Rock`n`Roll Will Never Die

Пролог

ПУСТЫНЯ

утерянные произведения Джима Моррисона

«Лошадиные Широты» я написал, когда учился в средней шкоде. У меня было множество записных книжек в школе и в колледуе, но потом, когда я окончил школу, по какой-то глупой причине - а может быть, это было мудро — я выкинул их все… Я писал в этих блокнотах ночи напролет. Но, возможно, если бы я не выкинул их, я бы никогда не написал ничего оригинального — потому что по большей части там были выжимки идей, о которых я читал или слышал, вроде цитат из книг. Мне кажется, если бы я никогда от них не избавился, я бы не стал свободным. Знаете, настоящая поэзия ничего не утверждает, она просто перебирает возможности. Открывает все двери. Вы можете войти в ту, которая вам понравится.

…именно поэтому поэзия так привлекает меня — потому что столь долговечна. Пока люди существуют, они могут запоминать слова и фразы. Ничто не сможет пережить вселенскую катастрофу — только поэзия и песни. Никто не в силах запомнить целый роман. Никто не может описать фильм, скульптуру, живописное полотно, но пока есть на Земле человеческие существа, песни
и стихи будут жить. Если моя поэзия и имеет какую-либо цель, так это освободить людей, разрушив границы их видения и восприятия.

[х] - [х]

Джим Моррисон
Лос-Анджелес, 1969-71

thisismoonlight и icetenderness вы здесь давно? Какое чудо, у вас море G`n`R, Queen и др! Пополнение рок армии на вьюви, ура, я так радуюсь в такие моменты ;)

Давайте познакомимся? Я Аня. Если говорить о музыкальной любви, то KISS - моя первая детская любовь. Queen - идут параллельно с Киссами. The Doors - вечные друзья в печали. Сюда еще в ряд Pink Floyd, Metallica, AC/DC, DP, BS и Ozzy. В общем, о королях рок-н-ролла можно дискуссировать бесконечно, перечисляя их и вспоминая хиты. На рок музыке выросла. G`n`R относительно недавняя любовь, хотя раньше я их не переваривала, можно даже так выразиться, обожаю сольники, особенно Слэша. Мешаю времена Вудстока и глэм-хард-хэви, а так же море блюза.

Стихотворение девяносто девятое - "Дневник пациента психиатрической лечебницы, часть I" - 31.10.2012

Странно,
но мне кажется,
что где-то
всё это
я уже видел:
одни одеты
в халаты,
как правило, белые;
другие,
те, что в палатах,
как, впрочем, и всегда,
одеты во что попало.
К этому привыкать не придётся,
вот только немного смущают решётки
на окнах.
Я начинаю верить в то,
что сны станут ещё более короткими -
куда короче, чем были.
Кроткие
взгляды лечащего персонала,
в основном женского пола,
не вскружат мне голову -
немного не та ситуация.
Реальность всё больше
напоминает абстракцию -
Бразилия,
Польша…
Чего мне теперь только не кажется.
Чёртова терапия…
Будь жёстче!
Ты начинаешь жаловаться.
Самое время сходить покурить -
расслабиться.
Самое главное,
не вздумай забыть,
для чего ты здесь,
и не вздумай курить
всякого рода курительные смеси.
Спросить
то ли у воробья,
то ли у синицы -
не знаю,
я так и не разобрался в птицах,
как, впрочем, и в людях -
бегающего по краю
той самой решётки,
как там, на улице.
Ответа чёткого
так и не поступило.
Скрыло
скопление облаков
последние дозы света.
Что же,
передавай приветы.
И всё же,
чему-то я всё-таки рад.
Чему же, дурак?
Приближению конца света?
Нет,
всего лишь наличию сигарет…

Стихотворение сотое - "Дневник пациента психиатрической лечебницы, часть II" - 05.11.2012

Врезалась в голову
строчка из песни,
и по живому
наточенным лезвием -
«ночью все кошки,
как правило,
серые».
Спелые
яблоки
в вазе с каёмочкой,
спели б
со мною вы
песнь обречённую?
Снегом присыпало
след у подъезда мой,
капли волнения
дворник прогнал метлой -
вымел со дворика,
где я стоял
с маленьким томиком,
трогал,
терзал,
будто джин с тоником,
свой воротник,
будто бы крестик
нательный
из золота.
Что же на деле-то?
Дворик знакомый,
название песни
мне тоже известно.
Стоя на месте
как прежде
шептать:
«Хочу быть с тобою вместе.
Хочу быть с тобою вместе.
Хочу быть с тобою вместе
опять.
Опять.
Опять».

Стихотворение сто первое - "Дневник пациента психиатрической лечебницы, часть III" - 10.11.2012

Утро…
Утром всё кажется мутным:
хмурыми лица,
речи нудными.
И,. . несмотря на то, что проснулся,
тебе всё ещё что-то снится,
падая,
будто пепел с ресниц.
А время в сто раз быстротечнее…
И… невзирая на стопроцентное зрение,
кажется,
будто ты смотришь на свечи,
готовые сжечь
всё то,
что во сне казалось беспечным.
Мажется… изображение
чем-то,
что вряд ли
можно было бы назвать вечным.
Стопы озябли.
В мире бытует мнение,
мол, стараясь быть человечнее,
общество
преследует
человека с призванием,
его имя и отчество.
И,. . если честно,
я считаю, что это правда,
ведь четверть века
я, как правило, слышу «нет»
там,
где, как мне кажется,
должно быть твёрдое «да».
- Как же быть, Дружок?
- Сжавшись,
идти,. . словно ток,
по проводам.

Стихотворение сто второе - "Дневник пациента психиатрической лечебницы, часть IV" - 11.11.2012

А стрелки часов… всё медленнее,
на засов, на замок, на медную… проволоку
запёрты все двери… восприятия.
Что толку? Не верю… я.
Едва… ли… приятным… можно назвать ощущение
невнятного,. . безвольного… отчуждения.
Быть ра-дым, общаясь ночами с египетским богом Солнца - Ра,
пуская дым, остужая чай на… подоконнике курилки окна.
Считающей последние мгновения рыбой,
выброшенной на берег волной,
глотать обжигающий воздух.
Избегая истерик,. . пытаться найти покой.
Молча крича,. . слишком громко молчать.
О чём-то мечтать,. . мысленно становясь на колени,. . я не согласен.
Сосед по палате и я… словно одно племя
голодных,. . жаждущих ощущений… дикарей,
верящих в дурные приметы.
Скорей же,. . скорее,. . скорей!
Ты слышишь стук в дверь?
Все запрещённые уставом… предметы… прячь… же,
делай вид,. . что устал!
Без обид -
я сейчас же впадаю в спячку…

Стихотворение сто третье - "Дневник пациента психиатрической лечебницы, часть V" - 12.11.2012

Я обжёг себе кончики пальцев
догоревшей дотла сигаретой.
Потирая о мраморный глянец
новой книги и щурясь при этом

отпечаток своей… правой ладони
с двумя пятнами от никотина,
я стараюсь забыть и не вспомнить
имя автора этой картины.

Я стараюсь чуть позже проснуться,
не проверив наличье входящих,
и заставить себя улыбнуться
грустной тени напротив стоящей.

Я рискую на веки остаться
отражением лишь твоих глаз,
не желая к другим прикасаться
безнадёгой изъезженных фраз.

На душе моей кошки скребутся,
верный пёс мой давно уже помер,
и фаланги со скрежетом гнутся,
удаляя "любимый" номер.

Евгений Грузевич

Greta Garbo


Boris Spassky and Bobby Fischer


Muhammad Ali


The Beatles


Bobby Fischer


Muhammad Ali


Martin Luther King Jr.


Paul McCartney


Gloria Steinem


Barbra Streisand


Valentino


Truman Capote


Marcello Mastroianni


The Beatles


Bob Guccione


Cyndy, Jerry, Rosie and Terry Hall


James Brown


Sophia Loren


Frank Sinatra and Mia Farrow


Ringo Starr


Mikhail Baryshnikov and Liza Minnelli


Robert F. Kennedy


Alfred Hitchcock


Bobby Ficsher


The Who


Jamie Wyeth, Bianca Jagger, Larry Rivers, Andy Warhol


Bill and Hillary Rodham Clinton


Bianca Jagger


Richard M. Nixon


George Harrison


The Beatles


Giulietta Masina and Federico Fellini


The Beatles


Muhammad Ali and the Beatles

Кит Ричардс. Жизнь. О непокорных песнях.

Были такие песни, которые просто ставили нас на колени. До сих пор есть такие: им тридцать пять лет, а я их все никак не доведу до кондиции. Можно сочинить песню, но это не вся история. Сразу возникает вопрос: какой у нее будет звук, какой темп, какая тональность и все ли в нее врубились?
Чтоб добить до конца Tumbling Dice, понадобилось несколько дней. Помню, что убил на это вступление несколько вечеров. Когда слушаешь музыку, всегда можно сказать, сколько сюда вложено расчета, а сколько сымпровизировано. На голой импровизации долго не протянешь. И по сути, вопрос в том, сколько у тебя рассчитано и как сделать, чтоб в песне этого осталось по минимуму. А совсем не наоборот. Ладно, мне все равно нужно укротить эту зверюгу так или эдак.
Но как укротить? Лаской или выдрать как следует? Я тебе дам, блядь, наизнанку выверну, я тебя разгоню вдвое против того, как я тебя придумал! Вот такие заводишь отношения с песнями. Разговариваешь с ними, засранками. Не дергайся, я с тобой еще не закончил, ясно? И прочая такая фигня. Стой, тебе сюда ходить никто не разрешал. Или иногда просишь прощения: ой, ну извини, что так вышло. Нет-нет-нет, не надо было мне это с тобой делать, честное слово. Да уж, с ними не соскучишься. Детки, одно слово.

Про Князя Тьмы

Во мне есть какая‑то штука, которая вечно подбивает меня будоражить людей, потому что я знаю: у каждого есть, что будоражить. Бес сидит во мне, но бес сидит и во всех остальных.
Что я получаю от фанатов — это что‑то несусветное, оборжаться: шлют черепа вагонами, причем доброжелатели. Людям нравится такой образ. Они же вообразили меня, создали меня — народ сотворил себе народного героя. Дай им бог здоровья. Я сделаю все, что смогу, лишь бы утолить их жажду. В их мечтах я вытворяю вещи, на которые они сами не способны. Им приходится вкалывать на своем месте, проживать жизнь, работать какими‑нибудь страховыми агентами… А в это время внутри них сидит бушующий Кит Ричардс. И если уж превратился в народного героя, то, считай, все: тебе уже написали роль, и лучше от нее не отклоняться. И я старался как мог. Я же практически жил вне закона, это никакое не преувеличение. И втянулся! Я знал, что меня пасут все, кто только можно и кто нельзя. От меня требовалось одно — покаяться, и все бы у меня было нормально. Но как раз на это я пойти никак не мог.

Встав с утра, я поняла, что наступил мой "сладкий ноябрь". Чувствовать я это начала еще числа 10ого (мне стало плохо, и я уснула прямо на концерте, что было первый раз), но продолжала удивляться и радоваться тому, что пока этот чертов ноябрь на меня некрупные булыжники сваливает. Дело в том, что каждый год, ровно по календарю, точно в ноябре, начиная числа со второго, я просто сваливаюсь от недостатка сил, а далее и от какой-нибудь болячки. Вчера был первый звоночек, так сказать, когда я на кухне приходила в себя часа пол, опоздала на учебу (за что получаю будь здоров), а придя домой поздно вечером, просто свалилась от бессилия в коридоре, мне было все равно, я и так еле дотащила себя до дому, ноги подкашивались. Единственное, что я смогла сделать сегодня с утра, так это доползти три метра до градусника и завалиться обратно. 34,7. Славно. Если бы я не осталась дома, то явно упала б где-нибудь в обморок, доставила бы людям радости и самой себе. Это сотое подтверждение тому, что кидаться с головой в омут работы, учебы, жажды успеть всегда и везде, ни к чему хорошему не приводит. Человеку нужен отдых, нормальный здоровый сон и нормальное питание, а не один раз в день около часа ночи чего-нибудь приготовленного за десять минут и сна не часа в 3-4 продолжительностью. Не болейте, друзья, неблагодарное это дело.

У Ангуса Янга обнаружили рак легких. [х]

<3

Я полагаю, что люди сопротивляются свободе, потому что боятся неизведанного. Но ведь это смешно… Все неизведанное когда-то было хорошо известно, и пребывало в наших душах… И только огромный воображаемый страх сталкивает вас лицом к лицу, проводит к конфронтации с самим собой. Загляните вглубь, посмотрите на корни этого ужаса. Тогда страх утратит свою силу и боязнь свободы отступит и исчезнет. Вы - свободны.

Дж. Д. Моррисон

Люди одиноки. Все, с кем я сталкивался, были такими. Они пытаются убедить себя в обратном, но это неправда. Они просто привыкли к своему одиночеству и перестали его замечать. Что можно сказать о человеке, который, встречаясь со своим знакомым, спрашивает: «Как твои дела?», и, не дождавшись его ответа, начинает рассказывать про свои? Я думаю, что такой человек одинок.
Если со своими делами тебе интереснее, чем с другими людьми, ты безнадежно одинок. Сейчас все заняты только «своими делами».

Анхель де Куатье «Дневник Сумашедшего»

У нас сегодня космическая суббота в обнимку с огнями, дымом и пост-панком. Удачных выходных, ребятки, спасибо вам за авторов!

Владимир Маяковский

Сифилис

Пароход подошел,
завыл,
погудел -
и скован,
как каторжник беглый.
На палубе 700 человек людей,
остальные -
негры.
Подплыл
катерок
с одного бочка.
Вбежав
по лесенке хромой,
осматривал
врач в роговых очках:
" Которые с трахомой? "
Припудрив прыщи
и наружность вымыв,
с кокетством себя волоча,
первый класс
дефилировал
мимо
улыбавшегося врача.
Дым
голубой
из двустволки ноздрей
колечком
единым
свив,
первым
шел
в алмазной заре
свиной король -
Свифт.
Трубка
воняет,
в метр длиной.
Попробуй к такому -
полезь!
Под шелком кальсон,
под батистом-лино
поди,
разбери болезнь.
" Остров,
дай
воздержанья зарок!
Остановить велите! "
Но взял
капитан
под козырек,
и спущен Свифт -
сифилитик.
За первым классом
шел второй.
Исследуя
этот класс,
врач
удивлялся,
что ноздри с дырой, -
лез
и в ухо
и в глаз.
Врач смотрел,
губу своротив,
нос
под очками
взморща.
Врач
троих
послал в карантин
из
второклассного сборища.
За вторым
надвигался
третий класс,
черный от негритья.
Врач посмотрел:
четвертый час,
время коктейлей питья.
- Гоните обратно
трюму в щель!
Больные -
видно и так.
Грязный вид…
И вообще -
оспа не привита. -
У негра
виски
ревмя ревут.
Валяется
в трюме
Том.
Назавтра
Тому
оспу привьют -
и Том
возвратится в дом.
На берегу
у Тома
жена. Волоса
густые, как нефть.
И кожа ее
черна и жирна,
как вакса
" Черный лев".
Пока
по работам
Том болтается,
- у Кубы губа не дура -
жену его
прогнали с плантаций
за неотработку
натурой.
Луна
в океан
накидала монет,
хоть сбросся,
вбежав на насыпь!
Недели
ни хлеба,
ни мяса нет.
Недели -
одни ананасы.
Опять
пароход
привинтило винтом.
Следующий -
через недели!
Как дождаться
с голодным ртом?
- Забыл,
разлюбил,
забросил Том!
С белой
рогожу
делит! -
Не заработать ей
и не скрасть.
Везде
полисмены под зонтиком.
А мистеру Свифту
последнюю страсть
раздула
эта экзотика.
Потело
тело
под бельецом
от черненького мясца.
Он тыкал
доллары
в руку, в лицо,
в голодные месяца.
Схватились -
желудок,
пустой давно,
и верности тяжеловес.
Она
решила отчетливо: "No! "
и глухо сказала: "Уes! "
Уже
на дверь
плечом напирал
подгнивший мистер Свифт.
Его
и ее
наверх
в номера
взвинтил
услужливый лифт.
Явился
Том
через два денька.
Неделю
спал без просыпа.
И рад был,
что есть
и хлеб,
и деньга и что не будет оспы.
Но день пришел,
и у кож
в темноте
узор непонятный впеплен.
И дети
у матери в животе
онемевали
и слепли.
Суставы ломая
день ото дня,
года календарные вылистаны,
и кто-то
у тел
половину отнял
и вытянул руки
для милостыни.
Внимание
к негру
стало особое.
Когда
собиралась паства,
морали
наглядное это пособие
показывал
постный пастор:
" Карает бог
и его
и ее
за то, что
водила гостей! "
И слазило
черного мяса гнилье
с гнилых
негритянских костей.

—---
В политику
этим
не думал ввязаться я
А так -
срисовал для видика.
Одни говорят -
" цивилизация",
другие -
" колониальная политика".

[1926]

У меня легкий кризис. Я люблю, как мышь, как хомяк, натащить на себя, вокруг себя и под себя море информации, а потом сидеть под музыку, в сигаретном дыме и одиночестве, и все это расставлять по полочкам. Грызуну мало строительного материала. Я попрошу вас написать мне интересных авторов, хороших книг. Тех, кто был для вас открытием, чем-то новым, а не дано знакомым и полюбившемся именем. Ну, а если вы напишите мне архитекторов или художников, то я буду безумно рада.

Пожалуйста. Спасибо.

"Когда человек спросил, для чего мы здесь, он услышал, что говорят ему все религии мира: мы здесь, для того, чтобы любить Бога, и подчиняться Ему, и целовать Ему Задницу, и сосать Ему Член, и вставать раком, чтобы Он мог нас трахнуть и быть спущенными вниз в Ад для Вечного Наказания, если нам не понравилось то, что он хотел сделать… И все это оказалось совершенно неверно, все это оказалось потоком дерьма, потому что ясно, что мы здесь для того - и мы это знаем, - чтобы уйти, и нет никакого другого будущего. Мы здесь не для того, чтобы остаться."

Брайон Гайсин и Терри Уилсон. Здесь, чтобы уйти

Тебе, наверное, интересно, кто я такой, но я из тех людей, у которых нет обычного имени. Мое имя зависит от тебя. Зови меня тем, о чем ты сейчас думаешь.
Если ты вспоминаешь о том, что произошло очень давно: кто-то задал тебе вопрос, а ты не знал ответа.
Это мое имя.
Может быть, шел сильный дождь.
Это мое имя.
Или кто-то попросил тебя что-то сделать. Ты сделал. Тогда оно сказало, что ты сделал все неправильно — «Прости, ошибся», — и тебе пришлось делать что-то другое.
Это мое имя.
Может быть, это игра, в которую ты играл ребенком, или мысли, что медленно проплывали в твоем мозгу, когда ты был стар и сидел у окна в кресле.
Это мое имя.
Или ты гулял. А вокруг росло много цветов.
Это мое имя.
Может, ты смотрел, как течет вода в реке. С кем-то, кто тебя любил. Вы почти касались друг друга. Ты почувствовал прикосновение еще до того, как оно произошло. И оно произошло.
Это мое имя.
Или кто-то звал тебя из далекого далека. Голос звучал эхом.
Это мое имя.
Может, ты лежал в постели, уже почти засыпая, и вдруг засмеялся чему-то, какой-то своей собственной шутке — так хорошо заканчивать день.
Это мое имя.
Или ты ел что-то вкусное и на секунду забыл что, но продолжал жевать, потому что знал, как это вкусно.
Это мое имя.
Может, была полночь, и огонь гудел в очаге, словно колокол.
Это мое имя.
Или тебе было плохо, когда она тебе все это рассказала. Неужели она не могла поговорить с кем-то другим — с тем, кто лучше понимает в таких делах.
Это мое имя.
Может, форель заплыла в пруд, но река оказалась всего восемь дюймов шириной, над Смертидеей сияет луна, а арбузное поле вытянулось так, что стало казаться, будто из каждого ростка поднимаются луна и темнота.
Это мое имя.

Ричард Бротиган. В арбузном сахаре