счастливые постов не пишут.

Километры дорог между нами..
Ты не плачь, я ведь скоро приеду,
От зимы тебя отогрею..
Разорву я в клочья запреты!
Разорву любовью своею..

Господи, сделай меня солдатом. Всеподчинённым и подкомандным. Чтобы сказали: «Иди туда-то!», а им не выкрикнешь: «Негуманно!».

Чтоб приказали: «Наталья, лодырь, - бег, отжимания до упаду». Ты же – протестом не режешь глотку, ибо: «Есть ёмкое слово: надо».

Господи, дай мне мое солдатство. Полнобезволие, всеконтрольность. Чтоб показали, куда податься. Чтоб разъяснили, что «К черту – вольность».

Чтобы послушна, как под наркозом. Скажут: «Спи, стоя!», ну, значит, стоя. Скажут: «Сдавай-ка на экспорт кожу!», и не возникнет вопроса: «Стоит?..»

Чтоб каждый день, как устав, - не ново. Чтобы путь топтан, знаком, заказан. Чтобы сказали: «Забудь такого». И забываешь – приказ приказом.

Чтоб все по графикам, цифрам, датам: время чихнуть, рассмеяться, охнуть.
_______________________________
Господи, сделай меня солдатом. Господи, дай мне команду сдохнуть.

© Наталья Нечаянная

Ненавижу писать матом.
Ненавижу людей курящих.
Слова стреляют, как автоматом
Не по лживым, а по настоящим.

Иногда так подкосятся ноги,
Но встаю и ступаю дальше.
Я иду, подводя итоги,
Но итоги подводят раньше.

Кто-то ноет, шипя, как шершень,
Разрушая мои перепонки.
Кто-то любит меня все меньше,
Кто-то больше, но все в сторонке.

Кто-то плачется о печали,
Кто-то воет: «Кричи - властвуй».
Лучше бы вы, блять, молчали,
Прекращая свои «Здравствуй».

Замолчите, какого черта?
Улыбаетесь в глаза жалко!
Тому, кто уж по жизни стертый.
Ваши души – сплошная свалка!

Есть ужасное слово «надо».
Улыбаться, хоть что случается.
Ненавижу писать матом,
Но иначе не получается.

как я себя чувствую? до сих пор интересно?как
я справляюсь с тем, с чем отвыкла бороться одна?
в месяца, что оканчиваются на мягкий знак
отрываю от себя кусок сердца - да, запакуйте.
подарю тебе. ну, не лучший подарок. разве?
я
как "Челленджер" на 73 секунде*:
экипаж проиграл. на пилоте поставлен крест.

ну, а ты?
как ты там?

будь, пожалуйста, счастлив.

ну, и я
постараюсь

без.

20/11/12

*Катастрофа шаттла «Челленджер» произошла 28 января 1986 года, когда космический корабль «Челленджер» в самом начале миссии STS-51L взорвался на 73-й секунде полёта, что привело к гибели всех семерых членов экипажа. Шаттл разрушился в 11:39 EST (16:39 UTC, 19:39 MSK) над Атлантическим океаном близ побережья центральной части полуострова Флорида, США.

© Алена Лобанова, 2012

— Я думала, ты бросил.
- Я бросил, - говорит он, придерживая уголком губ сигарету, и хлопает себя по карманам в поисках зажигалки, - но, как видишь, нам удалось остаться близкими друзьями.
Когда она ехала в этот город, она торжественно зареклась с ним встречаться. Она говорила себе об этом на вокзале, в гостинице, в маникюрном салоне, в книжном магазине и на каждой из центральных улиц. Она шла и хвалила себя. "Я подросла. Мне больших трудов стоило мое чертово душевное равновесие. Я не хочу проблем, и у меня не будет проблем. Он не напишет мне, потому что не знает, что я здесь; а если узнает и напишет, я что-нибудь придумаю. Это не очень сложно, была даже такая социальная реклама. Протягивали рюмку, и решительная рука ее останавливала. У меня нет зависимости. Я свободна".
- У тебя перепуганный вид, детка.
- Не льсти себе. За "детку" убивать надо, конечно.
- Ну нет, мало ли, из-за чего он может быть у тебя перепуганный. И губы синие тоже мало ли, отчего. Может, ты шла сюда решительная, а пришла и вдруг поняла, что все еще любишь меня. Тут ничего от меня не зависит, детка.
- Ах ты свинья. Да, пришла, обнаружила спесивого дурака на месте своего мальчика, и теперь испытываю ужас. Леденящий. Ну?
И они смеются. И дальше они в основном смеются - "Я тут купил недавно Альфа Ромео, хотел показать тебе ее, но неожиданно пропил" - "я своих проиграла - мужа-нефтяника и дачу в Барвихе" - "в покер?" - "в ладушки", - "а дети?" - "дети пытаются проиграть меня"; он ей показывает свою кошку в телефоне, ту самую, которой они когда-то вместе колтуны выстригали, показывает маму, лучшего друга Дарта, она радуется, что он не пропил и его тоже, он парирует, что пытался неоднократно, но Дарт - это как божий дар, захочешь, а не пропьешь.
- Я соскучился, - говорит он, как всегда, неожиданно, и она едва не забывает выдохнуть.
И тут ей хочется рассказать правду, всю эту чертову тонну правды, которую она везла сюда в купе, зачем-то, зная, что она все равно никому не пригодится; о том, как она разговаривает с ним мысленно каждый раз, когда зависает над винной картой в ресторане, над кронштейном в магазине одежды; о том, как она целыми вечерами придумывает шутки, чтобы уделать его при случае, зная, что случая не представится ; о том, что когда у нее спрашивают какие-нибудь родственники друзей, на свадьбах или больших семейных праздниках - а вы замужем? - она кивает и улыбается, - а кто он? - он драматург, - всегда имея в виду его, конечно; о том, какой был у него чудесный голос в двадцать семь лет, даже когда он пел пьяный у нее под окнами, фальшивя и сбиваясь на хохот; о том, как бессмысленно все это, как невосстановимо, можно сейчас поймать такси и поехать к нему, и там еще выпить и пошутить о том, что вот, это моя книжка тут у тебя стоит, знаешь, сколько ты задолжал, я тебе читательский аннулирую, оо, как же так, не трогай мой читательский, это все, что мне осталось на старости лет - и даже заняться любовью, умирая от неловкости и смущения, он разжился брюшком, она тоже не делается с годами прекрасней, и что-то почувствовать даже, вот, память тела, мы здорово подходили друг другу, не правда ли - и уехать наутро, всем подряд сладким пытаясь зажевать горький привкус нелепости и разочарования, - но не надо, не стоит.
Она понижает голос и придвигается совсем близко к столику.
- Не вижу в этом ничего сверхъестественного. По кому же еще.
Они расходятся у перекрестка, он растроган, сердечен, обнимает ее крепко и не хочет отпускать. Потом вспоминает о чем-то, роется в кейсе, извлекает книжку и протягивает ей.
- Тут одни прохвосты издали сборник моих пьес. Там есть одна про тебя.
- Не лги, там должно быть добрых три про меня.
- Я не буду подписывать, можно?
- Нет уж, подпиши. Так ее труднее будет пропить.
В гостинице она раскроет книгу и прочтет: "Я утратил всю власть над тобой, но надеюсь, что при мне осталось по крайней мере обаяние. Был счастлив тебе сегодня. Даже нет, просто. Был счастлив тебе. Твой Т."

Вера Полозкова

Не пойму, как без того прожить, что не любить нельзя.
Как без тебя прожить.
Кем без тебя прожить.
С кем без тебя прожить, если нельзя с тобой.
Осень ввела режим, строгий такой режим, осень ввела войска, правила и конвой.
Птицы ушли на юг.
Рыбы зарылись в ил.
Осень ввела войска.
Осень взвела курок.
Мне не хватает слов.
Мне не хватает сил.

пожалуйста, не забывай, что я люблю, чёрт побери, тебя
даже сквозь эту блядскую боль
когда хочу разбивать колени
но если ты не станешь напоминать мне, что я - твоя
клянусь, я спущу тебя по всем пройденным нами ступеням
(с)

— я тебя приблизительно помню хх
- эм.. ну что то типааа "большой кусок сала" :D /с/

утренние разговоры радуют))

еще в сентябре и октябре я радовалась, что уже наверно не влюблюсь этой осенью.
что нарушу эту чертовую закономерность. и что вы думаете?
начало ноября и меня накрывает. с головой просто.
/плевать что на улице уже зима и сугробы снега/
по календарю еще осень.
ну что ж, здравствуй очередной пиздец моей жизни.
надеюсь ты ненадолго.

тебе и не надо тепла от чужих огней.
тебе не нужны те, за кем бы – как за стеной.
ты любишь того,
кто всех дальше и холодней,
кто к тебе – навсегда – спиной.

он сказал, чтобы я:
не красилась,
не душилась,
не материлась,
смирилась,
ничего не писала,
не публиковала,
не рыдала,
не думала и
не гадала,
не задавала бы глупых вопросов,
не смотрела б в глаза я ни прямо,
ни косо,
его не винила,
ему не звонила,
не пила,
не курила,
никому
никогда бы не говорила,
как мне тошно,
как мне сложно,
тогда…
что-то будет…
когда-то…
возможно…
я помолчала и тихо спросила:
" а дышать можно?"

(с) Александра Крючкова

Город (по просьбе страждущих) мной написан,
линован от улицы к улице, до мостов.
Но в нём - ничего, кроме самых обычных писем
да капель дождя, заливающих водосток.
Откуда мы здесь, одинокие, в эту Осень?
Решившие натвердо помнить, как умереть.
И я сочиняю тебе эту муть и россыпь,
а ты отвечаешь, старательный, как рефрен.
А город прощает и нас, и других, участлив.
Я вновь засыпаю не с теми, а будет тот,
я остро почувствую, как я скупа на ласки
и как не хватает для нужного мне мостов…
Но город прощает и это, он всё прощает.
Смирившись, я существую в пределах "до "
и тихо прошу лишь: "Пожалуйста, обещай мне,
что скоро забудешь…"

И выключи этот дождь.

(с) Лина Сальникова