Искусство для меня - это возможность выплеснуть во внешний мир то, что творится в твоём внутреннем мире, выразить эмоции, заявить о чём-то, ну и просто показать что-то эстетичное. Да и для остальных, полагаю, выполняет схожие функции. А ещё искусство может помочь постичь внутренний мир как другого человека, так и свой собственный.
Бегу вчера и вижу друга на остановке. Подбегаю к нему.
-А я тебя и не узнал! Думал, девушка ко мне бежит познакомиться.
Начинает меня детально осматривать:
-Ничего себе ты похудела! Красотка, молодец, отлично выглядишь.
Прошлась с ним, поболтала. Устроился работать в новый крутой бар. Пригласил на моё ДР зайти к нему, будет угощать.)) Так же было одно предложение пойти в ресторан. Посмотрим, что будет. В любом случае, одна точно не останусь. Хотя в барушку по-люьому заскочу.))
Так же спросил, ездила ли я во Львов. Думал, что да. Наша поездка снова переносится! Позвал меня поехать с ним в Киев. Заманчиво, но сначала Львов..) Оказалось, он в пятницу был в том же месте, где и мы с Чёрненьким.) Сказал, что мои истории пздц были.) А я даже не помню, что за они..) Вроде, ничего криминального ;)
Я читал много книг, но тебя я прочесть не смог.
Я писал много строк, но тебя написать нельзя.
Просто ты каждый раз появлялась под эпилог,
Независимой тенью сквозь строчки мои скользя.
Я чертил на стене путь от комнаты до тебя,
Рисовал твои руки на жёлтых страницах книг,
И ужасно боялся нечаянно потерять
Эту хрупкую связь,
Возникающую на миг.
Снова выучив буквы, я тщетно слагал слова:
Получалось лишь имя,
Звучащее как табу.
Видно, формулу счастья случайно настиг провал,
Ибо счастье моё умещалось в цепочке букв.
Я любил тебя?
Боже, конечно же,
Я любил.
Но не так, как народ любит музыку и вино.
Если я был ранением, ты была — белый бинт,
Между жизнью и смертью связующее звено.
И от этой любви можно было сойти с ума.
От себя самого навсегда совершить побег.
И я дал себе слово: за месяц создать роман,
Где не будет ни строчки,
Написанной о тебе.
Я творил день за днём,
Я писал обо всем подряд,
Мой роман превращался в бессмертную ленту слов.
Так прошло сорок дней. И однажды под вечер я Окончательно понял: роман, наконец, готов.
Но когда я открыл его, сделав глубокий вдох,
Залегла сеть морщин в уголках потемневших глаз.
Ведь на каждой странице,
Исписанной от и до,
Было имя твоё, повторенное сотни раз.




