V 22 berega

Ни в одну из заповедей — я, моя к ней любовь, ее ко мне любовь, наша с ней
любовь — не входила. О нас с ней в церкви не пели и в Евангелии не писали.

Ее уход от меня был простым и честным исполнением слова Апостола: «И
оставит человек отца своего и мать свою…» Я для нее была больше отца и
матери и, без сомнения, больше любимого, но она была обязана его, неведомого,
предпочесть. Потому что так, творя мир, положил Бог.

Мы же обе шли только против «людей»: никогда против Бога и никогда против
человека.

—Цветаева

Я знала, что ее неприход — видимость, отсутствие — мнимость, может ли не
придти тот, кто тебе сопутствует, как кровь в жилах, отсутствовать — тот, кто
не раньше увидит свет, чем твоя сердечная кровь?

— Цветаева

Володя, знаете для чего существуют поэты? Для того, чтобы не стыдно было
говорить — самые большие вещи:

И сохранят всегда мои дороги —
Твою печать.

—Цветаева

«С Богом надо
говорить по-латыни, с врагом — по-немецки, с женщиной — по-французски…»
(Молчание) — И вот — мне иногда кажется — что я с женщинами говорю
по-латыни…

—Цветаева

Вы все-таки человек, и я — человек, а человеком быть —
это чувствовать боль. Зачем же мне, которому вы дали столько радости, только
радость, было причинять вам эту боль — до сроку? Достаточно было — моей.

—Цветаева

Я знала, что он ее по-другому
любит, чем я, и она его по-другому, чем меня, что мы с ним на ней не споемся,
что для него она — меньше, чем есть, потому что была с ним — меньше, чем есть,
потому что всем, что есть — была со мною, а сразу с двумя порознь нельзя быть
всем, можно только с двумя вместе, то есть втроем, как оно в нашем втроем и
было, а оно — кончилось.

— Цветаева

когда я умру, на моем кресте напишите эти ваши стихи:
…И кончалось все припевом:
Моя маленькая!

— Цветаева

для Д.

Сейчас - это все, о чем я когда-нибудь точно себя спрошу. Поэтому я не стану бежать внегласную, я в общем-то не спешу. Ты думаешь, или думаешь, будто думаешь - я пишу. Покоряясь своим беспричинным краткостям и простому карандашу.

Ночь разливается в утро, как мамин густой кисель. Пытаешься разглядеть эти пиксели, в которых небо, как карусель. Кружит тебя, боится влюбиться в морщинки в районе лба. А я уже. Понимаешь, уже? Я не слабее, я просто и так слаба.

И нет ничего многословней, чем то, когда оба стали… Говорить о вещах, которых, видимо, не пристало. О счастье, наверное, слышно в каждом небесном квартале. Как они знают, что мы будем теми, на ком его испытали?

25.06.13

" Якось воно все прямує до нуля. як маленькі кенгуру" (с) Ира

Я бы хотела не чувствовать.

Я бы просто хотела не чувствовать каждое изменение в тебе. Почему я их замечаю?

Я просто одернула волосы, а ты уже мысленно отдалился.

Зачем я чувствую, как ты уходишь, все еще держа меня за руку и думая, как не к стати этот предрассветный туман.

Ты будешь плакать и рыдать, когда узнаешь, что ему на тебя похуй.

И это единственное, что ты сможешь сделать.

И сидеть этим временем, колени к груди поджать. Думать, что не хочется ни расходиться, ни уезжать. Здесь все связано и просто так не разжать. Почему, когда я обнимаю тебя, ты никак не можешь меня от этого удержать?

Я очень люблю то, о чем мы не говорим

Я держу тебя за руку, и все расплывается. Успокой меня заново, мне ужасно нравится, как ты выглядишь в этой нелепой шапочке. Предлагаю не прятать и уж точно не прятаться. Если верить киношникам, мы загружены в матрицу. Фонари зажигаются, я держу тебя за руку.

Прячется вечер, пудрится звезда.
И я тебе друг, а ты мне не то что бы.
Чайные плечи из Ленинграда
Дрогнули вдруг и замерли навсегда.