Я так редко пишу что-то про Машу (крестница), но она каждый день остается самой большой любовью всей моей жизни. :) Я дико радуюсь, что через месяц ей исполнится три года, а она уже умеет считать, ну, до четырех уж точно. Вчера посчитала четыре яйца на столе, показывая на каждый пальцем, а сегодня - четыре пуговки на моей куртке. Зайчонок! Но с характером. Сегодня мы были у бабушки с дедушкой, собирались обедать. Маша не захотела суп, конфеты, говорит, хочу. Я строго сказала, что сначала суп, и убрала конфеты на холодильник. Она сказала, что будет есть сахар. Его я убрала тоже. И тогда все, что осталось на столе - баночка с солью, она сказала, что будет есть ее. :) И правда начала есть! "Вкусно?" - спрашиваю. Кивает, что да. Потом перестала выпендриваться, отодвинула солонку и закашляла. На соль больше не смотрела. :D любимое солнце

потерянная реальность

Даже в этом болоте нет того, кто бы не использовал меня как игрушку. Больше нет чести, нет заботы, нет ничего. Только жажда заполучить желаемое. А потом трава не расти.
И наплевать, что человеку больно.

Я не буду требовать от тебя верности, преданности. Не спрошу, из какой темноты ты приходишь ко мне по ночам.
Почему твои руки холодные, губы обветренны — мне нельзя придираться к таким мелочам.
Я не буду пытаться тебя удерживать, спрячу страх за улыбку, и пусть он остался в глазах.
И в порыве по детски отчаянной смелости, поцелуй я оставлю на теплых от солнца плечах.
Мне не страшно когда за тобой закрываются двери, боль приходит чуть позже, когда догорает рассвет.
Я боюсь просыпаться в пустой и измятой постели, потому что все проще простого — тебя больше нет.
Изучаю тебя до линий над переносицей, до привычек, улыбок и самых дурацких примет,
Я боюсь, что однажды ты просто окажешься гостем, прилетевшим с далеких пустынных планет.
Может я тебя выдумал, выписал, выучил — теоремой на клиньях тетрадных чернильных полей,
Может быть ты забрался в меня отравляющим вирусом, выбрал жертву в толпе постоянно спешащих людей.
Я не знаю тебя, твоего настоящего имени, для кого создал Бог ярче синего неба глаза.
Я не стану ложиться под ноги твои замерзающим инеем, твои крылья ломать, не пуская к родным небесам.
Я не буду просить теплоты, обжигающей нежности, задыхаясь от слез, прижиматься к тебе по ночам,
И в порыве бессмысленной яростной дерзости, подносить твои тонкие пальцы к горящим свечам.
Я останусь удобной, понятной обителью, через стекла, как зритель, смотреть на твою красоту.
Мне не важно, мне нужно немногое — просто любить тебя, принимая за счастье одну на двоих пустоту.

© Джио Россо