счастливые постов не пишут.

— Я равнодушно и спокойно отношусь ко всем своим бывшим возлюбленным.
- Ага. Это видно по твоему к ним обращению. "Чёртов извращенец" и "гнойный ублюдок" - это очень спокойно и равнодушно. (с)

я бы просто хотела, чтобы ты знал –
я постараюсь не написать о тебе больше ни единой строчки, кроме:
du bist der Beste, mein lieber Junge, meine erste Liebe. bis bald.*

*ты самый лучший, мой дорогой мальчик, моя первая любовь. До скорого. (нем.)

и… знаете что, что бы я не говорила, как бы я не мечтала уехать из этого города,
я люблю его.
черт возьми.

планы на жизнь – немного постареть.
и тщетно, знаешь, всё тебя напомнит.
и это, кстати, только мой побег.
но я же всё-таки совсем не Майкл Скофилд.

а мой бог не красит губы красной помадой.
и в платье её ни разу не видел, увы.
кстати, она нереальнейший мастер пикапа.
а ещё у неё тридцать пятый размер ноги.
_
с тобой я поверил, что любовь бывает не сукой.
но и тут постиг апогей - короче, доталово.
это когда периньон, но ещё не самбука.
это как экранизация, но без ди каприо.

ты находишь причины - я изменяюсь,
но не изменяю:такое случается.
это когда я в тебя, ну, влюбляюсь,
а ты в меня не влюбляешься.
_
ты стала чем-то вроде ибуфена.
а ещё я с тобой впервые не думал о ней.
но это, короче, когда стефан любит елену,
а елена считает, что стефан попросту гей.

твой город, советская улица и твои волосы.
вечный «домдва», таксисты, «удушье»паланика.
но сильнее всего, ты знаешь, конечно, твой голос и
как ты чистила зубы, а я слушал в динамиках.
_
я, правда, тогда полюбил тебя и тот дом, где шестой этаж.
я, правда, так тщательно верил тебе и боготворил.
а сейчас ты, возможно, чертишь проект дома, что не наш.
и, возможно, забыла, что было.а я вот не забыл.

а повадки твои, как толкалась плечом, ворча.
как смотрела, словно в меня – блять, сюжеты харуки.
как при встрече смеялась, а я бесконечно молчал.
кстати, ты была первой, кто так полюбил мои руки.
_
дьявол носит прада, но а ты тогда совсем не прада.
думаешь, мне просто, когда я тебя не трогаю?
ты там как?не перебарщиваешь ли там с шоколадом?
и кого ты, интересно, ставишь на заставку своей нокиа.

планы на жизнь – немного постареть.
и тщетно, знаешь, всё тебя напомнит.
прости, что потерял тебя.но и не сбежать мне впредь,
ведь я же всё-таки совсем не Майкл Скофилд.

(с) Белинда Наизусть, 2012

P.S. любимое/лучшее/вечное.
спасибо "тебе" что когда-то посоветовал мне посмотреть этот сериал.

я не смогу объяснить — ни себе, ни маме,
ни тишине, ни даже Тому-кто-выше,
кто так нещадно мою занимает память,
кто туда влез — на чистое и с ногами,
кто так отчаянно бьётся в моей гортани,
кто в моём сердце живёт и со мною дышит,
с кем я пытаюсь стать хоть немного ближе,
кто никогда моим, никогда не станет.

мир тесноватых кухонь и битых кружек
делает нас не теми, кем мы хотели,
мы объясняем это банальной дружбой,
страхом не сохранить, не сберечь, разрушить,
я каждый день решаюсь — и сразу трушу,
сложно сказать такое, ну в самом деле:
" хочу просыпаться с тобою в одной постели",
вывернув наизнанку свою же душу.

я не смогу объяснить, почему такое
вдруг приключилось с моим недовзрослым миром,
как это всё до сих пор не даёт покоя,
и почему не выходит махнуть рукою,
всё не Москва, не Питер, а Бологое,
всё где-то между, ни шага ни в плюс, ни в минус,
может, я просто люблю тебя, слышишь, милый?

если есть версии — то предлагай другое.

(с) Евгения Офимкина

у меня из постоянного, веришь, только боль, ток и IP,
вид на жительство и число Пи -
(двадцать две седьмых, двести двадцать три семьдесят первых)
у меня, что не текст, то - "Успокойся и не глупи",
двадцать две зимы, плюс одна, может быть, в резерве.
а еще - спам на почту, предложенья уехать в тур,
Ватикан, Монако, бонусом Сингапур,
(у меня свои города-государства. в сердце с море Каспийское кратер)
черт побрал бы пространства, их карты и лживый слепой фарватер.
ты вошёл в мою жизнь, словно в ней прочертил экватор.

у меня из оскомин чувств можно строить вокзал, аэропорт.
все не сложенные строки в стихи- поэтический аборт.
у меня-будильник на восемь ноль шесть, молоко, что уже прокисло.
без тебя слова не имеют вес, а значенья - всего лишь числа.
что у нас постоянное? власть, страна, что не мы выбирали.
каждый мой знакомый - второй Бродский, Эйнштейн, Колумб.
из предавших меня собрать можно партию…или хотя бы клуб.
я касаньем читаю тебя.словно кожа твоя - это шрифт Брайля.

и линия жизни в ладони сливается с линией фронта.
кардиограмма моя - с линией горизонта.


у меня из постоянного, веришь, лишь удары в горло, плечо
этим холодом.но мне они нипочём:
если умерли мы, значит были когда-то живы.
ты со мной. и даже если ушел,
я надеюсь,
читаешь и думаешь- мне было с ней хорошо,

я ж пишу и молчу
-
мне было с тобой
счастливо.


2/10/12

Алена Лобанова

Кто последним будет валить из этой страны - выключите свет в аэропорту.

эми эми
мне бы твои проблемы
я бы тоже не справилась ни с одной.
бог не ушел от меня, бог повернулся ко мне спиной
он в меня верить бросил, а я в него пуще прежнего.

у всех гроз заедает молния. я ни капельки не железная
я вся из костей и кожи. не знаю осталось ли что еще.
август целует худые пальцы и впадины талых щек
я, кажется, всех простила, кто был еще не прощен
только меня не простил никто.

раньше все исполнялось по "лети лети лепесток "
а теперь все вымаливать, все выпрашивать, все терпеть.
слава богу остались еще стихи, голос эми остался стоять и петь
третьи сутки она поет про свою любовь и я ее искренне понимаю.
не хочу никого пугать, но годам к двадцати семи, я вот так же не выдержу
и сломаюсь

(с) Эм Соловьева

я уже научилась без выходок и истерик
мой пустой человек, вот твой глянцевый рот с афиши.
можно я приду умирать под твои двери?
как к старой собаке подходят:
-ну как, еще дышит? - дышит.
и до утра ничего с ней не происходит.
и сонную свою лапу печально лижет.
и скоро уже никто ее не услышит.

а можно потом молчать у твоей парадной?
секунда от "поздно ночью" до "утром рано "
и значит уже домой приходить не страшно.
швырнуть себя в кухню и умирать от жажды.
швырнуть себя в кухню и умирать от раны.
но ты-то конечно тут не причем, приятель.

а можно еще напиться в твоей квартире?
переломать манстеры и пару кружек,
а с собой привести тот февраль и своих подружек
и знать, что меня не выгонишь
под это
небо.
и знать, что на утро нам будет смешно и стыдно.

а можно еще я убью всех, кому ты нужен?
и тогда ты заплачешь, придешь ко мне поздно ночью
(да потом все пройдет, с непривычки бывает туго)
и скажешь мне - ты последняя, кто остался.
ты - моя единственная подруга.
я притворюсь, что мне тебя жалко очень.

послушай, приятель, ты сегодня какой-то странный.
зачем-то постригся и стал на три лета старше.
иди снова курить в своей сине-белой ванной
весь в этой весне, потрепанной, грязной, рваной.
иди, пожалуйста. и не помни меня
дальше.

(с) Наташа Гурьянова

ну что? доигралась? чувствуешь, как накрыло? пиши теперь ему красочный мадригал. ты же любишь такое — пламенно и с надрывом. ты же чуткая девочка, чёрт бы тебя побрал!

суета городских, наполненных тьмой вокзалов кровью писана на странной твоей судьбе. ты привязалась к нему, девочка, привязалась. так что же ты не привяжешь его к себе?

предупреждали же — надо было поостеречься, бежать, пока разум работал исправно, пока был цел. но, конечно, с таким-то течением в этой речке! ты же смелая — прямо двигаться на прицел, сразу уж грудью кидаться на амбразуру, лезть в самый центр кипящих военных действий. вот и ходи теперь кисло, понуро, хмуро, раз уж так нужно было поинтересней, раз уж так припёрло ходить счастливой. тебе ж говорилось, что твои мысли, мечты, стихи непригодны для жизни реальной. невыносимо слушать твой бред. плати за свои грехи. ты же сама всегда знаешь, как будет лучше, вот и выкручивайся из урагана теперь сама. мучай себя, третируй, на всякий случай, оправдайся, мол «просто сошла с ума», и «была зима». Вдруг там зачтут — помогут, простят, обесценят чувства, в конце концов.

а если покаешься в глупости перед богом, поцелуешь маму, поговоришь с отцом, напишешь диплом, сдашь на отлично госы, съездишь ко всем друзьям, перестанешь пить, курить, материться, станешь разумной, взрослой, прекратишь постоянно умничать, истерить, соваться туда, куда явно нельзя, не надо, отстаивать никому не нужную правоту, писать стихи, гулять под ласковым звездопадом, гипнотизировать падающую звезду,

кто знает, может, всё наладится и срастётся — будешь варить супы, приходить домой к любимому мужу как раз до заката солнца, называть его «чудный, единственный, дорогой», слышать в ответ, как он тебя кличет «милой», носить кольцо обручальное на руке, думать о том, что «хлеб с молоком купила», даже чувствовать себя правильной и счастливой, проверять у дочки оценки и записи в дневнике…

но тогда вот боже тебя упаси убирать квартиру и найти Его письма и фотографии в тайнике.

— поцелуй меня, — попросил он.
— поцеловать тебя?
— да, может быть, помнишь, это то, что идет между словами «привет» и «давай трахнемся». я в этом смысле ужасно старомоден.

Дэвид Лодж. "Мир тесен."

Олег Рой. "Мужчина и женщина."