eleven

просыпаться ночью от боли в горле-хуево
просыпаться ночью от холода-хуево
ужасная ночь
проснуться в воскресение в 8 утра-хуево
а еще я хочу целоваться

икаю
болит горло
заложен нос
температура 37
хочу есть
HELP ME

За мои зеленые глаза
Называешь ты меня колдуньей,
Говоришь ты это мне не зря,
Сердце у тебя я забрала.
Все меня ругают, что женат,
Что уже детишек у вас двое,
Что же делать мне с тобой тогда,
Что же делать мне с тобою?

А я вовсе не колдунья,
Я любила и люблю.
Это мне судьба послала
Грешную любовь мою.
Не судите строго, люди,
Пожалей меня, родня,
Видно, в жизни суждено мне
Выпить грешного вина.

все куда-то ушли
грустно

в моей комнате как-то холодно, не согреться, ведь выбьет пробки
вода из крана холодней холода, чай без сахара, пустые коробки
очень сладок дым последней сигареты, пообедаю видимо утром
и если больше ничего в этом нет, то я лягу спать счастливый как будто

ты любишь ее
а ты ее
а ты меня, но я не верю
грусть

всем насрать
у них своих проблем полно

Я знаю, что когда-нибудь проснешься здесь
И нашу комнату окутает приятный свет
Я ни на что не променяю твой задорный смех
И эта песня всем, кто правда очень любит
Открыт мой дом и даже говоря с трудом
Тебя я громко позову с собой
Пойдем, малыш
Я знаю, ты не спишь сейчас
Я тоже не сплю сейчас
Я тоже не сплю сейчас здесь

когда убью тебя, ты будешь летать
а я жалеть о том, что не с кем на земле говорить

ну какого хуя я такая тупая, дала всяким ебанутым свой номер домашнего и теперь они названивают сука
тупая дура

по вискам пульс, я за тебя молюсь,
за окном осень, листья рисуют грусть,
ночи темные, эхо тихое,
мы друг для друга яд, но нет другого выхода

смейся громче
и я тебя найду короче

заебало мозгоебство
хочу нормальной жизни
почему ты такой тупой

Почему мы исчезаем,
превращаясь в дым и пепел,
в глинозем, в солончаки,
в дух, что так неосязаем,
в прах, что выглядит нелепым, -
нытики и остряки?

Почему мы исчезаем
так внезапно, так жестоко,
даже слишком, может быть?
Потому что притязаем,
докопавшись до истока,
миру истину открыть.

Вот она в руках как будто,
можно, кажется, потрогать,
свет ее слепит глаза…
В ту же самую минуту
Некто нас берет под локоть
и уводит в небеса.

Это так несправедливо,
горько и невероятно -
невозможно осознать:
был счастливым, жил красиво,
но уже нельзя обратно,
чтоб по-умному начать.

Может быть, идущий следом,
зная обо всем об этом,
изберет надежный путь?
Может, новая когорта
из людей иного сорта
изловчится как-нибудь?

Все чревато повтореньем.
Он, объятый вдохновеньем,
зорко с облака следит.
И грядущим поколеньям,
обоженным нетерпеньем,
тоже это предстоит.

Булат Окуджава.
Избранное. Стихотворения.
" Московский Рабочий", 1989.

Умереть — тоже надо уметь,
на свидание к небесам
паруса выбирая тугие.
Хорошо, если сам,
хуже, если помогут другие.

Смерть приходит тиха,
бестелесна
и себе на уме.
Грустных слов чепуха
неуместна,
как холодное платье — к зиме.

И о чем толковать?
Вечный спор
ни Христос не решил, ни Иуда…
Если там благодать,
что ж никто до сих пор
не вернулся с известьем оттуда?

Умереть — тоже надо уметь,
как прожить от признанья до сплетни,
и успеть предпоследний мазок положить,
сколотить табурет предпоследний,
чтобы к самому сроку,
как в пол — предпоследнюю чашу,
предпоследние слезы со щек…
А последнее — Богу,
последнее — это не наше,
последнее — это не в счет.

Умереть — тоже надо уметь,
как бы жизнь ни ломала
упрямо и часто…
Отпущенье грехов заиметь —
ах как этого мало
для вечного счастья!

Сбитый с ног наповал,
отпущением что он добудет?
Если б Бог отпущенье давал…
А дают-то ведь люди!

Что — грехи?
Остаются стихи,
продолжают бесчинства по свету,
не прося снисхожденья…
Да когда бы и вправду грехи,
а грехов-то ведь нету,
есть просто
движенье.

Булат Окуджава.
Избранное. Стихотворения.
" Московский Рабочий", 1989.