Все никак не прекратится. 2009й все еще преследует меня, и я все каждый раз открываю этот блог, и думаю, что же не так со мной, что я не могу сказать "я всё, пойду уже где-то еще эти эмоции пережевывать".
В этот раз умер человек, который регулярно шастал по улицам, на которых я бывала, читал на биты людей, которых слушала моя любовь и просто был самим собой. И потому больно, что умер. Прицеплен к столькому, что я вот даже текст не могу сделать ровным сейчас, настолько все сыро и промозгло в голове.
Я поорала в подушку. Поплакала. И пошла делать завтрак. Мужу, который живет в стране, где этой музыки нет. Моих людей нет. Этому моему прошлому даже не к чему прицепиться среди тех, кто тут. Они на всю мою музыку кивают и забывают.
И бывают, поэтому, моменты, когда Муж в своей вселенной. Я вдруг понимаю, что прошлое вынесло меня в мою. И он жаждет понять, думаю, даже понял бы, если бы я его протащила о каждой улице, ставя все те же треки, переводя, фотографии каждого показывая, говоря, почему кто мне как был близок тогда и как стал чуть дальше, но все еще близок теперь…
Но ту, прошлую, жизнь, которую я не уложу в один рассказ длинной в неделю даже, он не проживет. Глубины трагичности этого моего момента, без этого не понять. Помощь ту, которая мне нужна, не оказать.
Мне надо как в старые времена: не спать, всех к себе позвать, виски где-то найти, выпить чуть, проговорить до утра. Завтра повторить. И так до тех пор, пока все мы не отгорюем.
ТУТ. ТАК. НЕ. ДЕЛАЮТ.
Тут идут к терапевту. Тут знают, что прошлое — это прошлое. Тут они за обедом обсжудают, что кто-то из близких знакомых, поехал в Перу и там пропал полгода назад, а вот вчера только узнали, что оказывается, погиб в автокатастрофе. Потому, что тут может сдохнуть кто угодно, и похороны не всколыхнут при этом эмоции толп скрытно горюющих неделями по тому, кто стал воспоминанием.
ТУТ. ПРИНЯТО. ОТПУСКАТЬ.
ТУТ. ПРИНЯТО. ЖИТЬ.
Вот и живу. Обложку приложить не могу, потому что нет ни черного шоколада, ни кофе, а без них я хреново выбираю обложки.