а?

У меня все как не у людей. Все хотят худать, а я не могу набрать вес: (

Нет ничего твоего, кроме нескольких кубических сантиметров в черепе.

Джордж Оруэл. 1984.

Мне представляется, что человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить, как хотите. Дурак натащит туда всякой рухляди, какая попадется под руку, и полезные, нужные вещи уже некуда будет всунуть, или в лучшем случае до них среди всей этой завали и не докопаешься. А человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой мозговой чердак. Он возьмет лишь инструменты, которые понадобятся ему для работы, но зато их будет множество, и все он разложит в образцовом порядке. Напрасно люди думают, что у этой маленькой комнатки эластичные стены и их можно растягивать сколько угодно. Уверяю вас, придет время, когда, приобретая новое, вы будете забывать что-то из прежнего. Поэтому страшно важно, чтобы ненужные сведения не вытесняли собой нужных.

Артур Конан Дойль. Этюд в багровых тонах

Любовь – самая смертоносная из всех смертоносных сущностей. Она убивает в любом случае – и тогда, когда она у тебя есть, и тогда, когда её нет.

Лорен Оливер "Делириум"

Меня, в общем, не надо бы любить. Дурное это дело.
В качестве объекта любви я существо сомнительное,
ненадёжное и малопривлекательное. Было бы из-за чего
рвать сердце в клочья.

Макс Фрай. Книга одиночеств

Бывает, разумеется, меланхолия клиническая, на которую иногда еще можно воздействовать лекарствами; но есть и другая, подспудно присутствующая в нас даже в моменты бурного веселья и сопровождающая нас повсюду, ни на миг не оставляя в одиночестве. Ничто не в состоянии освободить нас от этой пагубной вездесущности: она стала нашим «я», навсегда застывшим перед лицом самого себя.

Эмиль Мишель Чоран. Признания и проклятия

Когда вылазишь из своих иллюзий и попадаешь в реальные исполнения своих самых сокровенных желаний, ты как младенец, только что вынырнувший на свет. Играешься, а потом боишься.
У младенца все таки есть свое преимущество: он еще не так умен, чтобы думать. Думать, размышлять, помешивать эту чертову кучу м(ю) ыслей в голове и все больше угнетать себя.
Это все наша протухшая generation 21 века. Мы слишком много ошибаемся, слишком ного боимся и слишком много наивно верим в существовании чего-то хорошего, лишь сидя перед монитором. А когда это "хорошо" появляется, снова боимся. Ошибаемся в том, что считаем это ошибкой. Мы думаем не тогда, когда нужно. Или это я о себе…

Нуждаюсь в трехдневном полном одиночестве с книгами. Как говорит иногда мне папа перед тем, как я иду гулять:
- Телефон не забывать брать.
- Да-да
-…и мозги
- Сейчас положу в сумку.

Вот так хочется вынуть их и положить на полку. Путь это будут их выходные.

Кто любит пить чай со сгущенкой? Ну типа взять и размешать пару ложечек сгущенки в чае и любить это дело.

Каждое утро он просыпался с желанием жить правильно, вести честное, исполненное смысла существование, быть - как бы просто это ни звучало и как бы невозможно на деле ни было - счастливым. Но по мере старения дня его сердце перемещалось из грудной клетки в область живота.
К полудню ему начинало казаться, что все в этой жизни неправильно, не по нему, и возникало острое желание побыть одному. К вечеру он достигал желаемого: он был один в океане своего горя, один в омуте своей бесцельной вины, один даже в своем одиночестве.
Я не грущу, - снова и снова повторял он. - Я не грущу.
Как будто надеялся однажды убедить себя в этом. Или обмануть. Или убедить других - единственное, что хуже самой печали, - это когда ты не можешь скрыть ее от других. Я не грущу. Я не грущу.
А ведь жизнь его, подобно пустой белой комнате, была полна неограниченными возможностями для счастья. Когда он засыпал, сердце сворачивалось в изножье его кровати, точно домашний зверек, живущий сам по себе. Но наутро оно вновь оказывалось в клетке, за решеткой ребер, немного отяжелевшее, ослабевшее, но, как и прежде, работающее без сбоев.

Джонатан Сафран Фоер. Полная иллюминация

Я мог бы погибнуть от каждого отдельного аффекта, присущего мне. Я всегда сталкивал их друг с другом.
Мое сильнейшее свойство - самопреодоление. Но оно же по большей части оказывается и моей нуждой - я всегда стою на краю бездны.

Ф.Ницше. "Мыслитель наедине с собой"

10 главных альтернатив современного читателя

1. "Так говорил Заратустра "
Произведение Ницше – главный философский труд XIX века. Так считают многие. Смысл учения в том, что люди – не высшее существо, а лишь очередная ступень развития. Дороги к СВЕРХЧЕЛОВЕКУ. А значит мы должны жить так, чтобы приблизить его появление. Так говорил бродячий философ Заратустра…

2. Джеймс Хедли Чейз
Этот мастер детектива доказал, что выдающимся писателем может стать любой. Чейз работал простым продавцом в книжном магазине. Когда было свободное время, он читал разнообразную литературу. Джеймс поразился низкому качеству издаваемых произведений. Ситуацию он решил исправить лично… Так родился один из лучших писателей прошлого столетия.

3. "Аскетская Россия" — Артем Сенаторов/Олег Логвинов
Образование — не гарантирует получение работы. Работа не гарантирует получение денег. Деньги не гарантируют получения удовольствия от жизни. Вам вообще в этой стране никто ничего не гарантирует. Для кого-то это означает безысходность, а для кого-то(может быть для вас?) открывает безграничные возможности…

4. Стивен Кинг
Маэстро сегодня не в фаворе. Его тиражи не так велики, как ранее. Экранизируют его книги все реже. Это неправильно. Кинг – эталон писателя. Скромный и чуть ли не застенчивый мужчина перевернул мир вверх дном именно в те времена, когда журналисты говорили о «тупике развития литературы». Об этом надо помнить!

5. "Дракула" Брема Стокера
Сегодня слишком много вампирских саг. Чем чуднее, тем моднее. Писатели-троечники соревнуются в умении извратить некогда романтичную историю. Вампиры сегодня слушают музыку на iPod и гоняют на спортивных Ferrari. Подлинное творчество – в романе Брема Стокера. Всем, кто увлекается вампирами и их романтическими похождениями прежде всего стоит прочесть именно эту книгу.

6. Рю Мураками
Японскому мастеру в 2012-м исполнилось 60 лет. За годы творчества он создал немало действительно грандиозных работ. Чего только стоит хотя бы трилогия «Экстаз», «Меланхолия» и «Танатос»? Но в России, к сожалению, Рю часто путают с Харуки – автором книг для девушек в метро. Никто не говорит, чьи книги лучше. Ведь, чтобы сравнивать – нужно прочесть и то и другое. Начните с Рю…

7. "Трансерфинг реальности "
Учение Вадима Зеланда – эзотерика новой формации. Это не просто «очередное прозрение», это пособие для работы над собой. Никто не понимает, почему оно работает. Да и какая, в принципе, разница? Мы живем один раз – куда попадаем потом никому не известно. Так почему бы не попробовать управлять реальностью? Тем более, если эта попытка бесплатна…

8. "Я – Легенда "
Мы все помним прекрасный одноименный фильм. Уилл Смит в нем сыграл отлично. Но мало кто знает, что произведение, по которому сняли ленту, было написано в 1954-м году. Именно тогда писатель Ричард Мэтисон сформировал образ постапокалиптического мира, который сейчас используется в каждой десятой фантастической книге.

9. "Кодекс Люцифера "
Послушайте историю. Этот кодекс - самая могущественная книга на земле, плод, украденный с древа познания. Папа Урбан VII находит ее в тайном архиве Ватикана, но фолиант оказывается лишь копией. Значит, в чьих-то руках находится оригинал, с помощью которого можно вызвать конец света… Заманчивый заход?

10. "Гордость и предубеждение "
Романы о любви писали всегда. Лишь иногда, словно золотинка в куче песка, появляются подлинные шедевры. Роману Джейн Остин в этом году уже 200 лет, а он все так же прекрасен, как и два века назад. Его нужно рекомендовать прочесть всем юным девушкам – они заметят, как во многих современных произведениях, повторяются классические ходы «Гордости и предубеждения».

Если б только я мог перестать думать, мне стало бы легче. Мысли — вот от чего особенно муторно… Они ещё хуже, чем плоть. Тянутся, тянутся без конца, оставляя какой-то странный привкус.

Жан-Поль Сартр. "Тошнота"

Мне хочется поговорить. Об истории, об искусстве, о литературе, о политике, о философии, о жизни, но… раз за разом, после обрывочных «прив» «нра» «ваще» «как саааам» «а ничо», открывается все та же грустная, болезненная, тяжелая, трагичная, пустая бездна одинокости человеческой. Глухой, слепой одинокости, неразбавленной оттенками широкого пространства красивого мира. И бессильно опускаются руки, не способные спасти каждого, и хочется отвернутся, закурить и остаться наедине с самими собой, устало глядя в окно и думая о чем-то далеком, неважном, но легком и светлом, как крыло бабочки над полем диких цветов. И хочется взять слова, краски, шальные чувства — вечные инструменты художника, и создать вокруг себя стену толщиной в бесконечный вздох сожаления и обреченного понимания того, что там, где ты предвидел сладкую, прекраснодушную, парящую бесконечность, лишь россыпь острой мокрой гальки боли, воспаленной сознанием до размеров берега, на котором никогда не будет радостного смеха детей, любящих глаз, нежных обьятий и где-то на кромке горизонта — пения китов. И наваливатеся на душу тяжелое тело пустоты, и дышит соленым в шею, давя бетонной поступью птенцов зарождающихся идей и желаний, и в какой-то момент начинает казаться, что ничего больше не осталось, что ты один среди миражей, теней, бывших когда-то людьми… Но потом ты вытираешь с висков испарину, закрываешь глаза, делаешь жизненно необходимый глоток горького горячего чая и снова веришь: «нет, нет, привиделось, конечно нет, нет, нет…»

Аль Квотион. Запчасть Импровизации

Мы — лишь еще одна неудачная мутация, еще одна незавершенная биологическая ошибка, и однажды планета стряхнет нас, как назойливых блох.

Джордж Карлин