ритмы окон, улиц и дорог

Я вовсе не сильная. Просто девчонка в душе.
И нервы мои, как у всех, а совсем не из стали.
Мне страшно стоять у перил на 8-м этаже.
Я плачу частенько над фильмом любимым в финале.

Мне страшно бывает без света одной по ночам.
Я куклу храню. Хоть признаться мне в этом и стыдно.
Ты помнишь, когда-то ты злился и сильно кричал?
Ты даже не знаешь, насколько мне было обидно!

Ещё я тайком покупаю себе шоколад.
Мне нравится розовый цвет и тюльпаны в букетах.
И я на работе могу отвечать невпопад.
Но только тебе никогда не признаюсь я в этом.

Я сильные роли играть не могу. Не хочу!
Сниму каблуки. Посмотри же, какого я роста!
Я просто мечтаю прижаться к родному плечу,
С которым смогу, наконец-то, быть слабою просто…

Ты говоришь, что влюбился в свою Софи,
Я говорю, что мне без тебя не хуже,
Я для знакомого срочно готовлю ужин,
Стоят на столе бутылки из дьюти-фри.

Ты говоришь, что с ней абсолютно открыт,
Со всей своей слабостью, всей своей горькой силой,
Я говорю, что это, должно быть, мило,
И выдыхаю с улыбкой на «раз-два-три».

Ты говоришь, что любить – это всё отдавать,
Со смехом признаюсь, что стала чертовски жадной,
Ты надеваешь рубашку и смокинг парадный,
Я улыбаюсь, уже выдыхая на «пять».

Ты говоришь, а во фразах двойное дно,
То, что ей в плюсы, мне отмечается в минус,
Я покупаю себе капучино на вынос,
И, проглотив, я им запиваю «но».

… И мы продолжаем строить себя из лжи.
Расскажи, как ты счастлив с ней, расскажи.

Ну что ж, проходи в мою душу, теперь ты свой.
Ставь стул, который со временем опустеет.
Не разувайся, здесь никто не ступал босой ногой.
И вряд ли, наверное, кто вообще посмеет.

Здесь плевали, топтали, разбрасывали бумаги.
Уходя, хлопали дверью так, что звенело в ушах.
Но здесь очень тепло и все эти потом бедолаги,
Потопали в злых, бушующих и холодных морях.

Проходи в мою душу, не стой на пороге.
Если можешь - останься, мне не нужно утрат.
Проходи, обними, полюби и в итоге -
Вместо трухлых деревьев образуется сад.

ну и как объяснить, что порой очень трудно дышать.
и что ночью истошно, как маленькой хочется плакать.
от того, что чертовски устала… устала терять
и что нет больше сил и желания всё это прятать.

что живу и дышу, улыбаюсь, но всё через боль.
и как дура, реву вспоминая / считая потери.
что меня не спасают друзья, никотин, алкоголь,
что устала стучаться в закрытые наглухо двери.

ну и как мне простить тех, которые клялись беречь,
и любить, и ценить… а потом уходили бесследно.
я потом их пыталась искать среди тысячи плеч.
и носила в себе эту боль, чтоб не знали как скверно.

по утрам просыпаться, не зная, зачем новый день.
это жутко – с утра наливать чай в одну только кружку
или кофе. неважно. совсем никаких перемен.
и никто – ни звонком, ни письмом – тишину не нарушит.

ну и как объяснить это всё? этот страх. эту боль.
когда душу другим, а они так бессовестно – в клочья.
я не знаю за что так меня наказала любовь.
я устала от боли… я, правда, хочу счастья. очень.

— Привет. Как дела?
- Не плохо.
Вот, собственно, весь разговор.
Ища в его чувствах подвохи,
Я вынесла нам приговор.

- Привет. Как дела?
- Все так же.
- Что нового?
- Да ничего.
Я стала до ужаса важной,
Стараюсь дышать без него.

- Привет. Как дела?
- Нормально.
Я помню его повадки.
И пусть прозвучит банально -
Я рада, что он в порядке.

- Привет. Как дела?
- Хорошо.
Его ответы до дрожи
Волнуют мое сознание,
И струны души тревожат.

- Привет. Как дела?
- Все супер.
Я раны стихами лечу,
Душа не находит покоя -
Люблю его. Но молчу.

- Привет. Как дела?
- Все отлично.
На сердце - пластами грусть.
Я знаю, он не вернется.
Забыл меня. Ну и пусть.

И пусть нас двоих теперь
Роднят лишь мои приветы,
Я сердцем навечно с ним.
- Привет. Как дела?
Нет ответа.

Наталья Абрамова

Она писала для меня стихи,
И без причин сто раз на дню надоедала,
Мне нравились ее духи, а не она сама,
Но ей, о Боги, было совершенно мало.

Ей так хотелось стать чуть-чуть родней,
Мне – не хотелось становиться ближе.
Потом она исчезла в череде безликих дней,
Печально, но ее я больше не увижу.

Так странно…так спокойно стало и тепло,
Я вновь один, она своей заботой больше не тревожит,
Но иногда за снежной пеленой зимы
Я слышу ее запах, и морозно дрожь пронзает кожу.

Не вспоминал о ней давно – сто долгих, длинных лет,
Жил, как привык, себе лишь в целом мире доверяя.
Но каждый день я ждал, что вдруг напишет мне «Привет»,
А время шло, минуты на года отчаянно меняя.

И лишь однажды в адскую метель
Мне показалось, что ее я видел на перроне,
В груди кольнуло, в сердце заиграл озноб потерь…
Не подошел. Она уехала одна в пустом вагоне.

Она уехала, а я остался тосковать,
Вдруг вспомнилось – она писала для меня стихи.
Печально глядя ей во след, вдруг стал осознавать –
Мне нравилась она, а не ее духи.

Наталья Абрамова

твой взгляд сбивал с толку все мои ориентиры
и я обнимал тебя при встрече. по инерции.

я помню, тебе нравился запах моей квартиры,
он напоминал тебе какие-то специи.

и даже после стирки
каждая нитка
моего свитера,
пропитана запахом твоих духов.

однажды
мы покорим все крыши
промозглого Питера.

и они навсегда запомнят
нашу любовь.

тут сходят с ума даже самые сильные.

зима,
отпусти меня
отпусти меня.

эти цветные стены
впитали многое.

**************

тебе
от моего порога
сотня дорог.

/одна другой краше/.

пока я здесь
эти мысли занашиваю

до дыр,

где-то там за окном
спит целый мир,
снегом укрыт и выбелен.

***************

а тело моё - тлен,
для грязных прокуренных спален -
желанный гость.

и то, что меня насквозь
другого едва ли на треть.

нельзя поджигать того,
кого не учили гореть-

-спалит себя до тла.

говори потом пепелищу -
" я не хотел тебе
зла."

Проснувшись рано утром, глаза я открываю
И тихо повторяю – я по тебе скучаю!
Я выхожу на кухню, я наливаю чаю
И снова тихим эхом – я по тебе скучаю
Иду я на работу, и день свой начинаю.
Я вновь шепчу украдкой – я по тебе скучаю!
Живу одним тобой, других не замечаю
И каждую минуту – я по тебе скучаю!
Когда закатом вечер, ушедший день венчает,
Дрожащими губами – я по тебе скучаю!
Я зажигаю свечи, но грусть не отпускает,
Как будто заклинание – я по тебе скучаю!
Уткнувшись в одеяло, твой голос вспоминаю
И снова, снова, снова – я по тебе скучаю!
И даже поздно ночью, во сне я повторяю,
Как сильно ты мне нужен – я по тебе скучаю..

Если в любви, как на войне,
То я, наверное, погибла уже офицером.
Война - это когда хотят перемен,
И бояться заснуть у врага под прицелом.

Если любовь - это вирусная болезнь,
То скорее всего, я болею СПИДом.
И когда все ищут лекарства, чтобы недуг одолеть,
Заверните еще пару штаммов, и еще чуток цианида.

Если любовь - это высшая ценность/награда,
То я, пожалуй, ее не заслужила.
Мне как вору, всегда тебя будет, любимый, мало,
Под угрозой казнения, из объятий бы не отпустила.

Если любовь - золотое молчание,
Я как Эйнштейн - до четырех не могла говорить.
Мне лучший разговор - твое утром дыхание,
Смысл которого другим словами на объяснить.

Если любовь - дорога, которой едут никому не сказав,
То я сама себе нарисую карты.
Любить - это ни на минуту о человеке не забывать.
Любить - порой закрывать глаза на очевидную правду.

Любовь - не митинг. О ней кричать не надо.
В ней главное - не осуждать, а понимать.
Любить - ценить того, кто с тобой до конца и рядом.
Любить - не прощаться. Любить - это значит прощать.

Аиша Моруа

ты люби меня
со всеми
изъянами,
читающую
по сто книг.
иногда чуть
тревожную,
пьяную,
даже если
срываюсь
на крик.

ты люби меня
сонную,
горькую.
ты люби
временами
нервную.
или мягкую,
или стойкую,
только, правда,
до боли
верную.

ты люби меня
голую ли,
одетую.
в серебре ли,
в обмотках
тканевых.
готова стать
для тебя
планетою
и улыбкой
спасать
раненых.

ты люби меня,
как от Сибири
до Майны,
от ревности
пальцами
аж по стенке
скребя.
ты люби меня,
мой ненормальный,
а я буду любить тебя.

Будь одна, если нету идущего рядом.
Ты не бойся. Одна – это не навсегда.
Улыбайся, ласкай утомительным взглядом.
Провожай самолеты, лови поезда.

Оставайся одна, не гуляй с кем – попало.
Не разменивай душу свою на куски.
Ты чего? Не реви! Понимаю, устала
От упреков, обид и вечерней тоски.

Он придет. Улыбнется тебе и на ухо
Тихо скажет: «Родная, теперь - навсегда».
А ты девочка будешь. А не потаскуха.
Он придет. Остальное же всё – ерунда.

люди встречаются, люди расходятся,
люди теряют людей.
я умираю в зашторенной комнате,
полной прозрачных теней.

я умираю, а люди целуются,
люди идут гулять.
люди подошвами бьют по улицам,
я кулаком - кровать.

мир существует для самых породистых
псов, дураков, детей.
люди встречаются, люди расходятся,
люди хоронят людей.

я опять обжигаюсь, мама
догораю дешевой спичкой
моя склонность к нелепым драмам
оказалась лихой привычкой

он такой невозможный, мама
что душа изнутри наружу

выбирать? но и так он самый.

отказаться? но он так нужен.

я опять ошибаюсь, мама
наступаю опять на те же
моя совесть не бдит ни грамма,
только острым по ребрам режет

задевая ножами кожу
слабый вдох затянув потуже

если он мне не друг, то кто же?

не ему доверять - кому же?

память приходит внезапно, будто в июне гроза,
память садится напротив, курит и щурит глаза,
пепел раскинув по полу, ноги закинув на стол,
память нахально и дерзко с сердцем играет в футбол.

ей все равно, что сегодня, мне не до наглых гостей,
память рассыпет по телу горстку каленых гвоздей,
будет смеяться и хлопать, плакать и пить за двоих…
(как же тебе одиноко, если ты в стенах моих!)

позже, под вечер холодный, губы в ухмылке скривив,
память уснет на пороге, пару тарелок разбив.
я потеряв осторожность (каждый ведь что-то терял)
память целую, укрывши, лучшим из всех одеял…