прости за эту честность

и он пишет тебе: «прости. не случилось, хотя могло.
я планировал погостить, а прощаться не так легко
как хотелось бы… и потом, видеть слёзы - страшнее пуль.
ты останешься жить с котом. я привыкну любить июль…»
наш единственный месяц без: обязательств, иллюзий, лжи.
- у меня на груди надрез… - издеваешься? … покажи.
что показывать? полоса…две полосочки. тронешь – кровь.
ты читай по моим глазам, перечитывай вновь и вновь,
то, что шёпотом и в ночи.
то, что сродни нательный знак.

я повесил на гвоздь ключи… ты - святая,
а я дурак…

Хорошие девочки пишут про первый снег, на их рисунках он напоминает манную кашу. Панельные дома почти пеналы - кричат рукава, пенальти игрушечных паровозиков из детства кому-то в лицо.
А у меня снег похож на людей, первый - клёвый. Боишься наступить и обидеть эту белость, запачкать ей глаза кровью из носа, словами изо рта.
Просишь цветов и весну в вену.
А через неделю не цепляет больше. Я всё еще только про снег.
Второй, седьмой и какой-то там еще - невнятные. Мимика мимо.
Счастье, как аллергия на несквик.
Над переносицей проносятся поезда. Он пишет ей песни, а потом не может их петь. Физически.
Хорошие девочки переходят переходный возраст и не спотыкаются, всегда помнят, когда и с кем последний раз, какая была музыка.
А я помню только, как раздевались, издевались и цифры билайна. Смеялись над стихами Брюсова.
А через четыре года вспомнили, как смеялись, и захотелось выпить что-нибудь сильное, выпить что-нибудь живое.
Я не ломаю комедию, честно. Только пальцы - кнопкой "отправить". И иногда рожаю разжатые ладони, чтобы кто-нибудь прочитал мою запись до конца и снова промолчал.
Как там говорится - "сберегательный банк не сберег чуда"?
Стать бы хорошей, спать с хорошим. На несколько дней. А потом можно заново в эти стеклопакеты и пакеты со стеклами, выкашливая себя в холодную смешную погоду.
Хоть бы один объяснил, что я не туда.
Кажется, что прощаюсь с людьми, рву лица, реву, а это просто фотки.
Сколько же раз еще разрезать, куда уехать, откуда спрыгнуть?
А вообще-то этот пост должен был быть в твоих глазах.
Ангелы сидят на кухне и говорят, что Бога нет.
И только я знаю, что ангелов тоже нет.
Это все наркотик.

я, по натуре своей, бываю невыносим,
и, трезво смотря на вещи, не нахожу в них плюсов.
я влюбляюсь лишь в тех, кто по сути недостижим.
и нравлюсь лишь тем, кто не обладает вкусом.

я совсем не хочу путаться под ногами,
потому и молчу, глазами уткнувшись в пол,
а любовь…
что любовь? её я пишу стихами,
и убираю в стол.

Если бы вам оставалось жить несколько минут
и у вас был бы только один телефонный звонок —
кому бы вы позвонили и что бы сказали?
И почему бы вам не сделать это прямо сейчас?

Стивен Левин

-я не протяну так долго на обезболивающих -ты что-то принимаешь? -твое вранье

я, словно социальный инвалид, свернулась пополам в мире блядей. если бы спросили: "где болит?", я бы показала на людей

какого чёрта? нам с тобой не устать, не состариться нас убъёт напряжения кольт если лампочка перегарает, абсолютно не важно, сколько в ней было вольт.

сломаны позвонки, ссутулены плечи
до дыр изношены свитера
совсем ничего не лечит,
когда у меня из всего только я сама

в тихом омуте черти водятся, в покер режутся до утра, хлещут виски, по пьяне ссорятся, заходила я к ним вчера. в тихом омуте черти – девочки пьют шампанское до зари, красят губки, рисуют стрелочки, строят глазки, грустят о любви. в тихом омуте секс, наркотики и бульвары ночных фонарей. купидоны играют в дротики, попадая опять в людей. и не целясь, стреляют пьяные и кайфуют. а на земле.. лечат раны на сердце рваные пострадавшие по весне.

ты сидел рядом и нервно щелкал костяшками пальцев. и этот мой равнодушный взгляд в никуда. сколько тебе нужно сил чтоб уйти и не возвращаться? уйти навсегда. слышишь, навсегда?