катя вспоминает, как это тесно, смешно и дико, когда ты кем-то любим. вот же время было, теперь, гляди-ка, ты одинока, как белый бим. одинока так, что и выпить не с кем, уж ладно поговорить о будущем и былом. одинока страшным, обидным, детским – отцовским гневом, пустым углом.
в бокале у кати текила, сироп и фреш. в брюшине с монету брешь. в самом деле, не хочешь, деточка – так не ешь. раз ты терпишь весь этот гнусный тупой галдеж – значит, все же чего-то ждешь. что ты хочешь – благую весть и на елку влезть?
катя мнит себя клинтом иствудом как он есть.
Несколько дней просыпаюсь с ощущением зимних праздников. Не тороплю осень, мне в ней нравится, но уже предвкушаю любимую пору. Вот бы и в жизни было так: принимать реальность, не пытаться от нее убежать, зная, что впереди обязательно будет то, чего так хочешь. Поучиться бы доверию ко Вселенной и плавному скольжению. Не легко это. Когда все идет вразрез твоим ожиданиям, даже самым крохотным. Последние полгода я взращивала в себе умение не ждать ничего от людей, а уж тем более не требовать. У меня получалось. Я стойко держалась, наблюдала за ситуацией со стороны и не лелеяла надежду на большее. Боялась вспугнуть, слегка надавить, говорить о том, что вырывалось наружу раньше. Но и это не сработало. Я уже даже не знаю, кто из нас разрушает. Когда остается сделать последний шаг навстречу, мы оба разворачиваемся и бежим наутек.
— Сложно игнорировать человека, который игнорирует тебя.
Начало осени о постоянно холодных пальцах в десятке пластырей, о счастье нырять в вязанные кофты, о какао на ореховом молоке, об отсутствии света на работе каждое утро, что вытекает в разговоры, игры и брожение по неосвещенным коридорам. Я нашла настоящего Осеннего, не желая это скрывать от него - ночью первого сентября. Тогда еще было по-летнему тепло. Я училась уходить с работы в 2 часа дня, идти пешком домой, за чем так скучала, наслаждаясь пломбиром. Сентябрь о музыкально-депрессивных собраниях в субботу на работе, о приступах смеха до боли в животе, о технических разговорах, от которых, о чудо, голова не идет кругом. О прощании с одним из лучших соседей и знакомстве с худшим. Об Иванках: разговоры о будущем, наблюдая за игривыми утками с одной, встреча на вокзале и долгая ночная прогулка с другой. О рекордных 14 часов сна и маминых вопросах о депрессии. Он об объятиях и разговорах после нелепой ссоры со слезами. Артур говорит: "Мне тебя жаль", - что вызывает во мне возмущение и обиду, но я это проглатываю, отвечая чуть позже: "Я пытаюсь понять, чем он меня так зацепил. Найти хотя бы одну причину. Но ее нет". Я до сих пор ее ищу, но все, что мне попадается на глаза - неразбериха.
Я влюбилась в твои руки, задолго до того, как ты прикоснулся ко мне. Наблюдала, как они спокойно держали руль, когда ты вел машину, как уверенно разделывали мясо, когда ты готовил жаркое, как нежно вели за талию сигарету, которая, казалось начинала тлеть сама собой от их страсти. Сильные, исписанные реками вен, настоящие мужские руки. И когда я представляла, что эти реки потекут по моему телу, мне становилось не по себе, настолько безумно хорошо, что сотни мурашек тут же выбегали спросить: "Что случилось?"
Еще хоть раз
я говорю себе, что не люблю тебя, но, когда ты стоишь рядом, меня к тебе неистово тянет..
я хочу жить в твоей голове, я хочу знать, что ты думаешь, когда смотришь на меня.
я хочу чувствовать твои руки на своем теле, я хочу чувствовать твои губы на своей шее.
пожалуйста, еще хоть раз, отдайся в руки своим демонам.
