Эх Маша,Маша

— Ты считаешь жизнь в прошлом своим настоящим. Вот и ошибка. Ничего, все в юности такие. Я тоже крутила глобус, всматривалась — какой город мой? Тот город, где было мое собственное счастье. Потом поумнела, поняла: это место не надо искать на карте. Оно всегда с тобой. Оно и есть ты. Самое нужное, ценное ты всегда носишь с собой, все остальное — только декорации. Чтобы сыграть роль в спектакле, нужно это знать. Найти себя самого, самую сердцевину.

— А зачем ты сам заключил себя в тюрьму? Страдания — не обязательный опыт. Ты живешь так и уверен, что эта жизнь одна только возможная и правильная. Отказываешься представить другой путь. Но у тебя две жизни, три, еще больше: та, которую ведешь, и те, которые пока только в мечтах.

— Бояться нечего. Меняй листья, но сохраняй корни.

— Корни… Это что, самое начало?

— Нет, сынок. Это то, что находится в глубине тебя. Настоящее-то не всегда настоящее. Может быть просто новый день, такой же, как и вчерашний.

В моей голове сбилась последовательность времени, теперь все события я вижу целиком, поэтому не знаю, с какой стороны подойти к ним, чтобы были начала и концы. Чтобы жизнь стала последовательной. Мой самый жуткий страх — я сам. Вернувшись домой, окончательно осознал: хочу впустить новые планы в свою жизнь. Для чего возвращаться в прошлое, если все равно не заберешь тех, кто там остался? Отпустить не значит предать. Переложить воспоминания на самую верхнюю полку сознания, возвращаться к ним со светлыми побуждениями.

Мы разучились разглядывать скомканные пролетающими самолетами облака. Мы стали заложниками эгоцентричных теорий, умных слов, описывающих чужой опыт, идей, выдающих общее равнодушие, бесцветных реалий повседневности. Мы больше не всматриваемся в закаты, нам интереснее рекламное предложение в журнале. Надо бы чаще заглядывать в себя. Для этого не нужно денег или особых условий. Все очень просто. Остановиться и аккуратно заглянуть внутрь, где тихое сердце уже отчаялось нас звать… Но нам проще оправдывать свое неумение жить занятостью. Я и сам такой

Даже ужасные события имеют свои плюсы. Мы оба, потеряв важные составляющие наших жизней, пытаемся вернуться в жизнь.

и позвонить бы.
сказать шепотом что люблю.
только время позднее.
слова сводятся к нулю.
у тебя все так просто.
не нервничай.
все пройдет.
а внутри меня перекресток.
из физической боли и чужих дорог.

знаешь, иногда я думала, что сердце. .оно, как кинотеатр.
когда любишь кого-то..чужого, где-то на 8-ом ряду партера, слева,
образуется пустота.
начинаешь заполнять её чем попало.кем попало.чтобы забыться.
но потом понимаешь:там никогда никому другому не было места-
ты выкупил билеты на все сеансы.

и с каждым днём тебя во мне все меньше, то - нечаянно
прости, что помню все "потом" твои и обещания
и до сих пор им всем я верю как дворняга преданная,
и до сих пор брожу меж стен отёсанных, изведанных
подле которых вместе мы, влюбленные, ступали в лужи.
потом простуженный мне клялся, что я так нужна.

прости за то, что отпустил в последних числах октября.
теперь чужие мы.и я не тот.и ты не та.

забыть тебя, забить, запить и вычеркнуть из памяти.
но все твои черты во мне, как шрам, останутся.
да просто помню разговоры до утра: мечтали
чтоб боги друг для друга нас с тобою создавали.

я знаю, все знают.что это пройдёт.
развяжу.отпущу.доболю.

и в комнате только птицы бумажные.
просто это что-то последнее.
и послушай, пожалуйста, это самое важное:
не поздравляй меня с днём рождения.

выпей.напейся.да только не думай, что я по тебе скулю.
скулю.а ты просто не думай.

Ощущение такое, как когда все главное уже давно закончилось, прошлое оплакано, но вдруг вздрагиваешь от случайного профиля на улице — и все начинается сначала.

Я как потерянный пес, у которого были семья, и вера, и желание отдавать любовь, но все внезапно исчезло. Крыша над головой осталась, еду добыть еще удается. Но нет больше прикосновений своего человека — ничем не заменимых, самых желанных. От этой пустоты начинаешь уменьшаться, заканчиваться, хотя еще бегаешь и вглядываешься. Живешь. Вдруг все вернется. Вдруг. И тогда все пережитое покажется обычным страшным сном. Стоило лишь проснуться, и все исчезло. А ты, дуралей, испереживался, хвост повесил.