Karl mag Katzen

за первое полугодие студенческой жизни я научилась пить кофе при ходьбе со скоростью 5 км/ч, чертить графики по микре на салфетках в метро, читать в транспорте и вникать в прочитанное наконец, решать интергалы на телефоне, обходиться без сна и супа на обед, обходиться без утюга и стиральной машины, без личной жизни и секса, пить водку из с вином и яичницой из фляг с логотипом СССР, между прочим, научилась лазить в окно и вылазить из него тоже научилась, правда не без синяков и порванных коготок

в свободную ты мечтаешь о подушке и тишине, а не о вечной любви

прошла депрессия и бессоница, экзистенциализм сменился полным трэшем, вконтакт личным сайтом с расписание БГЭУ

когда мне было лет еще меньше, чем сейчас, я пошла в школу. в школе было не то, что в садике. у меня были знатные кудри, портфель из москвы, я умела читать, писать и решать в столбик. в школе я быстро поняла, что моя игра в социуме рискует быть всегда в минусе. и я начала просить. не у бога - я из семьи атеистов, не у высших сил. а у пожалуйста. я говорила: пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пусть этой девочке будет плохо, очень плохо, пусть ее все бросят, у нее выпадут волосы и зубы и никогда не будет таких бальных платьев. я была маленькая, незлая и очень плохо просила. я просила и засыпала, потому что просила всегда во сне.
потом мне захотелось любить. я помню те ночи, когда я лежала, стиснув зубы и умоляла пожалуйста подарить мне любовь, первую, настоящую, чтобы в жилах стыло и мурашки по бедрам. мне было дано. это один из самых удачных запросов к пожалуйста, потому что через страшные муки любви я познала такую немалую часть себя, что до сих пор недоумеваю, как мне удалось. потом я захотела жить одна. и я стала жить одна почти сразу же. потом мне захотелось человека н, потом бла-бла-бла, а потом человека икс, оба этих мужчины/мальчика прошли через мою жизнь, как вода сквозь пальцы, но я знаю, что какая-то их часть всегда будет обращена ко мне. значит, было дано. потом мне захотелось очень много других вещей: жизнь стреляла из воздушной пушки в меня всем, о чем я, сжав кулаки под одеялом, просила, нет, умоляла на коленях несчастное, заебавшееся меня слушать пожалуйста. мне везло во всем: я ехала, куда хотела, все происходило, как я хотела, все вокруг будто бы были запрограммированны на мой лад, я почти не испытывала досады проигравшего. мне все было дано. однажды я попросила несовместимого с жизнью: так называемого высшего знания. высшее знание, за которое я уцепилась пальцами еще в америке, протащило меня буксиром через год по камням и гравию. я ругала себя: зачем ты просила, получила, дура, так смотри, не сдохни. чуть не сдохла. в этом марте/апреле. как я все-

IQ - 156

SQ - 58 (three times as many people with Asperger Syndrome score in this range, compared to typical men, and almost no women score in this range)

Aspie Quiz - 144

AQ - 32

BAP - 129

Alexithymia Scale - 126

мое тщеславие меня погубит! могла не замечать, могла пройти мимо и ни слова

но нет же! андрей здесь, андрей там

Андрей передо мной

вписки, выписки, наливай и сваливай, еще одна твоя не она,
валиум, завали, прозак, зрачки тихие такие, зачем, Господи, зачем
ты меня еще помнишь. а я стала ничем, красивым таким ничем, белокурым. обо мне
больше в больничном листе, и если ты знаешь мои стихи, ты ничего обо мне не знаешь.
не Блок, а блок сигарет расскажет, как вываливается грусть из сердечной мыщцы,
как тело слетает нормально так после первой затяжки, стонет где нужно, бросается
на кухню босиком за тобой, втискивает пощечины в ленолиум, вывихнутые выходные,
недоеденную скучную овсянку, всё своё обветренное нутро, неспетое аутро, etc.
понимаешь, самое больное - это когда уже ничего не болит, а ты еще ребенок.
в память врезалась не машина, прооралась и все зашила, как узко и деревянно
смеялись на потертых партах, нервы, орви. отпечатавшаяся в снегу шея двора,
свернутые лопатки у глухой стены, у слепой весны, обещай ударить вместо поговорить,
и утром… это… уезжай, пожалуйста.
хэй, небо, я бы тоже кинула в тебя снегом, но у моей жизни болит живот.
весна складывает вдвое на теплой постели, память вышивает крестиком
на цепочке, улицы в марте как после лоботомии - с капельницей дождя,
серыми венами, вспоротыми такси. исколотый зонтами воздух и тротуар,
тротуар длиннее ресниц твоих, длиннее траура по башням-близнецам.
им смешно, милая улица, они гладят тебя
каблуками по голове и ступают, тупые, прямо в затвердевшие лужи.
на самом деле, я бы тоже на твоем месте приложила бы их льдом с крыши,
но вместо этого прошу - найди мне место внутри, м?
так обидно за каждую выщербленную поцелуями щеку, за долги и ложь,
за любое незнание, что сказать, за непротянутую руку, даже банальное
невнимание как пневмония. каждый новый человек у меня - моя будущая
сдохшая сказка, будущая ночь с тихими зрачками, вписками, выписками,
наливай и сваливай, каждый новый человек - еще один мой не ты.