Не алё

короче пошли в кино
ты мне нравишься
у тебя потрясные волосы
я люблю тебя
а ты бы согласилась со мной жить?
жениться?пошли поженимся
заведем котенка и игуану
и собаку, и ребенка, и кого захочешь
я понравился твоей маме?
я бы променял на тебя всех своих друзей
перезвоню, я занят
встретимся завтра
нам стоит расстаться
я не люблю тебя

Жизнь несправедлива и это проверенно: Ты мне снишься, а я тебе нет, к примеру.

Пока они пьют, веселятся, грызут других, я вроде бы отключаюсь - перезагрузка, и хочется написать тебе спьяну стих, отправить его, на английском или на русском в какой-нибудь очень ломаной смс, пришедшей тебе частями в четыре ночи, и фотку бутылки рома прислать в довесок - мол, сам понимаешь, чего ты от пьяных хочешь…
Срываются, суки, и портят здоровым жизнь, влезают без мыла в память и ворошат, пока они пьют я стараюсь себя заткнуть, порвать этот бред на сотню недостишат.
Но видишь - без смысла. Слова все бегут, бегут, какие-то догонялки по форме бреда. (Но радуйся, что вот так - что сижу и лгу, а то ведь возьму ветровку, сорвусь, приеду&hellip ;)
Хотя от последней встречи такой мороз, что хочется попросить - довези в дурдом, а? Вот я научилась пить, очень много пить. А хули, скажи мне, толку с пол-литра рома?Хотелось не так - в душу бережно не плюют. Но если уж вышло - то не обмани с концовкой.
Пока они пьют, я сижу и тобой блюю. Без всяких растворов малиновой марганцовки

и поэтому было вдвойне больнее, когда
полюбила милого
присмирела, угомонилась, обабилась
отреклась от всего, что имела
прямо как в книжках про любовь
написано
и пришла к нему, мол давай
плодиться и блага себе наживать
земные
вот тебе моя вера, вот обожание,
вот готовность броситься
и порвать за тебя глотку любому
встречному.
он смотрел на меня как на дуру, сказал
" ебанутая? я вообще-то тебя
не планировал
у меня тут расписано всё
в рассрочку и за наличные
и зачем ты мне тут
ты же вообще
бесплатная.
даже если я захочу тебя -
ну какая любовь с тобой,
совместные походы в парки
и за покупками?
оглянись, родная,
ведь ты же только пиздец вокруг себя
множишь и с наслаждением
генерируешь

я такая романтичная к тебе пришла - вся из одуванчиков и ромашек,
говорила "люблю", говорила "сердце", и что-то ещё там такое,
как девочки, знаешь, которых в душу ещё не ебли.
а теперь мне не страшно.
вообще ничего не страшно.

я теперь действительно всё узнала
о любви.

"В человеке не должно быть дна. Ты знакомишься с новым человеком и ныряешь в него. Есть те, в которых глубоко, и ты купаешься в них, наслаждаешься новыми ощущениями, новыми знаниями, новым опытом. Но в самом себе ты знаешь, что однажды и у этого глубокого человека ты нащупаешь дно, и будет ли достаточно имеющейся глубины, чтобы остаться? А есть мелкие люди, ты заходишь в них как будто в ручей и сразу чувствуешь дно. Ты выходишь из них быстро, безболезненно, без эмоций и легко идёшь дальше, будто их и не было никогда. Глубокие люди запоминаются надолго. "

"В человеке не должно быть дна. Ты знакомишься с новым человеком и ныряешь в него. Есть те, в которых глубоко, и ты купаешься в них, наслаждаешься новыми ощущениями, новыми знаниями, новым опытом. Но в самом себе ты знаешь, что однажды и у этого глубокого человека ты нащупаешь дно, и будет ли достаточно имеющейся глубины, чтобы остаться? А есть мелкие люди, ты заходишь в них как будто в ручей и сразу чувствуешь дно. Ты выходишь из них быстро, безболезненно, без эмоций и легко идёшь дальше, будто их и не было никогда. Глубокие люди запоминаются надолго. "

я, говорит, тебя не люблю и не вижу смысла это скрывать; и вот если в другой дьяволёнок, то в тебе этих демонов рать, и пришли они все с тобой, бедняжечкой, воевать, ну какая, какая тебе любовь, облачка из ваты, мосты из радуг; ну тебе ведь в ад без конца проваливаться и падать, ты, конечно, в этом не виновата - только мне это всё так чуждо и так не надо.
я, говорит, не хочу быть с тобой и, наверное, потому, что тебе одной будет правильнее идти сквозь тьму; потому что каждому бог при рождении отсыпал мук - и нести их нужно, конечно же, одному; я и сам-то ронял сотни раз уже с плеч свой крест, подбирал и тащил его снова, себя кляня; если бог где-то есть (а он точно есть), он простит и, надеюсь, поймет меня.
я, говорит, уверен, что любишь меня сильнее, чем стою Я; от любви твоей, безумной и дикой, не устоять - ты же ведьма, ты ведьма, ну или святая, не знаю, кто тебя разберёт; но с тобой я как будто бы плавлюсь, таю, как лёд по весне - но ведь я не лёд; не хочу я быть льдом, для меня оставаться цельным и одиноким проще, и жить в броне; вот поэтому отдавай любовь свою всякому, но не мне; я не знаю, что делай - но больше не трогай, не трогай моей брони, поклоняются сотни тебе, но я-то ведь не они, и уж лучше гони, ей богу, гони от себя, гони; забывай меня, вспоминай, как вольно и сладко тебе без меня дышать.

я тебя не люблю, говорит, и нечего тут решать.

"ей просто нравилось, чтобы люди думали о ней плохо. а на самом деле она была мягкой, как зефир. "

— Ф.Флэгг "Жареные зеленые помидоры в кафе "Полустанок"

Ну вот опять "Ты очень крутая". Через месяц он признается мне в любви, а я такая "Спасибо, мне очень приятно". Все как обычно.

"Сколько измучено дней. Нам следовало расстаться раньше.
Сегодня холодный зимний день и я вспомнила, совершенно случайно, твоё тепло. Твой запах. Твои руки…
Нет, точно не люблю.”—

Малена Край "Последнее короткое письмо"

"Соседка курит в окно вечерами. И такой у неё тонкий силуэт, сразу понятно – не замужем, и не хочет. Ещё у неё железная дверь и анонимные минотавры бьются в эту дверь рогами, все в розах притом. И всё это вечерами.
Вот так курить в окно, целить дымом в Козерога и пахнуть кофе на всю улицу для мужчин очень обидно. Сразу хочется разогнаться, выбить дверь рогами и разбросать по чистенькой её квартирке заповедных носков, трусов в мелкий огурец, и телевизоров с евроспортом.

Слава Сэ
" Бронхиальное. Вокально-эротическое"

он говорит мне: "ты давишь, ты душишь,
не позволяешь подняться с колен.
ты как злой смерч, разрушающий душу,
ты как девчонка из рода Болейн,
та, что стремилась к губительной власти,
Анна. вы с ней так чертовски похожи
взглядом, осанкой, изысканной мастью,
сетью артерий на тоненькой коже
и мастерством затуманивать разум,
дёргать за нити желаний своих,
тщательным жестом, продуманной фразой
хитро сплетать всё в блестящий блицкриг.
ты как зима или поздняя осень.
Генрих восьмой околдован, взят в плен,
но королю лучше было бы вовсе
не повстречаться с проклятой Болейн".

он говорит мне: "ты ведьма, ты ведьма,
ты мне и морфий, и пуля в висок.
цвет твоих глаз – восхитительный вермут,
губы твои как гранатовый сок
будут кошмарными снами мне сниться
и нагонять прямо к сердцу мне мрак.
вот твои пальцы. вот шея. ключицы…
я одержим, как безумный дурак.
ты не со мной, но ты всё ещё близко.
Генрих в шестнадцатом веке проблему
просто решил. на измятой записке –
выписать меч и казнить королеву.
лучшие женщины смотрят в глаза нам,
что бы мы с ними ни делали грубо.
силы во мне – так, на донышке самом,
но ты свои чуть дрожащие губы
кривишь в ухмылке, когда впору плакать,
и до конца непокорен твой вид".

я хохочу на им созданной плахе.
он говорит
говорит
говорит

ну, какая может быть песня,
захлебнуться бы своим воем,
если даже одному - тесно,
а вдвоем - тогда тесней вдвое.

если сдерживаться нет мочи,
если было бы что сжечь - жгла бы,
если учишься реветь молча,
чтоб не трогали в метро бабы.

если водки бы глотнуть - махом,
чтоб больное обожгло горло,
если всё потом послать нахрен,
подыхать - так подыхать гордо.

и душой бы забивать гвозди,
всё равно вместо неё - панцирь.
и с усилием жевать воздух,
застревающий комком - в пальцах.

и забыть бы навсегда робость,
и кричать - а вам слабо, ну-ка?
и смеяться - улетев в пропасть.
отпустить забыв твою руку.

помнишь, как ты клялась себе хоть одну осень прожить без драм. как обещала ни-ког-да не возвращаться, начать с чистого листа, стать мудрее, циничнее. обещала, что всю любовь свою вытряхнешь и прополощешь, чтоб ничего от нее не осталось. обещала себе ложиться спать вовремя, быть доброй, улыбаться и не грубить.
помнишь, как обещала отпускать, выбрасывать, провожать с легкостью, чтоб перроны не стояли комом в горле, чтоб люди всегда уходили из твоей жизни запросто и безболезненно, потому что в разлуках ведь нет ничего удивительного.
помнишь, как ты хотела в одно утро проснуться другим человеком, чтоб ничего от прежней тоскующей тебя не осталось. чтоб прошлое когтями не царапало, а будущее не тускнело рассветной пылью.
и ты клялась, что все исправишь. не будешь больше такой наивной, все мечты свои скинешь пылиться на антресоль, потому что они так больно разбиваются, а у тебя больше нет сил слушать этот звук.
да, ты много что обещала. а теперь гляди на себя: снова сидишь на коленях и рассказываешь про то, как ты обожаешь грабли, влюбляешься в палача, считаешь шаги уходящих от тебя людей, дышишь стихами, топишься в мыслях. ты опять впускаешь в свое сердце самозванцев, проносишь через себя печали, предательства, ножи из рук друзей, тоскливые понедельники, болезнетворные расставания. ты вновь находишь человека, за которого переживаешь больше, чем за себя, и опять не находишь себе места, мечешься, лезешь на рожон. ты такая неугомонная, и жизнь тебя ничему не учит. вновь протягиваешь руку утопающему, наивно думая, что он не затянет тебя в болото. даже после тысячи обманов ты все еще веришь в людей, любишь их, бросаешь им свое сердце в почтовый ящик, потому что тебе и предложить-то больше нечего. ты теряла все, что угодно, но веру - никогда. и вместо того, чтобы черстветь, грубеть и взрослеть на фоне всех своих печалей, ты почему-то взращиваешь весну, веришь в чудо и в то, что в этом мире еще всенепременно можно найти “свое”.
и ты не сдержала ни одно из своих обещаний. погляди - ты опять все та же - чувствуешь и поешь. и никуда ты от себя, вечновлюбленной, наглой и безголовой, не денешься, хоть заобещайся.
и я даже не знаю, дура ты или просто живая. или осень без драм, и правда, не существует