синева

Не запрещай себе мечтать –
Пусть не в цветном, пусть в чёрно-белом;
Пусть ты открыта ветрам, стрелам –
Сними замок, сорви печать!

Не запрещай себе творить,
Пусть иногда выходит криво –
Твои нелепые мотивы
Никто не в силах повторить.

Не обрывай свои цветы,
Пускай растут в приволье диком
Молчаньем, песней или криком
Среди безбрежной пустоты.

Не запрещай себе летать,
Не вспоминай, что ты не птица:
Ты не из тех, кому разбиться
Гораздо легче, чем восстать.

Не запрещай себе любить,
Не нужно чувств своих бояться:
Любовь не может ошибаться
И всё способна искупить.

Не бойся жить, не бойся петь,
Не говори, что не умеешь:
Ты ни о чём не пожалеешь –
Да будет не о чем жалеть!

Не бойся в камне прорастать,
Под небосвод подставив плечи.
Пусть без мечты порой и легче –
Не запрещай себе мечтать!

Лоб -
Мел.
Бел
Гроб.

Спел
Поп.
Сноп
Стрел -

День
Свят!
Склеп
Слеп.

Тень -
В ад!

Давайте говорить

Страшна невысказанность,
невыговоренность,
когда под кожей саднят осколки,
а их ни выцарапать,
ни выковырять,
ни образумить -
нельзя нисколько.
Внутрь замурованные события
кричат отчаянно:
" Мы - забытые.
Мы из истории можем выпасть -
выпусти!
выпусти! "

Комком у горла встают страдания:
" Мы -
словно сдавленные рыдания.
Мы так надеемся
на нашу высвобожденность:
выскажи нас!
выскажи нас! "
Все рёбра взламывая,
взвывают замыслы:
" Внутри нам тесно.
Там истерзались мы".
Слова прекрасные,
но не пророненные
кричат:
" Мы заживо похороненные".
Поступки смелые,
но отложенные
кричат:
" Мы заживо замороженные".
И все ошибки,
грехи припрятанные
внутри колотятся,
как припадочные:
" То, что не высказано, -
забудется,
а что забудется,
то снова сбудется".
Грызёт раскаянье:
" Мне надо вырваться,
Я было крошечным,
теперь я выросло! "
Печаль,
не высказанная вовремя,
В потёмках воет:
" Хочу на волю я! "

И плачет радость
совсем нерадостно:
" Все ваши чувства -
они обкрадываются,
когда вы думаете,
что ум показываете,
тем,
что и радости не высказываете".
И шепчет нежность:
" Меня стесняются,
друг с другом грубостью объясняются.
Зачем вы прячете,
друг друга мучая,
не только худшее,
но и лучшее?
Страшны скрываемые болезни
и неминуемо убивают,
но даже нежность смертельна,
если
её скрывают… "

Начните исповедь,
хотябы исподволь.
Вы попытайтесь
начать,
попробовать.
Когда всецелой бывает исповедь,
то получается,
что это проповедь.
А мы стесняемся,
как напраслины,
не только страшного,
но и прекрасного.

Любви стесняемся,
молодечествуя,
и прячем даже любовь к Отечеству.
Но я верю в такую искренность:
в ней очевидная недоказанность, -
когда простейшая трусость высказаться
играет
в тонкую недосказанность…

как точно. именно в такую минуту, прямо в десятку.

Лиличка!

Вместо письма

Дым табачный воздух выел.
Комната —
глава в крученыховском аде.
Вспомни —
за этим окном
впервые
руки твои, исступлённый, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День ещё —
выгонишь,
может быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссеча́сь.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Всё равно
любовь моя —
тяжкая гиря ведь —
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят —
он уйдёт,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон —
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролёт не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и су́етных дней взметённый карнавал
растреплет страницы моих книжек…
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.

26 мая 1916, Петроград

любимейшее

Silentium!

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои —
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи, —
Любуйся ими — и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймет ли он, чем ты живешь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, —
Питайся ими — и молчи.

Лишь жить в себе самом умей —
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, —
Внимай их пенью — и молчи!..

Песня Офелии

Он вчера нашептал мне много,
Нашептал мне страшное, страшное…
Он ушел печальной, дорогой,
А я забыла вчерашнее —
забыла вчерашнее.

Вчера это было — давно ли?
Отчего он такой молчаливый?
Я не нашла моих лилий в поле,
Я не искала плакучей ивы -
плакучей ивы.

Ах, давно ли! Со мною, со мною
Говорили — и меня целовали…
И не помню, не помню — скрою,
О чем берега шептали —
берега шептали.

Я видела в каждой былинке
Дорогое лицо его страшное…
Он ушел по той же тропинке,
Куда уходило вчерашнее —
уходило вчерашнее.

Я одна приютилась в поле,
И не стало больше печали.
Вчера это было — давно ли?
Со мной говорили, и меня целовали —
меня целовали.

23 ноября 1902

Леди* долго руки мыла,
Леди крепко руки тёрла.
Эта леди не забыла
Окровавленного горла.

Леди, леди! Вы как птица
Бьётесь на бессонном ложе.
Триста лет уж вам не спится —
Мне лет шесть не спится тоже.
1921

_________________________________________

*имеется ввиду Леди Макбет из трагедии У.Шекспира "Макбет "

Не уходи. Побудь со мною,
Я так давно тебя люблю.

Дым от костра струёю сизой
Струится в сумрак, в сумрак дня.
Лишь бархат алый алой ризой,
Лишь свет зари — покрыл меня.

Всё, всё обман, седым туманом
Ползёт печаль угрюмых мест.
И ель крестом, крестом багряным
Кладёт на даль воздушный крест…

Подруга, на вечернем пире,
Помедли здесь, побудь со мной.
Забудь, забудь о страшном мире,
Вздохни небесной глубиной.

Смотри с печальною усладой,
Как в свет зари вползает дым.
Я огражу тебя оградой —
Кольцом из рук, кольцом стальным.

Я огражу тебя оградой —
Кольцом живым, кольцом из рук.
И нам, как дым, струиться надо
Седым туманом — в алый круг.

Август 1909

Ленинград

Я вернулся в мой город, знакомый до слез, До прожилок, до детских припухлых желез. Ты вернулся сюда, - так глотай же скорей Рыбий жир ленинградских речных фонарей. Узнавай же скорее декабрьский денек, Где к зловещему дегтю подмешан желток. Петербург, я еще не хочу умирать: У тебя телефонов моих номера. Петербург, у меня еще есть адреса, По которым найду мертвецов голоса. Я на лестнице черной живу, и в висок Ударяет мне вырванный с мясом звонок. И всю ночь напролет жду гостей дорогих, Шевеля кандалами цепочек дверных.

когда жизни, к которой ты привык, больше нет.

Наверное, все зависит от ситуации, но судя по своим чувствам, я могу сказать, что человеку нельзя быть одному, когда ему плохо. Такое ощущение, что меня затягивает в бездну отчаяния и страха. Жутко боюсь темноты, просто панически. Чувствую, что я безумно устала, и нахожусь буквально на грани истерики. Часто, в фильмах у героев в такой момент находятся люди, которые подставляют свое плечо, не давая тем окончательно упасть духом. В жизни же все гораздо прозаичнее. Я знаю, что у меня нет никого, к кому я могу обратиться, чтобы выплакать всю ту боль, что внутри меня. И дело даже не в том, что у меня плохие друзья. Просто я не умею плакаться друзьям. Не могу показывать посторонним свои слезы. Единственные, кто их видел - мои роственники, и то, это был крайний случай. Я даже не могу попросить быть рядом со мной самого родного мне человека, единственного, который ослабил бы внутреннюю боль, потому что я знаю, что он сейчас нужнее другому родному мне человеку, которому намного хуже, чем мне. Я чувствую себя очень одинокой, всё внутри так пусто и серо, а погода, словно решила добить - серая, меланхоличная осень. Я безумно хочу, чтобы всё было как раньше. Чтобы дома было как раньше тепло и уютно, и мне не пришлось больше замерзать. Чтобы мне не было страшно спать одной в комнате, чтобы я перестала бояться оставаться одна. Я хочу вернуть своих родных, которых не стало, хочу, чтобы не было этой боли, которую вызвали эти потери. Я не хочу никого терять. Признаться, мне еще никогда не было так тяжело, так плохо. Неужели жизнь будет так жестока, неужели будет еще больнее?

Два солнца стынут, — о Господи, пощади! —
Одно — на небе, другое — в моей груди.

Как эти солнца, — прощу ли себе сама? —
Как эти солнца сводили меня с ума!

И оба стынут — не больно от их лучей!
И то остынет первым, что горячей.

6 октября 1915

Стихи о слепых музыкантах

Слепые блуждают ночью.

Ночью намного проще

перейти через площадь.

Слепые живут наощупь,

трогая мир руками,

не зная света и тени

и ощущая камни:

из камня делают стены.

За ними живут мужчины.

Женщины. Дети. Деньги.

Поэтому несокрушимые

лучше обойти стены.

А музыка - в них упрется.

Музыку поглотят камни.

И музыка умрет в них,

захватанная руками.

Плохо умирать ночью.

Плохо умирать наощупь.

Так, значит, слепым - проще…

Слепой идет

через площадь.

2

Офелия, белей и лучезарней снега,
Ты юной умерла, унесена рекой:
Не потому ль, что ветр норвежских гор с разбега
О терпкой вольности шептаться стал с тобой?

Не потому ль, что он, взвевая каждый волос,
Нес в посвисте своем мечтаний дивных сев?
Что услыхала ты самой Природы голос
Во вздохах сумерек и жалобах дерев?

Что голоса морей, как смерти хрип победный,
Разбили грудь тебе, дитя? Что твой жених,
Тот бледный кавалер, тот сумасшедший бедный,
Апрельским утром сел, немой, у ног твоих?

Свобода! Небеса! Любовь! В огне такого
Виденья, хрупкая, ты таяла, как снег;
Оно безмерностью твое глушило слово –
И Бесконечность взор смутила твой навек.

Сонет 130

----------
Перевод Самуила Яковлевича Маршака
----------

Ее глаза на звезды не похожи,
Нельзя уста кораллами назвать,
Не белоснежна плеч открытых кожа,
И черной проволокой вьется прядь.

С дамасской розой, алой или белой,
Нельзя сравнить оттенок этих щек.
А тело пахнет так, как пахнет тело,
Не как фиалки нежный лепесток.

Ты не найдешь в ней совершенных линий,
Особенного света на челе.
Не знаю я, как шествуют богини,
Но милая ступает по земле.

И все ж она уступит тем едва ли,
Кого в сравненьях пышных оболгали.

После просмотра хорошего фильма или чтения хорошей книги, затронувших твои чувства, особенно тяжело вернуться к реальной жизни. Несколько часов назад я была погружена в другой мир, не хуже, не лучше, просто другой. Было грусто, было весело, было по-разному. А еще по коже бежали муражки, и иногда дрожали руки, от того, что я видела перед собой, от того, насколько это было потрясающе. А потом всё закончилось. Восторг прошел, и стало невыносимо тоскливо. Вдруг захотелось чисто по-детски заплакать, разрыдаться в голос. Потому что я всего этого никогда не испытывала, и не знаю, испытаю ли когда-нибудь. Потому что это было так прекрасно. Хотелось плакать, а в голове стучало: "Всё это было не по-настоящему". Разве это не трагично? Всё это было так прекрасно и настолько потрясающе, но всё это было обманом. Я люблю искусство. Я живу им. Но, иногда мне кажется, что всё что я делаю - это занимаюсь самообманом. Ложьложьложь. Невыносимо.