sweetest

Ты знаешь, с наступленьем темноты
пытаюсь я прикидывать на глаз,
отсчитывая горе от версты,
пространство, разделяющее нас.

И цифры как-то сходятся в слова,
откуда приближаются к тебе
смятенье, исходящее от А,
надежда, исходящая от Б.

Два путника, зажав по фонарю,
одновременно движутся в уме,
разлуку умножая на зарю,
хотя бы и не встретившись в уме.

• Порой бывает незнакомый человек Живущий «по ту сторону планеты» Вдруг остановит твой безумный бег Простым вопросом: Солнышко, ну где ты? И сразу, в миг, становится теплей От слов простых, пронизанных участьем И в череде уныло-серых дней Мелькнет луч солнца, разогнав ненастье. И тише боль. И легче на душе И хочется дарить тепло другому, Живущему в реальном мираже Так далеко, но близкому такому… Давайте не скупиться на тепло: Нам всем важны минуты пониманья Пусть другу станет на душе светло От нашего участья и вниманья Остановить хочу безумный бег Слова мои улыбкою согреты Родной мой, незнакомый человек Грустить не надо… Солнышко… Ну где ты?

Заходи послезавтра, в восемь. и с печеньками. Или пледом. Если долго глядеть на осень, слушать скрипы, глядеть на просинь, то проснешься, наверно, летом. Я тебе почитаю книжку. Или даже доверю чашку. Вспоминаю того мальчишку, он когда-то доверил лишку - и с тех пор закурил взатяжку. И с тех пор полюбил рассветы Одиночество и закаты, перемотанные кассеты, и полуночные беседы, и корсеты, и химикаты, и зачем я тебе об этом… Все равно же не обесточишь. Все равно я побуду светом, амулетом, ответом, ветом… Заходи. Послезавтра. Хочешь?

Я есть я. Ты не в силах меня изменить,
Переделать, подстроить, погнуть… Извини,
Я есть я. Что поделать – такая, как есть.
Ты смеешься: «Откуда такая?» Бог весть…

Из безденежья, стрессов, бессонных ночей?
Из предательств, измен и других мелочей?
Из страны, где привычное дело – гроза?
Только это не «из», а скорее - «из-за»…

Ты есть ты. И спасибо тебе, что ты есть.
Мне прощаешь упрямство, истерики, спесь.
Да, со мной нелегко. Но и я, дорогой,
Позволяю тебе оставаться собой.

Когда ты придешь, я усну на твоих коленях
Ты будешь давать мне таблетки от медленной смерти,
По горло увязнув в своей карамельной лени.
А чек за продажу души нам отправят в конверте

Когда ты придешь, я с тобой поделюсь секретом
О том, что когда-нибудь я полюблю тебя тоже.
А ты, как обычно, вздохнешь, достав сигарету
Закуришь и скажешь: «Давай пообщаемся позже»

А позже, ты сложишь узор на прозрачном блюде
И спросишь, стряхнув со стола незаметные крошки:
«А что происходит, когда умирают люди?»
«…когда человек умирает, рождается кошка»

Я подожду еще чуть-чуть,
Смогу чуть больше - не убудет,
Я подожду, не в этом суть -
Пойму себя и будь что будет.

Я верю сердцу своему,
Я чувствую и доверяю,
Раз сердце ждет - и я с ним жду,
Оно не врет, уж я то знаю.

Оно мне шепчет каждый день:
В одно прекрасное мгновенье
Он вспомнит снова о тебе,
Развеет долгие сомненья.

И день за днем на поводу
Иду у сердца, за мечтою.
Я просто искренне люблю,
И я честна перед собою.

— Дай мне света.
- Света нету.
- Дай свободы.
- Не велят.
- Дай хотя бы сигарету.
- Сигарета это яд.

- Зажигалку?
- Нет, опасно.
- Звезды с неба?
- Все сгорит.
- Я же гасну. Я погасну.
- Хочешь, дам метеорит?

- Дай любви.
- Зачем? Не надо.
- Дай любви.
- Моя темна.
- Дай любви. Мне надо света.
- Подожди, я не про это.
Ты хотела сигарету?
На.

лучше йогурта по утрам
только водка и гренадин.
обещай себе жить без драм -
и живи один.

все слова переврутся сплошь,
а тебе за них отвечать.
постарайся не множить ложь
и учись молчать.

Бог приложит свой стетоскоп -
а внутри темнота и тишь.
запрети себе множить скорбь -
да и зазвучишь.

Когда я остался один - шатался по всей квартире.
Четырежды ставил чайник. Четырежды забывал.
Метался потом по кухне, мишенью в забытом тире.
Под вечер звонил начальник. Хотел закатить скандал.

По городу вечерело. По ящику возмущались.
Стреляли по чьим-то детям, по северным городам.
Я вспомнил - не повидались. И даже не попрощались.
Она говорила "едем", и бегала к поездам.

Потом в новостях молчали.
Молчали, молчали, молчали.
А после заговорили. Уныло, как патефон.
Нарыли видеозапись, и долго о ней кричали,
И долго ее крутили.
Заснято на телефон, как поезд уходит с рельсов,
Сгибается, подлетает,
Скрипит на вагонных стыках, ломается на ходу.
Ее девятнадцатый номер несильно совсем мотает, -
И сбрасывает, сметает в горящую пустоту…

Не надо кричать от боли, когда от нее уходишь.
Не надо стонать и плакать, - "Она навсегда с другим".
Быть может, что против воли уже навсегда запомнишь
Не горечь от расставанья,

А только огонь.
И дым.

Пожалуйста, заботься обо мне!

Я вырвалась из замкнутого круга,

В тебе найдя любовника, и друга,

И принца на серебряном коне…

Я вырвалась из круга «я-сама».

Я самоутвердилась. Я устала.

Возьми меня на ручки с пьедестала

Гордыни, честолюбия, ума…

Я самоотвердела. Я тверда.

На мне не остается ран от терний.

А я хочу быть мягкой, и вечерней

(Я женщина. Я самка. Я – вода).

Я слабая. Я баба. Мне слабо:

Коня, и шпалы веером, и в избу,

И если в доме мышь – то будет визгу,

И я не претендую на любовь –

Я слабости минуточку хочу.

Я девочка. Я жалуюсь. Я плачу.

Лежу в постели, свернута в калачик –

И таять, как Снегурочка, учусь.

Я сдам свои права, с таким трудом

Добытые. Ты прав и ты по праву

На всех моих врагов найдешь управу

И всех моих друзей запустишь в дом.

Ты добрый. Ты высокий. Ты – плечо.

Ты два плеча, и твой спокойный запах

(Уткнуться и не думать ни о чем,

Уснуть в твоих больших мохнатых лапах&hellip ;)

Ты сильный, но о каменной стене

Молчу – наелась. Хватит. Не желаю.

Любить не обязую. Умоляю:

Пожалуйста, заботься обо мне.

Это больше чем мое сердце, это страшнее прыжка с крыши
Это громче вопля бешеного, но гораздо тише писка забитой мыши
Это то, что каждый всю жизнь ищет. Находит, теряет, находит вновь
Это то, что в белой фате со злобным оскалом по свету рыщет
Я говорю тебе про любовь.

Я вовсе не сильная. Просто девчонка в душе.
И нервы мои, как у всех, а совсем не из стали.
Мне страшно стоять у перил на 8-м этаже.
Я плачу частенько над фильмом любимым в финале.

Мне страшно бывает без света одной по ночам.
Я куклу храню. Хоть признаться мне в этом и стыдно.
Ты помнишь, когда-то ты злился и сильно кричал?
Ты даже не знаешь, насколько мне было обидно!

Ещё я тайком покупаю себе шоколад.
Мне нравится розовый цвет и тюльпаны в букетах.
И я на работе могу отвечать невпопад.
Но только тебе никогда не признаюсь я в этом.

Я сильные роли играть не могу. Не хочу!
Сниму каблуки. Посмотри же, какого я роста!
Я просто мечтаю прижаться к родному плечу,
С которым смогу, наконец-то, быть слабою просто…

Он целовал мне шею и ключицы
И нежно гладил по спине.
А мне сегодня в сотый раз не спится.
Мне в сотый раз не спится о тебе.

Под утро, в предрассветной дымке
Ты снишься мне, и только Ты.
И не нужны чужие, невидимки.
И не нужны шикарные цветы.

Я в карие глаза смотрю и вижу
Твоих морей зеленых свет.
Мне кажется, я падаю все ниже.
И мне…тебя…родней и ближе нет.

Он целовал ключицы мне и шею
И нежно гладил по спине.
А я живу лишь только тем, что верю
В тебя. И предана тебе.

в холодной кружке чая,
можно увидеть космос,
-
когда по тебе не скучают,
или забыли просто,

можно услышать море,
в бегущей воде из-под крана,
-
когда расстаются двое,
а чувство еще не пропало,

можно увидеть небо,
в осколках разбитой вазы,
-
когда во все веришь слепо,
каждой фальшивой фразе,

в пустой металлической клетке,
можно услышать чаек,
-
когда получаешь открытки,
ведь все-таки, кто-то скучает

У меня не на шутку болит живот
С той поры, как сказала ему прощай.
Даже врач причины не разберет.
Он спросил, добавляю ли мяту в чай.

Понимаете, врач, я опять одна.
В одиночку чай непривычно пить.
Я была к нему одному нежна.
Я была. Я ушла. Я порвала нить.

Все равно он приходит ко мне во снах.
Говорит, что всю жизнь меня будет ждать.
Я на струнах души его, словно Бах,
Как никто, умудрилась любовь сыграть.

Мне от голоса этого - лишь неметь.
Без него моим бабочкам нет житья.
Его именем назван мой медведь.
У него моим именем - только я.

Понимаете, врач, когда так болит,
Это дохнут бабочки в животе.
Им не выжить под слоем бетонных плит
Из июльских дней и моих обид
В этой страшной, обманчивой темноте.

Они знают, что он по ночам не спит.