Замкнутый круг

в этом году все изменится.

"…в зелёном огне марта. "

Одни говорят с признанием,
другие молчат презрением,
уже не нужны оправдания -
я сам себе поколение.
Кусочек неба в окошке,
осколок зелёной зари,
и что-то сверкает в ложке,
и что-то уже горит.
И света уже не надо,
не надо звонких речей,
не надо дурацких прихватов,
не надо умных врачей.
Пусть мне говорит всё утро
на ухо, а после - в поддых,
как это бывает круто…
Но я продолжаю стих.

последнюю неделю я только и делаю, что реву над фильмами и книгами

как может потеряться тот, кто уже давно потерян

через 10 минут 6 июня. я сижу в теплой толстовке, укутовшись в плед и пересматриваю "Кэнди" и плачу как 5 летний ребенок с самого начала фильма.

Это лето кончится быстрее, чем ты думаешь, этой осенью будет еще больше слякоти.
Возможно, ты полюбишь зиму – такое бывает – но что если она будет ядерной?

Мир — в войне.
Свобода — в рабстве.
Сила — в незнании.

Джордж Оруэлл, "1984"

Мы висим на волоске. Мы существуем на везении в процентном и временном соотношении. Одновременно лучший и худший моменты - это фактор времени. И он непоправим. Хоть сиди на верхушке горы и медитируй десятилетиями - это ничего не изменит. Можно изменить себя, привив смирение, но, по-моему, это тоже самообман. Возможно, мы чересчур много думаем. Чувствуй больше, думай меньше.

Буковски

Расставайтесь с любимыми,
не рассчитывая на встречу,
на чужие молитвы и ложь,
не прощаясь, не дожидаясь вечера,
ведь если вовремя не уйдёшь -
останешься.
Птицы в клетке весной или летом
никогда не найдут покоя.
Настоящая любовь - это
совсем другое.

Город в паутине наших встреч
Нам всё это больше не сберечь
Я это знал
Мы в капкане безразличных глаз
Ты уходишь
Но в который раз
Я всё сказал

самая огромная радость-это взять книгу на которую у тебя нет времени и читать ее пока не заболят глаза и любить ее так, как никто другой

Два миллиарда обитателей земного шара. Каждый сложен своей мучительной, неповторимой, одинаковой, ни на что не нужной, постылой сложностью. Каждый, как атом в ядро, заключен в непроницаемую броню одиночества. Два миллиарда обитателей земного шара - два миллиарда исключений из правила. Но в то же время и правило. Все отвратительны. Все несчастны. Никто не может ничего изменить и ничего понять.

Григорий Иванов

вместо воздуха дым
вместо воды яд

сплю и вижу как накопила себе на плеер. господибоже

Они никак не успокоятся,
но воздух превратился в красный
туман, и ничего не изменить,
передо мною строчкой строятся
слова, которые мешают жить.
Мешают верить и надеяться,
любить, дружить, мечтать, летать,
короче говоря - всю околесицу.
Выходит дворник подметать
унылый двор, и время пятится,
и кажется, что всё пройдёт,
и снова наступает пятница.
Две тысячи девятый год.

Л.Н