тишина

А вообще, моя мечта научиться говорить скучному человеку - что он скучный.
Человеку, который мне не нравится - что он мне не нравится.
Человеку слишком шумному - что от него начинают развиваться мигрени.

И так далее.

Вот только врядли я когда-нибудь вот так смогу. Такую неприкрытую правду - и так прямо в глаза.

Но некоторые только так и живут, и мне немножко завидно им.

Не успел начатся февраль, и не успела появиться возможность воплотить в жизнь мою клятву "появляться на парах", как я уже второй день остаюсь дома. И мне так удивительно плевать, что даже удивительно.

А вообще я тут покапалась в себе - и поняла, что слишком редко говорю правду. Да, вот так. Даже сама маленько удивилась - насколько редко. Пускай даже в мелочах, но люди вообще то и состоят из подобных мелочей, а раз я их все(до одной) придумываю - то не есть это правильно, наверное.

Но мелочи и вправду мелочи. Если меня спрашивают почему я задержалась на пару минут - я придумываю какую-нибудь забавную историю, случившуюся в метро, или виню вставший в тоннеле поезд(не забыв добавить пару придуманных фраз про случайно оказавшихся в вагоне паникующих иностанцев). Если я вижу, что затянулась пауза, и что она довольно-таки неловкая, то я тут же придумываю какой-нибудь, абсолютно безынтересный для меня, вопрос, заставляя человека блеснуть умом, и объяснить мне что-нибудь. Даже например могу спросить что-то вроде "объясни мне, почему когда у нас зима - в африке лето". Или еще что-нибудь в этом духе, чтобы человек поговорил, почувствовал приоретет какой-то, что ли.

Я почти никогда не говорю что думаю. Меня спрашивают - что думаю я, а я придумываю вещи абслютные противоположные своим мыслям. И так во всем. Во всех глупых вещах, и почти со всеми людьми. Да даже со всеми, за исключеним человек двух.

И вот что то мне захотелось начать говорить правду. Опоздала - скажи почему. Не пошла на учебу - скажи почему. Отказалась что-то делать - скажи, твою мать, правдивое почему.

Это сложно, но я уже устала придумывать все эти веселенькие истории для людей. Они, конечно, смеются, но лучше уж видеть постные морды от правды, чем смех от вранья.

Вот такая я вот не знаю какое слово подойдет. Никакая, наверное. Человек ни о чем, как бы.

А чем Алина занимается весь вечер вместо учебы?

Может быть чем-то умным и приносящим пользу?

Ну ведь если бы.

Алина рисует руки Шерлока во всех ракурсах уже четвертый час.

И самого Шерлока.

А еще превращает нормальную бумагу - в туалетную, но тут уже ничего не поделаешь.

А с помощью чего вы насилуете красивых людей, которых не знаете?

О, Бенедикт, ты, лишь по прошествии 85 минут встал у меня на одну ступеньку с десятым доктором. Не думала, не думала, что кто-то когда-то сможет его догнать.

С этой осени с каждым 1ым числом нового месяца я, наверное таким образом символически отображая новый лист, создаю папку с названием месяца, и когда сохраняю какие-то фотографии, тексты и так далее - то сохраняю исключительно в папку с именем сообтветствующем текущему месяцу.

Сначала это я делала исключительно для порядка в компьютере, но теперь, просматривая папки за прошлые месяцы, отметила резские перескоки интересов, мыслей, и вкусов иногда даже.

Так любопытно это. Открыть папку за, допустим, октябрь - и, спустя пару файлов, до мельчайших деталей вспомнить что и как тогда чувствовала.

И вот знаю же, что я, собственноручно(и собственномысленно, и как там еще) все это туда складывала - но вот как будто и не я. Странно малость, но любопытно.

Забавно. Чем холоднее становится на улице, тем более быстрыми перебежками я по ней перемещаюсь, и тем сильнее замерзаю без шапки, перчаток, теплой куртки и в весенних ботинках. Вот только не смотря на этот холод, мне совсем не хочется весны, и тем более лета.

Чем холоднее январи с февралями, тем теплее людям. А лето всегда все портит, так что Февраль, побудь со нами(и с ними) подольше чем обычно, а то ведь они все так яростно хотят весны, что сами не понимают сколько теряют.

Я бы, наверное даже, переехала бы на Аляску, будь она во Франции.

Под нее дико приятно идти куда-то. В метро по утрам, например.
Почему-то.

А вот этот пунктик никуда и не уходил. Просто я как-то решила не превращать такого рода вещи в попсу, а потому как-то призаткнулась маленько.
Но за *сколько там уже* месяцев все стало только хуже.
Я перестала запоминать лица людей.

Я вижу и помню лишь исключительно их руки.

Всё-таки дурацкая личность я какая-то. Не так уж ведь и давно сама жаловалась, что устала от того что ничего не происходит, от одиноковости и тому подобное. А сегодня вот утром проснулась на учебу по будильнику, встала, собралась быстренько, посидела на кухне, журнальчик полистала, чаю попила, пошла на родную остановочку - и так мне уютно что-то сделалось. Вот именно вот то, что все у меня как всегда. Тепло как-то. Даже не смотря на *20 градусов далеко не тепла*.

Наверное, когда я тут, так громогласно, желала своей жизни перемен - я все же не всерьез была. Какие тут перемены, когда тебе в семь утра 31 января так дико тепло, и не телу, а тебе самому, так тепло, что даже автобусы, метро, скучные учителя и дурацкие люди кажутся не такими уж и неправильными. Может временами, когда у тебя все по старому, это не значит заученную повседневную скучность, а значит, что тебе, просто напросто, иногда и вправду бывает уютно в своей собственной компании.

Хотя на счет личности это я не всерьез, конечно.

это случится с нами седьмого числа…
в месяц любой абсолютно любого года:
будет стоять чудеснейшая погода…
ты мне откроешь дверь: «входи, раз пришла…»

я и войду – скину шубу…, пальто…, нет – плащ…
или не скину…, поскольку, быть может, лето…
буду стоять в коридоре (включил бы свет-то!)
робкой такой, хорошей… (смотри и плачь!)

ты пригласишь меня в кухню:
- лате? мате?
-чай и одна конфетка (прости – диета)
мы поиграем с тобой в города на «т»:
таллинн, торжок, тольятти…. улан-удэ…
что? не на «т»?.. да бог с ним… не важно это…

слушай, давай сыграем в слова на «эль»….
- любишь?
- люблю…
ладони, лодыжки, ласки,
лепет, либидо, ландыши…. лажа… лель…
-кто этот лель?
- да есть там один… из сказки…

…дальше?… а дальше сюжет неизвестен, нет…
хочешь – добавим парочку сигарет,
десять минут молчания.., долгий путь
к двери входной от кровати… и что-нибудь
в духе романа митчелл (чтоб аж до слёз) –
«скарлетт смотрела на ретта, как верный пёс…»

…точно!.. давай представим: просторный зал..,
батлер сжал руку скарлетт и так беспечно,
так неподумав сказал: «останься навечно!»…

…нет, лучше так: подумал.., но не сказал…

автор: Катя Волкова

Видимо то, что теперь мой стол стоит напротив окна заставляет меня строчить без передышек. Либо то, что я теперь, в целях развития правого полушария, все делаю левой рукой.

Либо одно либо другое. Мозгов бы еще, но это отдельная тема.

Love is like a sin my love
For the one that feels it the most
Look at her with the eyes like a flame
She will love you like a fly will never love you, again

Мне что-то не особо есть о чем писать пока. Вообще вроде как завтра надо бы пойти на учебу, но я на нее не слишком собираюсь, так что думаю мой новый семестр начнется со вторника.

Единственное, что я сделала за выходные - так это переставила мебель в комнате. Или просто передвинула стол к окну, как всегда хотела. Теперь у меня есть небольшой островок места у стены, и для него я планирую приобрести кресло, какое-нибудь большое и мягкое. А вообще стол у окна - это здорово. Я теперь даже отвлекаюсь от компьютера, закидываю ноги на этот самый стол и пялюсь в окно. А летом его можно будет открывать настеж, и это будет совсем здорово. Жаль только, что рамы пластиковые. Разницы с деревянными почти что нет, но давно еще, следуя веяниям моды, все понаставили себе "такие красивые и беленькие", а теперь и не распахнуть окно по человечески.

Но это скорее просто тупо мои ванильные заморочки, а так все путем.

In city shoes of clueless blues
Pays the views and no man's news
Blades will fade from blood to sport
The heroin's cut these fuses short

А вы знали, что в среднем около семидесяти процентов людей, за всю свою жизнь никогда по-настоящему не видят небо? То есть оно есть над ними, и иногда там даже проскальзывают звезды, и люди хоть несколько раз за жизнь, может, и взглянут на него, вот только все эти их города помешают им увидеть. И стоит только такому человеку оказаться где-нибудь далеко в горах, или просто глубоко отстраненным от различных проявлений цивилизации, что вообще случается редко, иначе не было бы этих устрашающих семидесяти процентов, но все же случается. И вот на каком-нибудь, как люди сами любят выражаться, «краю земли» этот человек непременно посмотрит на небо. Например, дожидаясь пока догорит костер, или просто устраиваясь на ночь и не имея при себе палатки, и вот поднимет этот человек взгляд на небо – и пропадает. Пропадает от осознания того что, оказывается, раньше и не жил, раз не видел. Ведь откуда ему знать, что когда-то он даже был подсчитан и включен в статистические данные в процентах. Он не знает, что какой-то там неизвестный миру работник, возможно, в этот момент, теребящий на шее галстук и вытирающий покрытый, из-за стоящей в офисе духоты, испариной люб, уже пометил его общим наименованием «люди» и внес в список, носящий довольно-таки жалкое название. Человек ведь не знал, что столько времени пробыл ни где-нибудь, а в списке под названием «люди, живущие без неба».

И вот он лежит на земле, возможно, закинув руки за голову, но не обязательно, просто лежит, и первые минуты даже разучается думать. А его подсознание в этот момент лихорадочно пытается адаптироваться к тому, что хозяин его принадлежит к такой, в каком-то плане идеально развитой, но, увы, такой безнадежно пустой расе. Но потом, все же, справляется. И постепенно к человеку возвращаются мысли. И он начинает вспоминать названия созвездий, начинает выискивать их, но поняв, что воспоминания эти ограниченными лишь двумя-четырьмя знаниями, человек решает придумывать свои собственные созвездия, и вот тогда то и начинается самое интересное. Человек то этот, конечно, об этом не знает, но именно в этот момент, а потом и до бесконечности, внутри него начинает появляться новый он. В момент, когда он перестает искать то, что знают помимо него еще остальные семьдесят процентов, и начинает делать то, что будет иметь смысл лишь для него самого. Сначала у него это получается из рук вон плохо, взгляд постоянно натыкается на что-то зазубренное еще с детства, но постепенно глаза привыкают видеть без затуманенности общественными мнениями, и вдруг, среди бесконечных звезд, человек замечает своего старого пса, который был его лучшим другом на протяжении всего детства. И потом все начинает лететь так стремительно, что человек даже забывает удивляться. Туман в глазах тает все быстрее, и вот он глядит, и уже рядом с псом появляется лицо, которое когда то имело значение, потом на месте, где раньше когда-то лишь были желтые точки, появляются всё новые и новые, его собственные созвездия. Созвездие похожее на шпиль самой высокой башни в родном городе, созвездие похожее вообще на целый этот город, созвездие с историей из его последнего сна, созвездия со всё новыми и новыми лицами, когда то мелькнувших в его жизни, и оставивших в ней след, людей. Потом человеку даже начинает не хватать звёзд, и он придумывает свои. Он строит целые города на небе. Новые города. Города, в которых нет ни единого человека, который бы не видел настоящего, правильно неба. Города, в которых собаки-друзья детства умирают лишь вместе с хозяином, а если это вдруг случается раньше, то остаются навсегда жить на небе, таком правильном, потому что его может увидеть каждый. Города будут все разрастаться, и человек сам не заметит, как уснет, продолжая располагать звезды уже во сне, а заодно и располагая внутри себя старого себя нового. И, проснувшись на утро, он взглянет на небо, на котором уже не будет видно никаких городов, но человек этот поднимет взгляд, и помахает людям из того, его собственного, созвездия, а потом подмигнет своему верному старому псу, и уедет.

И потом он, конечно, будет рассказывать всем тем оставшимся процентам о том, чего они не видели. Человек будет рассказывать им о небе, о придуманных людях и вселенных, но эти люди с земли будут лишь кивать и посмеиваться над таким впечатлительным собратом. Откуда им знать, что этот человек уже давно не такой как они. Они ведь не могут знать, что теперь он навсегда останется другим. И однажды, на вопрос, "а что же случилось с ним тогда" который кто-нибудь ему задаст, этот человек будет лишь хмуриться и пожимать плечами, а про себя всегда будет отвечать «я просто увидел небо», а затем подмигивать псу на звездах.

________________________________________________________________________