Освобождение и другие рассказы
Так много нужно рассказать, осмыслить. Так много километров, которые закончились ничем. Интересно, что будет, если эта фура влетит в нас на огромной скорости. Не дай Бог. Предложение оборвалось, едва начавшись. И горы, и тундра, и море, впадающее в лазурно-голубой океан, и чайки, такие мелкие, как песчинки. И водопады, и туман, и самый потрясающий закат. И розовая вода в Карелии. И арктические цветы. И старые стены зданий, почти ровесники моих бабушек и дедушек.
Чужие имена на скалах вдоль трассы, и твое на весь экран. Мантра «я тебя люблю» каждые 20 минут. Рисунок девушки без сердца, и кровь, сплошная, густая кровь везде. И швы у нее на груди перевернутой буквой «Н». Рисунок не нарисован.
Я думала, что после этой поездки что-то изменится. Всё изменилось. Снова. Я теперь какая-то новая версия себя, которая начинает работу над собой.
Я такая мрачная, закрытая, нелюдимая, жестокая и жесткая по сравнению с другими. Смотрю на них: молодость, пухлые щечки, откровения о сатисфайерах и акне, фоточки с тусовок, цветные очки и бусинки. А я такая мрачная, со старящей морщиной на лбу, с нелюбовью какой-то вялой к себе (не ненависть!), с ощущением что я вроде бы хуже их всех, но всё равно круче. В чём?
Только достигнув подушки, не узнавая свой дом, голова показала мне множество неожиданных картинок. Множество неожиданных портретов, и я даже испугалась сначала. А потом поняла: так вот оно, вот что должно было измениться. «Освобождение и другие рассказы».
Hey baby, where were you back then?
When I needed your hand
I thought that when I stuck my neck out
I’d get you out of your shell
My faith is sick and my skin is thin as ever
I need you alone
Goodbyes always take us half an hour
Can’t we just go home?
Nobody else will be there then
Nobody else will be there
Nobody else will be there then
…а ты поглядишь на меня вот так, и вскипает кожа
Вчера со мной познакомился мужчина. Я хотела спросить, женат ли он, чтобы отказать по причине своей глубокой, порой как будто слишком медленно прорабатываемой травмы. Но закончили мы на том, что я оставила свой номер телефона. Просто для того, чтобы сказать Вселенной: Видишь, я открыта для нового.
Я соврала ей.
Я прихожу домой, выписываю древовидными нитями свои состояния, идеи, страхи, и они вьются бесконечными узлами. Хорошо, что у меня уже есть назначенное тобой время и в этом мире мне выделены секунды, чтобы выдохнуть рядом с любимым человеком и сказать: Я так скучала по тебе.
"Спасибо, что не тащила меня в свой рай,
Не говорила, как будет лучше мне,
поскольку я
ты-
ся-
че-
крат-
но проверил на собственной шкуре и всяко знал,
сколько болезненна по воскресении всякая смерть…"
До сих пор считаю лучшей шуткой над всем этим утопшем в материи мире наш диалог. "Знаешь, любовь сильно мотивирует становиться лучше", – говорю я, встраивая слово "любовь" так, будто она не имеет к нам никакого отношения. Слежу за твоей реакцией, напряжением в шее, застыванием взгляда. Их нет. "Зачем?" — спрашиваешь ты. "Зачем становиться лучше?" — "Да". Чтобы не отъехать от иллюзий, которые разрастаются со сказочной скоростью. Чтобы не утонуть в страхе перед будущим, которого нет. Чтобы не сказать: Все, заканчиваем, это того не стоит. Чтобы еще один раз увидеть тебя.
Я знаю название этих качелей, механику созависимости и контрзависимости, суть эмоциональной зрелости. Что ты потрясающе закрываешь своим относительно небольшим телом и огромными демонами все мои травмы. Что острые слова обо "всех этих играх" не имеют никакой силы надо мной, и очень жаль.
Я делаю все, чтобы закончить это. Аккуратно, изящно и правильно.
И я не вру тебе. Даже если мне нигде это не зачтется.
