снимаю порчу, лечу запои. и avon

самое большое моё разочарование в жизни - это то, что нельзя пересказать, передать свои сны другому человеку. нельзя передать то образное и животворящее, что привиделось там.

хочется сказать ему: "налей чаю и садись" и укутать достоверным пересказом, погрузить его в свой сон, но даже близко не получается. чтобы передать эту сновиденческую реальность слов не то, чтобы не хватает - их просто нет.

такое вот зазеркалье.

— добрый день.

— согласен.

ариновый ариныш, ты похожа на птичку из какого-то мультика)

катастофически тяжело снимать с плеча или от живота. но в мне видится этом Бог. да и вообще, испытать боль - это всегда полезно

больше фильмов мне нравятся "film about film" и интервью участников кинопроцесса. собственно, со мной всё ясно, это не лечится

Цветаева: - мужчина никогда не хочет первый. если мужчина захотел, женщина уже хочет.
Антокольский: - а что же мы сделаем с трагической любовью? когда женщина - действительно - не хочет?
Цветаева: - значит, не она хотела, а какая-нибудь рядом. ошибся дверью.

* * *

любовь странная штука: питается голодом и умирает от пищи.

«возлюбленный» - театрально, «любовник» - откровенно, «друг» - неопределенно. нелюбовная страна!

в любви мы лишены главного: возможности рассказать (показать) другому, как мы от него страдаем.

мне каждый нужен, ибо я ненасытна. но другие, чаще всего, даже не голодны, отсюда это вечно-напряженное внимание: нужна ли я?

предательство уже указывает на любовь. нельзя предать знакомого.

лучше потерять человека всем собой, чем удержать его какой-то своей сотой.

для полной согласованности душ нужна согласованность дыхания, ибо, что — дыхание, как не ритм души?

итак, чтобы люди друг друга понимали, надо, чтобы они шли или лежали рядом.
что из этого выйдет — не знаю. знаю: большая боль. иду на страдание.

почему я к Вам не пришла? потому что люблю Вас больше всего на свете. совсем просто. и потому, что Вы меня не знаете. от страждущей гордости, трепета перед случайностью (или судьбой, как хотите). а может быть, от страха, что придется встретить Ваш холодный взгляд на пороге Вашей комнаты.

перестала ли я Вас любить? нет. вы не изменились и не изменилась я. изменилось одно: моя болевая сосредоточенность на Вас. вы не перестали существовать для меня, я перестала существовать в Вас.
мой час с Вами кончен, остается моя вечность с Вами.

Марина Цветаева, подборка цитат о любви

иногда вот думаю - а, может, ну его, всё бросить бы да и пойти во МХАТ, на актрису?! там и голливуд, глядишь. нет, ну а что?! как минимум, будет что внукам рассказать.

дней сползающие слизни,

… строк подённая швея..

что до собственной мне жизни?

не моя, раз не твоя.

и до бед мне мало дела

собственных.. еда? спаньё?

что до смертного мне тела?

не моё, раз не твоё.

Марина Цветаева

ты, меня любивший фальшью

истины, - и правдой лжи.

ты, меня любивший - дальше

некуда! - за рубежи!

ты, меня любивший дольше

времени. - десницы взмах! -

ты меня не любишь больше:

истина в пяти словах.

Марина Цветаева

счёт пошёл на дни - их осталось всего 4. интенсивный шоппинг и подготовка к интервью.

если честно,

то мне лестно

такое твоё внимание.

интересно,

тебе не пресно

такое моё молчание?

неизвестно,

есть ли место,

где вода точит камень старанием.

ровным жестом

из-под небесной

мироточит на нас покаяние.

моя реакция - это защита

на октябрь, вдруг наступивший.

расплатись, мы с осенью квиты,

ты теперь не третий, но лишний.

мне тебя так хочется слушаться.

слушать тебя. и трепетать.

улыбаться, еле просшувшейся,

видеть тебя и опять засыпать.

мои принципы снова разрушены,

больше нечего мне соблюдать.

мои нервы в объятьях задушены,

ты всё же смог меня распознать.

представь, что война окончена, что воцарился мир.

что ты еще отражаешься в зеркале. что сорока

или дрозд, а не юнкере, щебечет на ветке "чирр".

что за окном не развалины города, а барокко

города; пинии, пальмы, магнолии, цепкий плющ,

лавр. что чугунная вязь, в чьих кружевах скучала

луна, в результате вынесла натиск мимозы, плюс

взрывы агавы. что жизнь нужно начать сначала.

люди выходят из комнат, где стулья как буква "б "

или как мягкий знак, спасают от головокруженья.

они не нужны, никому, только самим себе,

плитняку мостовой и правилам умноженья.

это - влияние статуй. вернее, их полых ниш.

то есть, если не святость, то хоть ее синоним.

представь, что все это - правда. представь, что ты говоришь

о себе, говоря о них, о лишнем, о постороннем.

жизнь начинается заново именно так - с картин

изверженья вулкана, шлюпки, попавшей в бурю.

с порожденного ими чувства, что ты один

смотришь на катастрофу. с чувства, что ты в любую

минуту готов отвернуться, увидеть диван, цветы

в желтой китайской вазе рядом с остывшим кофе.

их кричащие краски, их увядшие рты

тоже предупреждают, впрочем, о катастрофе.

каждая вещь уязвима. самая мысль, увы,

о ней легко забывается. вещи вообще холопы

мысли. отсюда их формы, взятые из головы,

их привязанность к месту, качества Пенелопы,

то есть потребность в будущем. утром кричит петух.

в новой жизни, в гостинице, ты, выходя из ванной,

кутаясь в простыню, выглядишь как пастух

четвероногой мебели, железной и деревянной.

представь, что эпос кончается идиллией. что слова -

обратное языку пламени: монологу,

пожиравшему лучших, чем ты, с жадностью, как дрова;

что в тебе оно видело мало проку,

мало тепла. поэтому ты уцелел.

поэтому ты не страдаешь слишком от равнодушья

местных помон, вертумнов, венер, церер.

поэтому на устах у тебя эта песнь пастушья.

сколько можно оправдываться. как ни скрывай тузы,

на стол ложатся вальты неизвестной масти.

представь, что чем искренней голос, тем меньше в нем слезы,

любви к чему бы то ни было, страха, страсти.

представь, что порой по радио ты ловишь старый гимн.

представь, что за каждой буквой здесь тоже плетется свита

букв, слагаясь невольно то в "бетси", то в "ибрагим",

перо выводя за пределы смысла и алфавита.

сумерки в новой жизни. цикады с их звонким "ц";

классическая перспектива, где не хватает танка

либо - сырого тумана в ее конце;

голый паркет, никогда не осязавший танго.

в новой жизни мгновенью не говорят "постой":

остановившись, оно быстро идет насмарку.

да и глянца в чертах твоих хватит уже, чтоб с той

их стороны черкнуть "привет" и приклеить марку.

белые стены комнаты делаются белей

от брошенного на них якобы для острастки

взгляда, скорей привыкшего не к ширине полей,

но в отсутствию в спектре их отрешенной краски.

многое можно простить вещи - тем паче там,

где эта вещь кончается. в конечном счете, чувство

любопытства к этим пустым местам,

к их беспредметным ландшафтам и есть искусство.

облако в новой жизни лучше, чем солнце. дождь,

будучи непрерывен - вроде самопознанья.

в свою очередь, поезд, которого ты не ждешь

на перроне в плаще, приходит без опозданья.

там, где есть горизонт, парус ему судья.

глаз предпочтет обмылок, чем тряпочку или пену.

и если кто-нибудь спросит: "кто ты?" ответь: "кто я,

я - никто", как Улисс некогда Полифему.

Иосиф Бродский

по шведским законам спектакль не может быть отменем или не сыгран, если на него продан хотя бы один билет.