Это просто Вьюи блог

Купила чай для похудения. Ничего так, с тортом идёт.

Из-за внутренней пустоты мне постоянно холодно, руки мерзнут даже в теплую погоду..

Я узнала смерть, вернулась к жизни и поняла, что жизнь не обладает смыслом. Жизнь - как длинное бесконечное шоссе. Цели придумывают люди. Нужно же им чем-то объяснять свое существование. Хотя тут и объяснять нечего: нужно просто жить. Идти по тому самому шоссе мимо целей, смыслов, постижений. Все банально. Люди привыкли усложнять..

Мне кажется, это никогда не закончится. Я не хочу жить в этом долбанном городе, где всем на всех плевать. Я не хочу жить в этой страной стране, где всем на всех плевать. Я не хочу жить в этом мире, где правит жестокость. Я устала от этого равнодушия.

Сейчас я услышала во вдоре лай, когда Бабуся выходила гулять с собакой. Очередной сосед (не тот, что с топором выскакивал), тот самый, что меня как-то чуть не ударил - гонит бочку. Загораживает дорогу, не даёт пройти, наступая на Бабусю. Прёт так сказать своей широкой грудью.
А рядом парень в наушниках чистит снег лопатой. И ему абсолютно похуй.

С нашим грёбанным законодательством, иметь анально шваброй всех его составителей, собака просто не может выполнять охранную функцию. Казалось бы - что стоит - спустить с поводка и снять намордник. И проблема бы убежала сама поджимая свой трусливый зад. Но это незаконно, нефига. А вот нападать на бабушку/девушку/женщину - да легко! Бить окна - можно. И телефон перерезать можно. И балончиком в лицо - можно. И с топором - можно. Всё можно. А твоя собака тебя защитить не может. Просто не имеет права. Законодательство - а хуле?

И вот сейчас приехала милиция, и как всегда ну нихрена ровным счётом не изменится.

Я не хочу здесь жить. Я не хочу здесь жить. Я не хочу. Я ненавижу человеческое равнодушие, подлость, жестокость, трусость и глупость. Но они на каждом шагу. И никуда от этого не деться. Ненавижу.

"всё сложно" бывает только ВКонтакте.
а в реальности либо любишь, либо нет

разве я враг тебе, чтоб молчать со мной, как динамик в пустом аэропорту.
целовать на прощанье так, что упрямый привкус свинца во рту.
под рубашкой деревенеть рукой, за которую я берусь, где-то у плеча.
смотреть мне в глаза, как в дыру от пули, отверстие для ключа.

мой свет, с каких пор у тебя повадочки палача.

полоса отчуждения ширится, как гангрена, и лижет ступни, остерегись.
в каждом баре, где мы – орет через час сирена и пол похрустывает от гильз.
что ни фраза, то пулеметным речитативом, и что ни пауза, то болото или овраг.
разве враг я тебе, чтобы мне в лицо, да слезоточивым. я ведь тебе не враг.

теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел еще улыбаться и подпевать.
я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать.
я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду.
с кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли?

не с собой ли самим, ныряющим в пустоту…

Если бы меня попросили изобразить на рисунке мою деятельность за прожитую жизнь, я нарисовала бы кучу надкусанных конфет без фантиков… Я искала ту, с моей любимой начинкой… Искала так, как делаю все, за что ни возьмусь: быстро, жадно и бестолково. И вот, остановившись, я думаю: а существует ли такая конфета, или я просто терпеть не могу сладкое?

Шелковой лентой глаза завязаны, в узлы мысли запутаны и неопределенность - всего лишь горьковатая нотка в голосе. Ее не надо слышать, иначе голос обидится и предательски сорвется - и что тогда делать? Запивать страх кофе напополам с молоком и тихо выдыхать твое имя на стекло… Проводить пальцем по морозному узору, оставляя линию кривую, как мысли. Неупорядоченные.
Пальцы прошивает электрическим током, дыхание становится чем-то совершенно отдельным от тела и вместе с горячим воздухом взмывает ввысь, пытаясь оставить сознание внизу и узнать звезды. Но они остаются все такими же приклеенными к грязно-коричневому небу, а сознание настойчиво возвращается. Разочарование расплавленным свинцом заполняет доверху - и дурнота накатывает волнами, в проблесках между которыми судорожные глотки воздуха и отчаянная синева неба.
Эти узлы не развязать. Через сотни лет их разъест соленой морской водой или они рассыпятся в прах… Но сегодня. Именно здесь и сейчас. Под этим катастрофически синим небом. Они не исчезают. И не исчезнут, пока где-то под этим небом есть Ты.

Слышать через домофон как ты идешь к моему лифту - мой любимый звук

Экономика страны познается по ее дорогам, аккуратность женщины - по ее ванной комнате, мужское достоинство - по рукопожатию, а забота о людях - по районным поликлиникам.

Стоп! Не парься. Просто сдвинься на пару дюймов влево или вправо - и будет другая точка зрения. Погляди: реальность - нечто большее, нежели сумма ее составляющих, да и чертовски святее. А жизнь того же вещества, что и наши сны, может, и окружена сном, да только не обвязана аккуратно красной лентой с бантиком. И правда прибывает не всегда вовремя, как электричка… Однако и само время, бывает, работает на правду… И сцены прошлого и будущего сцены мешаются в потоке воедино, в морских темно-зеленых хлебях, а настоящее кругами разбегается по глади. Вот потому и не парься. Ведь сместить нетрудно фокус вперед или назад на пару дюймов. И снова… погляди.

Это рыбка номер шестьсот сорок один за всю жизнь. Родители купили мне первую рыбку, чтобы научить меня любить и заботиться о каком то другом живом и дышащем создании господа. Шестьсот сорок рыбок спустя я знаю лишь одно: всё, что ты любишь, умрёт. "
© Ч. Паланик

Человек должен сделать три вещи в жизни – не убить, не быть убитым и не сойти с ума

С тобой ничего не может случиться, пока ты идешь по верному пути. Неприятности происходят лишь тогда, когда ты сворачиваешь с него. Это аксиома.

У смерти есть одно неоспоримое достоинство. Лишь когда чувствуешь ее дыхание, ты становишься свободным.