я верю, нас отпустит

Vnuk, Толя Лик – Полушария

Тбили Старый – Помнишь (Andron prod.)

Я люблю тебя безгранично, почти космически,
Я делю все мечты свои между нами поровну.
Это, видно, во мне заложено генетически —
Постоянно тянуться к тем, кому, в общем, все равно.

Я сегодня одна и вчера была одинокая,
При таком раскладе сложно умом не тронуться.
Это, видно, такая судьба у меня жестокая —
Ежедневно тебя встречать, но не сметь дотронуться.

я уже научилась без выходок и истерик
мой пустой человек, вот твой глянцевый рот с афиши.
можно я приду умирать под твои двери?
как к старой собаке подходят:
-ну как, еще дышит? - дышит.
и до утра ничего с ней не происходит.
и сонную свою лапу печально лижет.
и скоро уже никто ее не услышит.

а можно потом молчать у твоей парадной?
секунда от "поздно ночью" до "утром рано "
и значит уже домой приходить не страшно.
швырнуть себя в кухню и умирать от жажды.
швырнуть себя в кухню и умирать от раны.
но ты-то конечно тут не причем, приятель.

а можно еще напиться в твоей квартире?
переломать манстеры и пару кружек,
а с собой привести тот февраль и своих подружек
и знать, что меня не выгонишь
под это
небо.
и знать, что на утро нам будет смешно и стыдно.

а можно еще я убью всех, кому ты нужен?
и тогда ты заплачешь, придешь ко мне поздно ночью
(да потом все пройдет, с непривычки бывает туго)
и скажешь мне - ты последняя, кто остался.
ты - моя единственная подруга.
я притворюсь, что мне тебя жалко очень.

послушай, приятель, ты сегодня какой-то странный.
зачем-то постригся и стал на три лета старше.
иди снова курить в своей сине-белой ванной
весь в этой весне, потрепанной, грязной, рваной.
иди, пожалуйста. и не помни меня
дальше.

Айви Блэквайт. Лара

Я не могу больше. У меня сил нет. Ни физических, ни моральных. Ты так мне нужен, что у меня крыша едет. Зачем все так, Господи

эта весна обещается быть святой,
чистой, прозрачной, с бабочками в подреберье,
с солнцем и просыпающейся листвой,
ну и с тобой рядом, но я не верю.

да, я устала верить и ждать сигнал,
что, мол, сегодня можно мне стать счастливой.
как я устала, ох, если б ты только знал,
как я погрязла в этой сырой рутине,

как я привыкла сбрасывать все звонки,
лишь потому, что нет во мне сил услышать,
что там звонят другие. звонишь не ты.
и поднимается выше вечерних крыш и
выше прозрачного неба над всей Москвой
во мне отчаянье, страшным, чернейшим валом.

это весна обещается быть святой,
а я устала, знал бы ТЫ, как устала.

забери всю мою память за эти годы.
и сожги.
этот молодой человек у меня внутри.
у него голос чуть грубый.
у него очень мягкая кожа и губы.
раньше я его любила и загоралась на раз, два, три.
и никто ничего не поймет
как я дышала когда-то и говорила взахлеб.
как несчастна жизнь без него.
он все ведь помнит.
абсолютно.точно.помнит.
до малейшей крупицы помнит.
я ведь так же когда-то сгорала у него внутри.
раз, два, три.
память.прошу. умри.

шла на остановку, слушала музыку, и вдруг на определенной строчке нахлынуло до такой степени, что слезы на глазах выступили, и дышать трудно стало. захотелось кинуть тяжелую сумку, опуститься на землю и зареветь

один момент. из всех наших БЕСКОНЕЧНЫХ воспоминаний один момент не дает мне покоя больше, чем все остальные. наверное, именно из-за него меня и потянуло. не из-за всего остального, а именно из-за него. потому что тот момент был моментом доверия. подсознательного доверия

ненавижу. я все это ненавижу. я так устала. я так хочу поговорить с кем-нибудь, но не могу. просто не могу

это до такой степени больно, что не высказать-не выкричать все это себя ее никак не возможно.