных, и я просто устало смотрю, как оно сливается, превращается, заменяет "жизнь"… Хотелось сказать про то, как сложно привыкнуть к такому лету, и как грусть по вкусу похожа на самый редкий зеленый чай, и много чего еще, и про то, как мучительно говорить об этом и как, черт возьми, в тысячу раз мучительней об этом молчать…

Когда он позвонит, маленькая стрелка на циферблате уже щелкнет за 12:
- Дорогая, прости… тут такие дела…
- Срочное совещание? Пробки? Опять колесо проколол? – с усталой усмешкой спросит она…
Он зажмурится, сморщит нос, скривит губы…
- Нет… я просто уже домой ехал… когда… сотрудник один позвонил – мол какие-то бумаги забыл на работе, а ключи от офиса у меня… и он попросил…
- Жень… - она перебьёт его, закроет левой ладонью глаза, сглотнёт поступивший к горлу ком, повторит, - Жень… ты меня любишь?
Его бросит в холодный пот, он почувствует как тысячи маленький мурашек предательски заполняют каждый миллиметр его эпидермиса. Он выдохнет:
- Люблю… - выдержит паузу и добавит, - я скоро буду…
Она кинет телефон на кровать, снимет сапоги и куртку, подойдёт к окну и крикнет нетерпеливо гудящему таксисту, чтоб уезжал… начнёт бережно собирать разорванные фотографии, обратно распаковывать чемодан, и поставит на 3 минуты ужин в микроволновку…
А когда он придёт и будет кушать её рагу, она склонится над ним, обнимет и незаметно сотрёт с его шеи полоску красной помады: «Черт… - подумает она, - а мне такая ведь даже не пойдёт…»…

— Ёжик, за что ты меня любишь?
Ёжик хотел возразить, что он вовсе и не говорил, что он любит…
Но, ведь Белка всегда всё знает.
И он решил промолчать, иначе, это было бы обманом, а так…
А Белка продолжала говорить горячо, убедительно и назидательно.
- Нет, правда, за что? Я ведь некрасивая.
- Да.
- Рыжая.
- Да.
- У меня в дупле постоянный беспорядок.
- Да.
- Я… Вертихвостка! - Белка взмахнула в отчаянии лапками.
- Да.
- Я… Готовить не умею.
- Да - Улыбнулся Ёжик.
- Да? - В голосе Белки послышались слёзы.
- Ну… Наверное… - Протянул Ёжик.
- Не умею. И… Я… Я люблю тебя…
- Да.
-… - Белка отвернулась, чтобы Ёжик не видел её слёз.
- Бел-ка-а. - Позвал Ёжик тихонько.
- Да? - Всхлипнула Белка.
- Послушай, что я тебе скажу. - Ёжик обнял её нежно за плечи и прошептал на ушко. - Я тебя люблю. И всё. Вот такую, какая ты есть. Только не меняйся, пожалуйста.
- А в лучшую сторону?
Вместо ответа, Ёжик ласково поцеловал Белку в её рыжий пушистый затылок.

Потому что её любимый на Земле…
Раньше она любила того, кого звали Каркаджу и они жили вместе в мире духов. Каждую ночь они бродили по небу вдвоем. Но другие духи начали им завидовать. Хитрец Койот хотел, чтобы Луна принадлежала только ему. И тогда сказал он Каркаджу, что Луна попросила нарвать цветов. Койот "посоветовал" ему спуститься в наш мир за дикими розами. Но Каркаджу не знал - если покинуть мир духов, обратно вернуться нельзя…
И вот с тех пор он каждую ночь смотрит на небо, видит Луну и воет ее имя, но никогда не сможет к ней прикоснуться…