Onlypain

Дай мне сил.

А все, оказывается, не так страшно, как я думала. Я могу почти все, все, что я могла и раньше. Я могу, не обращая внимания на все это, закрывая глаза, жить. Только, скорее, не жить, а существовать.

Еще вчера солнце светило куда ярче,
А мы любили куда больше.

А Вы в последний раз так громко промолчали,

Так стойко выдержали паузу "уйти",

Я слышала, как в вашем сердце жалобно кричали

Чайки: "Счастливого пути".

А вы в последний раз так трепетно

сжимали мои руки,

Так глубоко дышали в воротник,

Я видела, Вы-стойки и упруги,

Как мир, как молодой тростник.

А вы в последний раз смотрели на витрины,

На яркие огни, но не в глаза.

Я знаю, в мире нет такой вершины,

Чтобы заставить вас поверить в чудеса.

А я в последний раз не сдавливала плиты,

Внутри себя скрывала голоса.

Мы встретились, как звонкие магниты,

Расстались, - как пустые поезда.

Между нами километры стихов,
Между нами океаны тоски,
С тебя хватит по гроб громких слов,
С меня хватит надежд на куски.

Без пустых объяснений и слёз
Мы теряем нас просто так,
А я думала, что всё всерьёз,
Что всё в наших с тобою руках.

Между нами обиды стена
И молчания океан,
Настоящего глубина,
Та, в которой ты тонешь сам.

Когда выйдешь сухим из воды,
Престанешь о прошлом жалеть,
Не читай мои стихи,
Чтобы снова не заболеть.

Я без тебя не то, чтоб не могу,
Могу, конечно, только по-другому.
Прожить всю жизнь, как будто набегу,
Меняя адреса, себя, знакомых.
И снова стану мало замечать,
И каждый день, как будто бы по кругу.
Быть может, стану больше понимать
И вспоминать, как мы близки друг другу.
Ты без меня не то, чтобы умрешь,
Ты будешь жить, но только уж иначе…
Когда под вечер никого не ждешь
И от тоски о чем-то редко плачешь.
Мы друг без друга можем, это так,
Но только, понимаешь, по-другому.
Ведь счастье не какой-нибудь пустяк,
И это счастье - знать, что ждешь ты дома.

А помнишь, было всё не так?
По-другому. И руки чуткими касаниями дали жизнь,
Теперь держись, с тобой тесно в этой комнате,
Нечестно после столького вот так об этом говорить, но…
Нам по отдельности парить.
Подарив вечную свободу мы сможем боготворить друг друга.
Пока не поздно, уходи.
Вдохни чистого воздуха и как-то иначе проснись завтра утром

закрой глаза и посчитай до ста,
я попробую от тебя спрятаться,
я успею исчезнуть, может быть, навсегда,
у тебя всё вскоре наладится.

ты, возможно, будешь сначала искать,
вспоминать меня с сожалением,
и стихи мои даже начнёшь читать
с каким-то новым рвением.

потеряй меня, брось, постарайся забыть,
увеличивай расстояние,
если ты не умеешь меня любить,
начинай считать на прощание.

А ты знаешь, что нет.
Нет ничего на свете.
Знаешь, как больно вслед,
идти за тобой.
На мостовой —
играют дети.
А ты знаешь,
что я,
я отреклась во имя.
Во имя…
Солнца, огня —
Во имя Тебя —
Идола и кумира.
А получила тьму.
Тюрьму и пожизненный срок.
Серый, удушливый смог,
и лицо без улыбки.
Ты оказался уж очень прытким.
Живо сменил святой лик,
на дьявольское обличье.
Конечно,
ведь ты же так не привык.
Конечно,
здесь все —
безуспешно.
Эта станция —
не для двоих.
Эта станция,
с пометкой —
" Конечно".
Но ты —
все равно мой родник.
Помнишь,
как в сказке той?
Родник со смертельной водой.
Ты слышал?
Нет ничего на свете.
Кроме той мостовой,
на которой играют дети.

Лукерья Остерман

Для тех, кто парит над бездной,
Когда любая помощь бесполезна.
Это как гулять по оголённому лезвию,
Просто история одной болезни

И так который день, и так которую ночь

что эта карусель, мне кажется, уже не кончится

Да, я знаю: тебя не будет. Тебя не будет ни на улице, ни в ночном электрическом шорохе фонарей, ни в выражении лица, когда читаешь меню, ни в улыбке, смягчающей вагонную тесноту подземки, ни в книгах, данных тобой, ни в "до завтра".

Тебя не будет ни в моих сновидениях, ни в моих-непривычных тебе-испанских словах, ни в номере телефона, и в цвете перчаток-тебя не будет. Любимая, я буду сердиться-не из-за тебя, буду покупать конфеты-но не для тебя, буду ждать на углу-но не ты придешь, буду произносить слова, какие только придут на ум, буду съедать то, что принесет официант, и буду видеть сны, какие будут мне сниться, но я знаю: тебя не будет-ни здесь, во мне, в камере-одиночке, где я ещё удерживаю тебя, ни там, в мотке мостов и улиц. Тебя не будет-нигде, нисколько, ты не станешь даже воспоминаньем, я буду думать о тебе-но думать о тебе: лишь тщетно пытаться вспомнить тебя.

Хулио Кортасар

Прошу тебя, только себе не лги,
Ты пол меня, я пол тебя, но мы не целое.
И не друзья и не враги…
Я твой недостаток, Ты Моя Вселенная

А твоего солнца хватит
на десять Африк.
А твоего холода —
на несколько Антарктид…

Роберт Рождественский