С гордоподнятым факом

В современном глянце, меня заебала мужская мастурбация на фото брюк, татуировок, авто и мышц. Я, конечно, хипстер, но не долбоеб, извините. Где настоящие мужские ценности? Где пердеж, пиво, поджоги, пьяные драки и испражнения? Что за хуйню вы тут устроили? И вот только давайте без умного бабьего анализа настоящих мужчин. Пошли нахуй, со своими цветами и правильным теребением клитора. Нахуй.

Эти грязные мысли,
Не торопись осмыслить,
Я научу тебя ходить по воде,
И ползать по стенам,
Я поселюсь у тебя в голове,
И ты научишься пользоваться феном…

ниоткуда с любовью, надцатого мартобря,
дорогой, уважаемый, милая, но неважно
даже кто, ибо черт лица, говоря
откровенно, не вспомнить, уже не ваш, но
и ничей верный друг вас приветствует с одного
из пяти континентов, держащегося на ковбоях;
я любил тебя больше, чем ангелов и самого,
и поэтому дальше теперь от тебя, чем от них обоих;
поздно ночью, в уснувшей долине, на самом дне,
в городке, занесенном снегом по ручку двери,
извиваясь ночью на простыне —
как не сказано ниже по крайней мере —
я взбиваю подушку мычащим "ты "
за морями, которым конца и края,
в темноте всем телом твои черты,
как безумное зеркало повторяя.

(с) Иосиф Бродский

да тебе ли это не знать,
как он любит язвить и звать
в гости, ночью уж после трёх?
когда, чтобы его обнять,
нужно сделать глубокий вдох,
" чтоб ты сдох".

а ему ли не всё равно,
от того, как твоё нутро?
спицей в горле, да поперёк,
потому что таких полно,
ты с ним - тающий сахарок.
не уберёг.

и мне не стать чертовой блондинкой,
не прекратить курить на чердаке.
и слушать зажеванные пластинки,
носить заученные стихи в рюкзаке.

и мне не стать для тебя самой лучшей,
прости, я завтра снова напьюсь.
ты там только пожалуйста, нормально кушай,
а я любимым роком отравлюсь.

мне ведь не стать твоей хорошей,
не гладить рубашки тебе по утрам,
не чувствовать, что любишь меня, кожей
эх, мне бы сейчас дорОгой к докторам.

мне не звонить тебе каждый вечер
и не удостовериться, что все хорошо,
так какого черта ты в моей жизни отмечен
мне уже истерически смешно.

нам бы еще дружить/ давать друг-другу советы
и вместе шляться по проспектам,
мне ведь не готовить тебе вкусные котлеты
и не сдувать с куртки жуткого пепла.

мне ведь не стать твоей милой девочкой,
не вырвать пирсинг с языка,
не гладить брюки тебе стрелочкой
и не будить поцелуем твои глаза.

не прекратить мне уже НЕ доверять людям,
бывает, я очень громко ночами вою.
мне не отдать свою душу судьям,
мне лишь быть твоей пустотою.

Я хочу блевать. Наверное я влюбился. Ладно, я просто в очередной раз нахуярился

Было 8 утра и нас все еще неистово перло
хотя час назад казалось, что уже попустило
эту дрянь нам подогнали химики с авиамоторной
обещая эйфоричный приход без особого стима
но, по ходу, юные менделеевы что-то напутали
переборщили, передержали, недоочистили
ну а мы же до кайфа жадные, да еще ебанутые
сразу снюхали грамм в пятерых, вот такие делищи
было 10 утра и нас все еще неистово перло
голова разрывалась, изо рта доносились лишь стоны
стало ясно - живые скоро начнут завидовать мертвым
и квартира наполнилась чем-то ужасным, холодным, свинцовым
паранойя сменилась покоем, все застыло, как в морге
вместо паники стало светло, безразлично, но мерзко
мы смотрели в окно на пылающий в августе город
понимая, что надо сниматься, иначе не вывезет сердце
вечерело, день шел на закат, но нас все еще перло и перло
потерялся счет суткам, часам и минутам, наступила усталость
я дополз до аптечки, и блистер с сильнейшим снотворным
разлетелся по нашим рукам, как небесная мана
когда нас забирали на скорой, я отчетливо помню врача
он прощупывал пульс, матерясь, мол опять эти мерзкие нарки
все что я тогда мог - приподняться на слабых от боли руках
улыбнуться сухими губами в глаза и послать его нахуй
было 8 утра, но не помню ни дня, ни недели, ни времени года
я лежал на больничной кровати затравленным зверем
ошибаться и падать, срываясь на крик, видно это такая порода
у детей, выросших без отцов, на обломках огромной империи

"Когда-нибудь я сдохну и это случится не позднее шестидесяти, потому что я молод душой и не хочу разлагаться морально и физически. И Вы все будете выть и бухать по моему уходу, а я буду сидеть на мокром парапете около Тверской-Ямской и курить какую-нибудь сигарету. И Вы все будете кричать "Горшок, " мудила! Ну как же так…А я буду пускать слезу и считать Ваши победы. Потому что мы победим в этой ситуации. Я уйду в тот момент, когда не успею Вам надоесть. А Вы будете помнить меня добрым словом, за то, что я не надоел и не стал мудаком, зарабатывающим на Вас деньги. Ну, это я про тех позеров с эстрады. Воюющих за морду лица с пластикой. Лишь бы проторчать побольше на сцене за мешок зелёных. Я всё делал для Вас. И Вы со мной всегда. Мы ж одна большая семья, и это логично и естественно, что Вы будете ныть по мне. Да не надо ребят. Мы же ещё увидимся. Только живите. А я подожду… "Михаил Горшенев.

Снова я себя ненавижу….снова излёты сносят мне крышу.