Мои каракули

Мысли прыгают, резвятся

И мешают телу спать,

Всё на теме копоша`тся

И хотят решеньем стать.

Мысли юные, не время

По сознанию гулять.

Станет завтра ваше племя

Взрослым, а пока, в кровать!

Утром мысли я умою,

Свежим фактом накормлю,

Им свой разум приоткрою,

А пока, все вон! Я сплю.

Как девушку её я не любил.

Я Ларочку хотел не так, чтоб очень сильно.

Ей дорогих подарков не дарил.

Шампанским сладким не поил её обильно.

За ней я не ухаживал почти.

Под руку не водил её по ресторанам.

На танцы с Ларой не желал идти.

По существу, расстаться было бы пора нам.

Она была мне вовсе ни к чему

И я ей был совсем, ну, вроде бы, не нужен

И очень удивлялся я тому,

Что вместе часто так бродили мы по лужам.

Гуляли и болтали ни о чём.

Мы с нею были странной и нелепой парой.

Смеялись люди, видя нас вдвоём.

Совсем не обижались на людей мы с Ларой.

Мадмуазель – качёк. Я рядом с ней

Совсем уже казался маленьким и тощим.

Она была физически сильней –

Берёза крепкая из белорусской рощи.

И я её совсем не ревновал.

Я ж не собака, что бы охранять чужое.

В её дела нос длинный не совал.

Мы были рядом, но вот не было нас двое.

И вот, однажды, к ней любовь пришла,

Как летом снег на голову свалилась

И Лара меня тут же позвала,

Чтоб рассказать: как сильно и в кого влюбилась.

Я к ней пришел. Она открыла дверь,

А рядом с ней другая девушка стояла.

Прекрасна, хоть глазам своим не верь.

Точь в точь фотомодель из модного журнала.

Вау! Это было ка вэ эн смешней.

Едва сквозь рот не выскочило сердце.

О, да, мне сразу стало веселей.

Чуть не упал через распахнутую дверцу.

Не мужика мне Лара предпочла.

Она искала не сильней и не богаче.

Подружку у кого-то увела.

Ну, значит, не могло и быть иначе.

Страшнее бури и землетрясения,

Ужасней пожара и наводнения

Была Любе внешность природой дана:

Тощее тело, лицо конопатое,

Ноги кривые, рук пальцы лохматые,

Однако же не унывала она.

Просто девчонка - трудяга фабричная.

Жизнь от аванса к получке обычная.

Звучит в ушах эхо великой войны.

Бомба когда-то семью уничтожила

И до победы с трудом Люба дожила.

О детстве кошмарном ужасные сны.

Тусклая, нищая жизнь одинокая,

Серая, скучная, к Любе жестокая

И сильный в стране женихов дефицит.

Даже бухгалтерша Света – красавица

Очень старается, чтобы понравиться.

Рысцой каждый вечер на танцы бежит.

Но не теряет надежды Любавушка.

Есть за общагой фабричной дубравушка.

За этой дубравушкой маленький пруд.

Там рыбаки иногда собираются,

Те, кто рыбалкой всерьёз занимаются.

Здесь тихий, спокойный, почти трезвый люд.

Так вот, увлекалась Любава рыбалкой

И удочкой маленькой, хлипкой и жалкой

Девчонка ловила себе на уху.

В любую погоду по воскресением.

Рыба была для бюджета спасением,

Конечно, когда в котелке на верху.

Был один день: что-то рыба не ловится,

Словно в пруду она вовсе не водится.

У берега просто совсем не клюёт.

Рыбак молодой ей корзину приносит

С не мелкой рыбёшкой и девушку просит: -

— «Сегодня не твой, Люба, день, так что вот:

Я с лодки немного ещё порыбачу

И если позволишь, тебя озадачу.

Прошу: навари нам ухи на двоих!

А юношу этого звали Володей.

В нём нет ничего необычного вроде.

Он среднего роста, спокоен и тих.

Крепкие руки и плечи широкие,

Старые шрамы на теле глубокие.

Простецкий парнишка совсем молодой.

Девушкам местным Володя не нравился.

И не красив и ничем не прославился.

Считали, что он не в ладах с головой.

Вот Люба Володю ухой накормила,

Потом одиночество их подружило.

В общагу Володя потом зачастил.

Нет! Не было чистого, сильного чувства,

Могучих страстей гормонального буйства.

Так просто Володя к Любаве ходил.

Пол века прошло. Всё в трудах да заботах.

Володя с Любавой при малых доходах,

Но тихо и дружно прожили вдвоем.

Детей восемь душ и четырнадцать внуков,

Свой собственный дом, грядки редьки и лука…

И рыбачить ещё ходят на водоём.

И часто в глаза они смотрят друг другу,

На лодке плывя по обычному кругу.

Глаза излучают такую любовь,

Что кажется, будто вчера поженились,

Былые мученья им словно приснились,

А месяц медовый взошел в душах вновь.

Представь!

В душе твоей покой и тишина.

Твой разум отдыхает от забот

И погружается легко в глубины сна.

Остановился мыслей хоровод.

Расслаблен каждый мускул, недвижим.

Тебе уютно, радостно, тепло.

Еще нет будущего. Прошлое ушло.

Лишь добрый сон в покое и тиши.

Ты опускаешься в него вперёд и вниз

На мягкое и ласковое дно,

А сквозь души открытое окно

В тебя втекает, словно вкусный приз

Энергия безоблачных небес –

Кристально чистый освежающий поток.

Ты в нём паришь, совсем утратив вес,

Как в воздухе волшебный лепесток.

Всё глубже, глубже, глубже твой покой.

Ты слился с ним – ты растворился весь.

Остался лишь покой сейчас и здесь,

Лишь безграничный, всеобъемлющий покой.

Навалилась на тело усталость.

Утомлённые мышцы болят,

А в душе наслаждение, радость

Ясным солнечным светом горят.

Позади день тяжёлой работы

И таких меня ждёт много дней,

Дней усталости, боли и пота.

Тело жалко. Ему жить трудней.

На душе же легко и спокойно.

Ей приятно, уютно, тепло.

Для неё поработать, прикольно,

Только жмёт это тело. Мало.

Представь!

В бесконечности вселенной

Растворяешь ты себя

И душою безразмерной

Уважая и любя

Мироздания живого

Каждый образ и фрагмент,

Жизни атома любого

Каждый крошечный момент,

Ты становишься пространством.

Жизнь вселенская в тебе.

Ты её стал вечным царством –

Слился с ней в её судьбе.

Мы по новому мир назовём.

Назовём мы его своим домом.

Капитальный ремонт проведём.

Станет он нам родным и знакомым.

Мы фундамент зальём из любви

И на совесть поставим мы стены,

Скажем миру: - «Ты, вечно живи!

Пусть укрепят тебя перемены!»

Мудрость вечная будет нам крышей.

Красотой мы покрасим фасады.

Небо станет добрее и ближе.

Бог увидит, не скроет отрады.

На дискотеке пара молодая

(Он и она в кроссовках и джинсе)

Кружатся целый час, не прерывая

Движения, как белки в колесе.

Ди-джей поставил старую пластинку.

— «Пусть вальс, хоть раз, станцует молодёжь!»

У парня это вызвало смешинку,

А девушка почувствовала дрожь.

То был не страх. То было предвкушенье

Прикосновенья его сильных рук.

Вальс танцевать с любимым – наслажденье,

Блаженство, так похожее на глюк.

Они знакомы были трое суток,

А он её ещё не обнимал.

Он был с ней добр, внимателен и чуток,

Но, вот, почти совсем, не приставал.

И парень закружил девчонку в танце

Прекрасном, словно фильмы про любовь.

Пылали щёки юные в румянце,

Как спирт горела в её жилах кровь.

Рука его по талии всё ниже

Сползала в направленье ягодиц.

Он ей казался и родней и ближе.

Из доброй сказки благородный принц.

Окончилось прекрасное движенье,

Ди-джей врубил какой-то новый рэп

И сон исчез, исчезло наважденье.

Глюк был великолепен, но нелеп.

Пропали деньги с заднего кармана

И с шеи золотой кулон уплыл.

Глубокая в душе осталась рана.

Принц оказался сволочь и дебил.

Мокрый дождь на меня поливал

Сверху вниз ледяною струёй.

Чтобы рос я, он в душу плевал,

Точно путал с газонной травой.

И отец поливал с малых лет

На меня, не щадя языка,

Чтобы вырос большущий, но нет:

Остаюсь коротышкой пока.

Да и в школе меня, чтобы рос,

Поливали чумазым словцом.

В душу лился словесный понос,

Жизнь мою наполнял озерцом.

На работе летели в меня

Брызги громко воняющих фраз,

Неразборчивой жижей звеня,

По четырнадцать литров за раз.

Нет, наверно, метода не та.

От полива души не растет

Это тело, но то не беда.

Жизнь идет, и дождь мокрый идёт.

Отправился в путь он на поиски Бога

Сын мудрости дух – пилигрим.

Ровесница вечности света дорога

Прямая лежала пред ним.

По ней он пошёл через мыслепространство,

Меняя как обувь тела.

Желаний и чувств хаотичное царство

Минуя, дорога жила.

В пути он встречал мириады учений.

Ему находился приют

Средь умных речей и причудливых мнений,

Но чувствовал – бога нет тут.

Бежал по дороге он дальше и выше

Вперёд и вперёд и вперёд.

То чудилось, цель не становится ближе,

То думал, окончен поход.

И вот пилигрим видит лестницу света,

По ярким ступенькам идёт.

Внизу остаётся иллюзий планета.

Стал вскоре по грудь небосвод.

Сын мудрости – дух на последней ступени

И лишь пустота впереди.

Он здесь, наверху. Преклоняет колени.

Конец. Нету больше пути.

На финише дух, но и здесь нету Бога.

Всевышнего просит: «Приди!

Пожалуйста, папа, хотя бы немного,

С ребёнком родным посиди!

Я так долго шёл, я уже на вершине.

Я думал тут встретить тебя,

Но здесь вообще ничего нет в помине.

Я шёл к тебе, Боже любя»

Вдруг он мамин ласковый голос услышал:

«Ты, бродишь по дому во сне,

Ведёшь себя, словно из здания вышел,

Как будто есть что-то вовне.

Отца не зови! Он с тобой рядом вечно.

Всевышний не здесь и не там.

Он в доме вселенском своём бесконечном

И сущность любая – он сам»

На поляне в ментальном саду

Ранним утром идея родилась,

У сознанья росла на виду

И в дела воплотиться, стремилась.

Информации дождь поливал,

Освежая её и питая,

А внимания свет согревал,

Ярко, ярко над нею сияя.

Вырастая, идея взрослела,

Находила в материю путь.

Развивалась она и умнела,

Раскрывая пред разумом суть.

Наполняла пространство плодами

И для новых прекрасных идей

Стала мамой. Её семенами

Засевалось сознанье людей.

Вот тихое, доброе счастье струится

Тёплым потоком сквозь окна души.

Ласковым светом заполнить стремится

Полупустые мои этажи.

Втекает сквозь темя спокойной волною,

Радугой яркой ласкает глаза,

А я наслаждаюсь её красотою

И радость, словно под солнцем роса

В июльское утро во мне засияла,

Но я не в гости её пригласил.

И я ею стал, и она мною стала.

Разум мой ясен и мир сердцу мил.

Я сам себя придумал

Однажды во бреду

И очень долго думал:

— Что я имел ввиду?

Похож я на мультяшный

Прикольный персонаж

(Из старой сказки) важный.

В дворце страстей я паж.

При них на побегушках,

Как будто состою.

О них и об игрушках

Болтаю и пою.

Они меня гоняют

Друг к дружке по делам,

Как мячиком играют

И счёт ведут голам.

— Возьми игрушку эту!

— Беги туда, сюда!

— Ползи, ищи монету!

— Отдай мне дни, года!

Им, будто, подчиняюсь

И продолжаю бег.

Кручусь, верчусь, стараюсь

Весь свой короткий век.

Мной, вроде, страсти правят

И вроде, им служу.

Они на душу давят.

На них всю жизнь «пашу».

Но это просто сказка,

Придуманная мной,

Весёленькая пляска

С игрушечной войной.

Я сам себе свой образ

В мульт жизни врисовал.

Потом и вид и голос

Не сразу узнавал.

Придуманные страсти

Не управляют мной.

Я автор. В моей власти

Дать духу выходной.

В любой момент покину

Рисованный дворец.

Свои все страсти скину

В игрушечный ларец.

***

Играть мне надоело.

Окончена игра.

И я берусь за дело.

Давно уже пора.

Разве это не высшее счастье:

На диване лежать

И расслабив уставшее тело,

Сняв ботинки, одежду и страсти,

Одному отдыхать,

Беззаботно, спокойно, умело

В подсознанье нырять?

Разве может быть выше блаженство:

После славных трудов

Шестидневной рабочей недели

Внутрь себя возвратится, как в детство,

Сняв чумазый покров,

Уложив организм на постели,

Погрузиться в мир снов?

Я оставлю вопрос без ответа.

Пусть стоит он у всех на виду,

Под напорами яркого света

На поляне в ментальном саду.

Изгибается пусть одиноко

Дуновением мыслеветров

И под тяжестью версий глубо`ко

Утопает во веки веков.

Пусть для ищущих будет трамплином

Для разгона на вечном пути

И в вопросе для душ всех едином

Каждый сможет ответ свой найти.