empreinte de votre vie
Шрамы, зазубрины, ожоги, раны.
Все это часть жизни, которая остается на нашей коже и более реальна, чем самое сильное чувство. Это ода боли, которая длится бесконечно долго в масштабах травмы. Это след, который оставляет на тебе момент.
Люди слишком много придают значения телесным ранам. Когда ты ударишься или вывихнешь палец - ручьем потекут вопросы, мол, что случилось, не больно ли, когда выписка? Про грустные глаза и печальные пары спрашивают несравненно меньше. "Девушка, почему у вас такие грустные глаза?". Вопрос более актуальный, чем про забинтованную руку.
Почему-то калечить себя физически признается страшным. Это болезнь, это ненормально. Это мазохизм. Но кто-то говорил о постоянном ковырянии в себе, заостренной проблеме внутри сознания? Это ли не мазохизм в чистом виде? Мучить себя видениями светлого будущего, что не наступит?
У меня спрашивали, что это, почему, за что, как, стоит ли того (конечно не стоит, глупая). А мне временами казалось правильным, чтобы нежное прикосновение оставляло ожег на коже и оповещало мир о присутствии в твоей жизни человека. Чтобы на глазах оставался образ, чтобы от боли краснели не только глаза.
Почему бы им не отдавать мириадами нервов такой заряд, чтобы и тело почувствовало это?
l'écriture
Мне нравятся фильмы о писателях. Может, потому что когда-то я и сама хотела писать.
Это не было чем-то особенным. Я не слышала дуновение истории в каждом событии, не имела фантазии, не изучала труды для открытия своего видения другим. Мне просто нравилось стучать, барабанить по клавишам. До сих пор это кажется не лишено своего собственного вкуса. Слова, набранные на клавиатуре, не написанные вручную, отдают какой-то силой и пряным остатком от высказанной мысли на языке.
Я неделю пересказывала книгу. Она была моей любимой. Рихтовка персонажей, долгий анализ самого произведения. На свет вышло нечто очень похожее на оригинал, но с особым оттенком меня. Подруги говорили что видели меня в героине, представляли себя в роли второстепенных персонажей, удивлялись моему выбору сюжета.
Казалось только я знала, что это все ненастоящее. И временами даже об этом забывала и я сама. Все застопорилось, кажется, главе на второй. Классическая нехватка времени, а потом откровенный ночной разговор с самой собой: это не ты. Не твоя идея, не твои люди. А что твое?
Временами я все еще возвращаюсь к этому вопросу. С момента моего "опуса" прошло около пяти лет, а я все еще временами ловлю себя на мысли: "Где твой сюжет?". Выученная грамматика и пунктуация, скорость набора (пальцы по клавишам порхали все легче и меж тем интенсивнее), а голова оставалась пуста.
Сейчас просто многие сайты носят мой отпечаток. Я могу писать письма, иногда они мне даже нравятся. И мне нравится рассказывать истории. Хотя со временем моя история приобрела странный оттенок. Теперь она просто изливается через пальцы и взгляд даже не пробегает по написанному. Не просматривает на предмет ошибок, не задерживается ни на одну лишнюю секунду. Слова просто изливаются и остаются здесь. Мне становится легче. Они ожидают моего возвращения через месяцы, чтобы удивить былыми чувствами.
Может газеты меня и не увидят, печатный станок никогда и буквы моей не пропустит, но я могу печатать. Пропускать через себя слова. Ловить за последний отголосок мою детскую мечту и возвращать ее в свой мир снова и снова, просто садясь за ноутбук с очередным рассказом о себе и людях.