Hello, Harry

— Это было самое вкусное пирожное, - заявляешь ты, жуя последний кусочек. Луи не согласен. Он вытаскивает из бумажного кулька другую пироженку и показывает ее тебе. Она покрыта розовой помадкой, и выглядит очень заманчиво. Как и улыбка Луи, который ловит твой хитрый взгляд. Ты вскидываешь брови и повторяешь:
- Все же я уверена, что та, которую я съела сейчас, была вкуснее.
- Тебе просто больше нечем себя утешить, ведь это пирожное тебе не достанется.
И он, не отводя от тебя глаз, откусывает громадный кусок и с удовольствием его жует.
- Жадина! – восклицаешь ты и отворачиваешься от него. Мимо пробегают два веселых малыша. Они звонко смеются и босиком топаются по зеленой траве. Ты не можешь не улыбнуться, глядя на мальчишек. Затем ты поднимаешь лицо к небу, убираешь с глаз очки и жмуришься, чувствуя, как солнце касается щек. Но получать солнечные ванны тебе приходится недолго. Луи проводит пальцами вверх по твоей руке, дотрагивается до плеча, и в следующий миг ты чувствуешь, как он нежно чмокает тебя в щеку. Улыбаешься, но глаз не открываешь. Тогда Томлинсон каким-то образом заваливает тебя на плед, и это заставляет тебя посмотреть на него. Он лежит рядом, упершись локтем в землю, и с улыбкой смотрит на тебя. Ты складываешь руки на груди, закидываешь ногу на ногу и облизываешь губы. Они все еще сладкие от сливочного крема.
- Люблю, когда мы вместе, - тихо говорит Луи, обглядывая тебя с головы до ног. Его взгляд непроизвольно задерживается на твоей груди и бедрах, но ты делаешь вид, что не замечаешь этого. Да и что он может увидеть? Бежевые шорты и темно-зеленый топ вряд ли позволят Томлинсону улицезреть что-то большее. А ведь ему явно хочется.
- Люблю, когда мы вместе, и нас не преследуют фотографы, - добавляешь ты. Луи наклоняется и легко целует тебя в губы. Но в следующую секунду он отстраняется и говорит:
- Забыл сообщить тебе!
Луи лезет в карман своей сумки и достает нежно-розовый конверт. Ты садишься на пледе, кладешь голову Луи на плечо и вслух читаешь письмо, которое он тебе показывает. Это приглашение на свадьбу.
- Триша Голденбрил и Зейтон Брот? – удивленно спрашиваешь ты. - Кто это такие?
- Триша – дочь лучшей подруги моей мамы. На год старше меня, учились с ней в одной школе, - поясняет Луи.
- Дата – 19 июля, это послезавтра. Ты пойдешь?
- Да, и зову тебя с собой.
- Думаешь, они не будут против видеть на своей свадьбе совершенно незнакомого человека? – сомневаешься ты.
- Тут указано, что всем нужно приходить парами. А мой пара – это ты, - Луи победоносно смотрит на тебя, ты смеешься над его забавным видом и соглашаешься.
*-*-*-*-*
В девять утра на следующий день, как раз когда ты собиралась пойти в магазин за новым платьем, в дверь твоего дома позвонили. Это была служба доставки. Тебя попросили расписаться, при этом мужчина долго пытался произнести твое имя, и в итоге сказал, что русские имена безумно сложные. Ты пожала плечами и забрала большую черную коробку, на которой был выгравировано «Valentino». Ты положила коробку на кровать и, затаив дыхание, открыла ее. Твоему восторгу не было предела, дыхание перехватила уже от одного вида огненно-алого шелка. Ткань складывалась в шикарную розу, которая уже сама по себе была произведением искусства.
На небольшом листике кривоватым почерком Луи было написано:
«Единственный недостаток этого платья заключается в том, что в нем ты затмишь невесту».
В одиннадцать часов следующего дня ты, застегивая на ходу сережки, подбегаешь к двери и открываешь ее. Зрелище, предстающее перед глазами, заставляет тебя ошарашено приоткрыть рот.
- Луи Томлинсон, вы поражаете меня, - протягиваешь ты, неотрывно глядя на иссиня-черный смокинг, белоснежную рубашку и такую же белую бабочку. Никаких полосок, никаких подтяжек, и даже брюки обычной длины. Разве что они чуть уже, чем классически. В общем – идеально, разве что совершенно невероятно видеть такой наряд на Луи.
Разглядывая его, ты не сразу замечаешь загадочный блеск в его глазах. Когда ты понимаешь, что означает этот блеск, твои щеки покрывает румянец. Ты делаешь шаг назад и крутишься на месте.
Луи рассматривает тебя долго, мучительно долго. Он скользит взглядом по тебе и заставляет смущаться в стократ больше, чем в тот вечер, когда впервые поцеловал тебя после игры «правда или желание».
Алое платье чуть выше колен с силуэтом раскрывшейся розы на правом боку, простой, даже строгий пучок на голове, перевязанный алой лентой, серебристые босоножки на высоком каблуке, набор – колье, серьги и браслет из белого золота – подарок родителей на совершеннолетие. Тебе нравилось то, как ты выглядела, и ты хотела понравиться Луи. Но его взгляд говорил куда о большем. В его голубых глазах был восторг, смешанный со сладострастием.
- Знаешь – это пьянящее чувство… - с сексуальной хрипотцой в голосе говорит он.
- Какое?
- Осознавать, что ты – моя.
Он делает шаг к тебе, обнимает и целует в шею. Ты наклоняешь голову вбок, позволяя ему это. По телу пробегают мурашки от его прикосновений, но ты крепишься. В итоге Луи берет тебя за руку и выводит из дома, ты успеваешь только схватить с полочки серебристый клатч.
Так как свадьба праздновалась летом, влюбленные решили устроить праздник во дворе большого загородного дома жениха. Невеста – красавица, по-другому не скажешь. Вот только то, как она поздоровалась с Луи – очень трепетно и нежно – заставляет тебя напрячься. Ты ненароком заглядываешь Томлинсону в глаза и видишь в них полное спокойствие, а вот Триша, в отличии от него, почему-то волнуется и то и дело смотрит на ваши с ним соединенный руки.
- Потанцуем? – предлагает Луи, ты согласно киваешь, и уточняешь:
- Будем танцевать так, как ты всегда это делаешь на сцене?
Луи смеется и отвечает:
- О нет, оставим это для фанаток.
Он легко крутит тебя и кладет руки на твою талию. Вы медленно покачиваетесь в такт музыке. Из-за детского стола на вас с восхищением смотрят все малыши. Да и взрослые тоже, ведь вы с Луи выглядите вместе так, будто были созданы друг для друга.
- Луи, - ему на ухо говоришь ты. – Ведь у вас с этой Тришей что-то было?
Руки Луи немного напрягаются на твоей талии, но потом он вздыхает и спокойно отвечает: - Был влюблен в нее всю школу, и в старших классах предложил ей встречаться, но у нас как-то не сложилось, и она ушла к Зейтону, потому что он был красивее, богаче, перспективнее. А я ушел в музыку… и не вернулся.
Слова Луи тревожат тебя, ты отклоняешься назад и встречаешься со взглядом его бездонных глаз, которые сейчас были серьезны, как никогда.
- И что теперь?
- Теперь все детские влюбленности ушли в прошлое, - Луи пожимает плечами. Да и вообще Триша весьма … своеобразна, так что я не завидую Зейтону.
- Но все же у тебя были к ней чувства, ты был в нее влюблен, - понурив голову, говоришь ты.
- Солнышко, - тихий, нежный голос, и Луи пальцами приподнимает твой подбородок, - в том-то и дело, что я был влюблен в нее. Но это просто влюбленность, а вот тебя я люблю.
Он впервые говорит эти слова, хоть вы вместе уже несколько месяцев. Ты пораженно смотришь на него и улыбаешься, чувствуя себя самой счастливой девушкой на земле.
- Я тебя тоже, - шепотом отвечаешь ты и легонько целуешь его в губы.
Спустя час ты идешь к остальным молодым девушкам, чтобы поучаствовать в конкурсе «поймай-букет». В это время Луи, уже без пиджака и с закатанными рукавами, стоит возле колонны, опершись на нее плечом, и смотрит на тебя. Долго, неотрывно, влюблено. Тут к нему подходит его сестра – Лотти, одетая в красивое лиловое платье. Она незаметно наблюдает за ним, а затем говорит:
- Ну что, налюбовался?
- Нет, мне все еще мало, - отвечает Луи. - Но вы же вместе уже так давно, - задумчиво произносит Лотти и добавляет: - Она хорошая. С этими словами она уходит. Луи с задумчивой улыбкой делает глоток из бокала и продолжает смотреть на тебя, так явно выделяющуюся среди других девушек. Нет, даже не своим алым платьем, а просто собой. Хотя, может быть, ты и была обычной девушкой, но взгляд Луи говорил об обратном.

(via nancychipmunk)

(Остальное тут)

Я тут что подумала! Подумала – так подумала!

Короче: я совершенно непопулярна в твиттере, никому там неизвестна, кроме сорока человек. Но когда-нибудь я стану популярной и все эти людишки будут без устали нажимать кнопку «читать» на моей страничке, они будут писать мне, будут пачками ретвитить мои записи, называть их своими избранными, будут умолять: «мне достаточно просто услышать от тебя «хей!». И я буду злобно писать им в ответ: «хей!». И они будут писаться кипятком от радости и возводить алтарь имени меня МУХАХАХАХАХА

Леди, надеюсь, вы останетесь довольны сие фантазией :)
Буду рада прочесть ваши комментарии, и если таковые найдутся, черкните их в реблогах!
Приятного чтения!

"Я не хочу стеснять тебя. Пока ты будешь в России, тебе может приглянуться кто-то другой. И это нормально. Поэтому я предлагаю остаться друзьями. Идет? "
" Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов".
И снова:
" Я не хочу стеснять тебя. Пока ты будешь в России, тебе может приглянуться кто-то другой. И это нормально. Поэтому я предлагаю остаться друзьями. Идет? "
Ты не хочешь вспоминать эти его последние слова. Они были твоим кошмаром последние полгода. Ты просыпалась ночами и вспоминала, как он говорил их - глядя то в пол, то на тебя. Ты знала, что он хочет сделать как лучше, и поэтому отлично сыграла свою роль. Кажется, тогда ты улыбнулась и ответила: "Идет".
Ты притворялась веселой, когда он звонил, когда вы разговаривали по скайпу, когда отвечала на его сообщения. Ты все делала так, как нужно было. Не устраивать же сцен, верно?
Ты даже встречалась с парнем по имени Николай, пыталась влюбиться в него, но у тебя не вышло. Он не стал тем «другим», который «мог тебе приглянуться». Никто не мог стать этим «другим». Но раз Лиам решил остаться друзьями, пусть будет так.
Вот только его последние слова засели в памяти так глубоко и прочно, что никакая бешеная радость, ни вселенская печаль, ни даже бутылка коньяка не могли выбить их оттуда. Ты пыталась забыть его последнюю фразу. Но ты запомнила ее так же, как теорему Пифагора, даже лучше. В сущности, именно эту теорему ты повторяла в своей голове всякий раз, как всплывали эти последние слова…
Идя по рукаву самолета, ты чувствуешь, как бешено колотится сердце. Когда ты видишь Лиама и Зейна, встречающих тебя, оно и вовсе останавливается. Но ты сама себе говоришь: «Идёт».
- Дай мне обнять тебя, крошка, - смеется Зейн, подхватывает на руки и крутит. Слышны щелчки фотоаппаратов – папарацци всегда рядом, но парни не обращают на них внимания, как и ты. За прошлый год ты привыкла к своему новому имени, которое дали тебе фанатки. «Мария». Видимо, они знали только одно русское имя, а твое настоящие им рассекретить так и не удалось. Зейн ставит тебя на ноги и щелкает по носу, ты смеешься и пихаешь его кулачком в грудь. Затем делаешь глубокий вздох и поворачиваешься, становясь лицом к лицу с самым большим кошмаром и самой большой мечтой своей жизни.
- Привет, Лиам, - выдавливаешь ты. Получается очень жизнеутверждающе. Лиам улыбается и притягивает тебя к себе. Как-то по-хозяйски, но при этом нежно. Ты упираешься лбом в его плечо и закрываешь глаза, вдыхая аромат его парфюма. Ну же, успокойся, девочка. Ты закусываешь губу и сжимаешь ее зубами так сильно, как только можешь. Только бы остаться сильной и невозмутимой, только бы не раскиснуть! И тебе удается. О да, ведь ты всегда была сильной девочкой.
Парни устроили для тебя небольшую вечеринку в твоей же квартире. Они нашли эту квартиру для тебя по твоей просьбе, и их выбором ты осталась довольна. Найл даже успел сделать уборку, а Гарри – забить холодильник всякой всячиной. Луи притащил коллекцию твоих любимых фильмов и журналов. Что касается журналов – ему наверняка просто было жалко их выбросить. Зейн не смог присутствовать на ваших посиделках, за что очень долго извинялся, и ты его, конечно, простила.
- Парни, я вас люблю! – заявляешь ты, подпрыгивая на диване. Найл и Лиам, играющие в приставку, отвечают тебе тем же. Луи, который в это время пытается вытащить из под кресла мячик, задирает вверх голову и говорит:
- Если я скажу, что тоже люблю тебя, то что мне за это будет?
- Томлинсон, а ты ничего не говори! – кричит из кухни Гарри. Он заходит в комнату, подбегает к тебе, хватает тебя за руку и сдергивает с дивана. Ты падаешь, а он ловит тебя и склоняет вниз – в лучших традициях плохого танго. Найл хохочет над твоим выражением лица, А Лиама… его реакцию ты не видишь.
- Почему это? – возмущается Луи, поднимаясь с пола и отряхиваясь.
- Да потому что она – моя! – заявляет Стайлз. Ты смеешься, а он соблазнительно говорит: - Я серьезен, детка. Только посмотри на нас, Томмо!
Гарри разворачивает тебя к нему лицом, кладет руку на твою талию и ослепительно улыбается. Ты подыгрываешь – аккуратно складываешь ладошки на его плече и изгибаешься в талии.
- Меган Фокс мне в постель! – восклицает Гарри. – Да мы ж идеально смотримся вместе!
Томлинсон отрицательно качает головой, берет тебя за руку и притягивает к себе. Он зачем-то хватает с дивана подушку и без спроса запихивает ее тебе под футболку.
- Я беременна? – спрашиваешь ты.
- Именно, солнышко, - Луи блаженно улыбается и любовно трогает твой «животик». – Будь матерью моих детей! Твоя красота и моя харизма… малыши будут идеальны!
- Им хватит и моей хоризмы! – шутишь ты.
- Непорочное зачатие? – спрашивает Найл, откладывая приставку.
- Именно.
- Ну уж нет, крошка, с такой внешностью тебе рано уходить в монахини, - говорит Гарри. – Я заведомо уважаю того парня, который овладеет тобою.
- СТАЙЛЗ! – орешь ты, вытаскиваешь подушку и с силой швыряешь в него.
- ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С НАШИМ РЕБЕНКОМ? – ахает Луи и картинно падает в обморок. Затем поднимает руку и хрипло говорит: - Эти женщины сводят меня с ума! Мне нужно искусственное дыхание нос в рот, или нос в нос!
Ты хохочешь и носишься за Гарри по всей комнате, в итоге спотыкаешься о ногу Найла и падаешь прямо на него. Он издает стон. Ты начинаешь просить прощение, но Луи оживленно спрашивает:
- Я слышал стон? Видали! Эта негодяйка может довести парня до экстаза, всего лишь упав на него. Верх совершенства.
- А ты видел ее ноги? – вторит ему Гарри.
- О да…
- Да это ж Транссибирская железнодорожная магистраль!
- Откуда ты знаешь про Транссибирскую железнодорожную магистраль? – удивленно спрашиваешь ты, потирая ушибленную коленку.
- Так ведь она похожа на твои ноги.
- Такая же кривая?
- Такая же длинная, глупышка!
Найл берет твои ноги и кладет их на себя.
- Парни, вы придурки, - глубокомысленно изрекает он.
- Что это вдруг?
- В нашей девочке важны не только внешние данные и ее ноги, хотя не отрицаю, что они прекрасны. Главное то, что она добрая и умная.
- Что касается меня, это минус. Ибо такую барышню очень сложно охмурить, - заявляет Стайлз.
- Да брось ты, Гарри! Ты и сам скоро поймешь, что гуляния – гуляниями, а любить нужно таких девушек, как наша красавица. Вас она не выберет, потому что вы два неадеквата, а вот я…
- … заставишь ее готовить тебе каждую минуту, - продолжает за Найла Луи. Они с Гарри дают друг другу пять. – А что ты скажешь, Лиам? В чем она идеальна для тебя?
В этот миг четыре пары глаз устремились на Лиама. Он сидит и с незаметной улыбкой наблюдает за вашей болтовней. Ты смущаешься и опускаешь взгляд. Что он скажет? Да что тут вообще можно сказать?
Возникает давящая тишина, и ты готова провалиться под землю, лишь бы перестать слышать ее. И вот Лиам говорит:
- Она идеальна во всём.
Спустя полчаса ты провожаешь парней. Лиам задерживается и говорит, что догонит их. Они, все поняв, быстро сматываются, и даже не язвят.
Ты, как ни в чем не бывало идешь убираться на кухню. Но Лиам идет следом и говорит:
- Я хочу кое-что сказать тебе.
- Да, что такое? – ты вскидываешь брови и натягиваешь убедительную улыбку.
- Я ревную тебя.
- Что? – ты замираешь на месте и не можешь отвести взгляд от светло-карих глаз.
- Я не могу терпеть это. Эти полгода тянулись для меня вечно, и я тысячи, миллионы раз пожалел, что сказал тогда те слова. Всякий раз, когда я видел твое лицо в окне скайпа, всякий раз, когда слышал твой голос, читал твои сообщения, … я хотел только одного: вернуть то, что было. Теперь я боюсь спросить, остались ли в тебе те чувства, которые ты испытывала ко мне. Потому что мне мало просто обнять тебя при встрече в аэропорту. Мне мало этого. У меня в душе все горит. Я веду себя, как глупец. Я ревную тебя даже к парням, это ведь бред… Но не могу иначе. И сейчас больше всего на свете я хочу…
Ты делаешь шаг и касаешься руками его груди, накрываешь его губы своими. И это лучше всего того, что ты испытывала в жизни. Чувствовать его безграничную радость, которая с лихвой отдается на губах. Он покрывает короткими, быстрыми поцелуями твои щеки, нос, веки, скулы, нежно держит руки на твоей талии, приподнимает и усаживает тебя на стол. Теперь ты выше него, и можешь свободно обхватить руками его шею, и это как дурман бьет в голову.
- Как же я скучала по тебе… - хрипло говоришь ты. А Лиам отвечает:
- Я люблю тебя… Идет?
- Идет.
«Квадрат гипотенузы…» - как там дальше? Ты не помнишь.

(via nancychipmunk)

(Остальное тут)

Я умерла.

Подрываешься на кровати от оглушительного ора телефонного звонка. Откуда на твоем мобильном взялся Мерлин Менсон? И почему он горланит свою песню в полночь? Видимо, это Томмо снова подшутил над тобой.
- Да? – рявкаешь ты, не прочитав на экране имя звонившего.
- Привет, крошка.
- Ты на часы смотрел? – злишься ты и выключаешь телефон. Но звонок повторяется снова. – Да что тебе нужно? Стайлз, я слышу по голосу, что ты пьян! Мне не хочется выслушивать тот бред, который ты сейчас начнешь нести, поэтому…
- Открой мне дверь, пожалуйста, - говорит голос на том конце линии.
- Чего? – не понимаешь ты. – Ты где?
- Не могу быть уверен, но вроде бы подхожу к твоему дому, - протягивает Стайлз. Он как-то говорит это грустно и даже обреченно. Ты садишься на кровати, подбираешь одеяло под себя и хмуришься.
- Гарри, - говоришь ты уже чуть более мягко и взволнованно, - что-то случилось?
- Так ты впустишь меня?
- Да, черт возьми, не оставлять же тебя…
Ты встаешь с кровати, поправляешь пижамные шорты, майку, и плетешься вниз по лестнице – к двери. Гарри уже отключился, но ты продолжаешь сжимать в руке телефон. На крыльце слышны тихие шаги, затем раздается звонок, который режет тебе по слуху в этой окружающей тишине. Ты открываешь и видишь Гарри не в самом лучшем его состоянии. Заметно, что он пил. Он поникший, печальный, но ему удается выдавить из себя улыбку. Ты пропускаешь его в дом и ведешь в гостиную. Он усаживается на диван и ничего не говорит. Ты, потоптавшись немного, садишься рядом с ним, поджав одну ногу под себя, и осторожно спрашиваешь:
- Гарри, что случилось?
- Решил навестить свою боевую подругу, - отвечает Стайлз.
- Боевая подруга рада, но хочет знать, что привело к ней ее товарища в столь позднее время?
- Видишь ли, - Стайлз переводит взгляд на тебя, - сегодня я проснулся и понял, что в моей кровати лежит девушка, имя которой я даже не знаю.
Ты морщишься, и Гарри это замечает. Он продолжает:
- Не поверишь, но у меня было то же выражение лица. Впервые я не испытал удовольствие от того, что так удачно подцепил очередную глупышку.
- Мне всё еще непонятно, к чему ты ведешь.
- Да к тому, что меня никто не может полюбить, - выдает Стайлз и откидывается на спинку дивана. Ты ошарашено на него смотришь и говоришь:
- Глупости, это не так. У тебя ведь столько поклонниц, и каждая из них…
- Каждая из них любит мою популярность и мою внешность, - отмахивается Стайлз. – Конечно, так оно и должно быть, но иногда мне становится как-то паршиво из-за этого.
- Гарри… - ты прикусываешь губу. – Когда-нибудь ты встретишь ту единственную, которая полюбит тебя, как Гарри Стайлза, а не как парня из группы One Direction. И, я точно знаю, этой девушке можно будет позавидовать. Ведь ты сделаешь ее самой счастливой на свете. Просто нужно пока подождать.
- Ты правда так думаешь?
- Нет, Стайлз, я просто несу сонный бред, - ты всплескиваешь руками и улыбаешься. Гарри смотрит на тебя тем своим очаровательным, проникновенным взглядом, который ты наблюдала у него очень редко. – Просто ты в следующий раз не хандри так сильно по этому поводу, иначе заработаешь цирроз печени или язву желудка. Алкоголь – дело темное.
- Вы там в Росси все такие умные? – смеется Гарри.
- Мы там в России просто знаем все это на собственном опыте, - шутишь ты и наклоняешься, чтобы обнять Гарри. Он долго не выпускает тебя из объятий.
- Назови мне тех людей, которые, как ты считаешь, любят меня, – низким, с хрипотцой голосом спрашивает он.
- Твоя семья, мальчишки, - не задумываясь, говоришь ты.
- А ты?
- Если бы не любила, не пустила бы в такое время к себе домой, - ты отстраняешься от Гарри. Но судя по всему ему мало такого ответа. Он многозначительно смотрит на тебя, приподнимает одну бровь и уточняет:
- И все же?..
- Да, я тоже тебя люблю, - закатываешь ты глаза. Тут Гарри поднимает руку и берется за кончик твоей растрепавшейся косички. Он внимательно смотрит на нее, и теребит в пальцах. Ты чувствуешь, что твое дыхание учащается, по спине пробегают мурашки. Почему-то нет сил отвести взгляд от его зеленых глаз. Стоп, сердце, успокойся! Это же Гарри, просто друг, просто друг… И вот он усмехается и смотрит тебе в глаза, отпускает косичку и проводит пальцами вниз по твоей шее, по плечу, зацепляет тесемку майки, и нечаянно роняет ее с твоего плеча. Настолько интимный жест, что будь ты какой-нибудь барышней из французских романов, точно грохнулась бы в обморок.
Стайлз облизывает губы и собирается что-то сказать, но ты опережаешь его:
- Сейчас принесу тебе подушку и одеяло, будешь спать тут. Если ночью приспичит блевать, то, прошу, не промахнись мимо унитаза.
Ты идешь в кладовку и несешь в гостиную постельное белье, стелешь его на диван, пока Стайлз снимает одежду и складывает ее в аккуратную стопку на столе. Когда ты поворачиваешься к нему, на нем остаются одни только черные трусы. Ты фыркаешь и отводишь взгляд. Гарри весело добавляет:
- Я красавчик, а?
- Иди спи, красавчик, - хмыкаешь ты и указываешь рукой на кровать. Стайлз подходит к тебе и прежде, чем ты успеваешь среагировать, обнимает. Насколько странно чувствовать тепло его обнаженного тела. Ты упираешься руками в его грудь и говоришь:
- То, что ты пьян, еще не значит, что можешь обниматься со мной в полуголом состоянии. Ты толкаешь Гарри на диван и сама накрываешь его одеялом, пребывая под его бдительным взглядом. И почему-то ты не выдерживаешь и говоришь:
- Мы же друзья.
- Друзья, - с улыбкой подтверждает Гарри. – И мне это нравится. И нравится то, что я с уверенностью могу сказать, что люблю тебя, крошка.
Эти слова действуют успокаивающе, ты наклоняешься, чмокаешь Гарри в щеку и идешь к себе в спальню. В тот момент, когда ты выключаешь свет в гостиной, Стайлз говорит:
- Отличный вид сзади, детка.
- А он и спереди ничего, - весело откликаешься ты.

(via nancychipmunk)

(Остальное тут)