прости за эту честность

а я пробовала… знать где он был вчера и сегодня ночью.

не отвечать на звонки и прочее.

не верить мифам про поздние встречи с друзьями.

и постоянно себя контролировать пьяной.

я помню как это биться руками в стены.

кричать что он самый лучший, себе не веря.

держаться за мыслей нитку и водки стопку

и повторять себе: я его не помню.

я верю, что все пройдет - нужно только время.

не вспоминать, не писать, не звать…

может быть и поверю.

буду писать роман. тычась словами в память.

…я буду его писать…

…сначала

пожалуйста, оставайся просто мальчиком-как-дела

мальчиком, в которого я не смогла

с которым я вроде и не была

которого не ждала.

встреть свою девочку

держи ее за руку, гладь по волосам

оставайся всегда собой. делай то, что ты хочешь сам

не верь чужим голосам

доверяй снам

и ее глазам.

а я уже взрослая, я выдержу все звонки

приезды в двенадцать ночи

расставания через час

твои ключицы и позвонки

вся моя жизнь - осколки и сквозняки.

мальчик, когда я умру, тебе исполнится двадцать три.

пожалуйста, оставайся просто мальчиком-без-границ

взглядом из-под ресниц

любовью в режиме "блиц"

в общем, ты там держись.

а я буду

падать

вниз.

вторая глава неистории.

о той, не моя которая.

апостериори.

и это трезвое осознание,

какой же я всё-таки лох:

курить твой любимый парламент,

который, в общем-то, не так уж и плох.

ну, привет, как ты, где ты, с кем ты.

очередные вопросы, очередные невстречи.

только что-то вот без титров эта кинолента.

прокуренные связки.голые плечи.

я немного скучаю, но по сладкому перцу.

ты немного рисуешь, критикуя зачем-то.

и да, тебе врал, всё-таки я не дэцл.

а, наплевать?ну да, тебе не до этого.

я немного не пьяный, ты немного не злая.

я немного тебя узнавать перестал.

ты немного меня и так не узнавала.

а я много передумал про три дня и вокзал.

ты пыталась вписать окружность в окружность.

где всё без углов, чтобы только не встретиться.

я немного забыл про твою равнодушность.

я немного забыл, что ничто не изменится.

и тот грёбаный сон:

я почему-то жил в соседней квартире,

в пижаме с пандами ты тихо курила на лестнице.

а я ошалел, увидев тебя, - сплошная сатира.

ты узнала и плакала, - называется, встретились.

рассказала про трезвых, которым звонила по-пьяни.

рассказала про тех, кого ты спать уложила.

а, ещё про друзей, у которых слова по карманам.

заодно и о том, как меня насильно любила.

как лениво сдавала экзамены, зная не всё ведь.

рассказала про рыжеволосую анну и про просто олю.

и то трезвое, как тебя ни разу не мучила совесть.

и даже про печенье в чае.ведь апостериори.

как платья с джинсами мерила.

как в деда мороза всё же не верила,

да?

и если совсем короче,

то меня не любила ты.

только вот..апостериори ли?

и это трезвое осознание,

какой же я всё-таки лох:

курить твой любимый парламент,

который в общем-то не так уж и плох.

но у нас парламента нету.

поэтому только палл малл.

в общем это, давай я приеду.

ты только скажи мне..куда

Когда они расстаются, не

сбывается ни одно из ее

пророчеств

по поводу его самых

худших качеств –

он все так же остается

суммой своих одиночеств,

она все так же суммой

своих чудачеств.

Они ходят по городу,

делают вид, что целы,

будто не их разъяли на

составные части,

будто они не попали под

дьявольские прицелы

дружеских соучастий.

Каждый спокойно дышит,

не просыпается среди

ночи,

рукою во сне нашарив

излишек пустого места;

весело шутят - так шутят,

впрочем,

из чувства внутреннего

протеста.

Когда они расстаются -

мир остается прежним,

не сходит с орбиты, не

рассыпается в пух и прах;

он остается до

безразличия

безмятежным,

до горечи безмятежным,

до бешенства

безмятежным;

а всё, что было - было

только в сердцах их

да головах

Что со мной? Вероятно,

программный сбой:

мне безвыходно хочется

быть с тобой,

шутить тебе шутки,

крутить – неважно какое –

кинцо,

и смотреть, смотреть без

конца в лицо.

И не думать, что ты –

далеко, ну, а я – в аду:

напеваю здесь морны,

мадиньи, фаду,

заново обживаю лучшую

творческую среду;

засыпаю под утро, в

памяти тщательно

перебрав

все наши встречи – не

предполагается переправ;

любовь – это ключ без

права на передачу,

купюра, с которой никто

не находит сдачи,

и никак, никогда иначе.

С чем сравнить этот рой

безмолвных истерик,

это тихое горе,

всю эту боль?

Ну, представь огромное

море,

и я – берег,

и шумными волнами

бьется в меня прибой:

мне хочется быть с тобой.

мне хочется быть с тобой.

мне хочется быть с тобой.

И ты ходишь с этим

внутри, и веселый

делаешь вид,

мол, когда-нибудь всё

пройдет, когда-нибудь

отболит;

и шутишь шутки другим, и

крутишь другим кинцо –

и не знаешь, в чьё же

смотреть лицо

Не роняйте себя, если вам

изменили,

Если жгучий обман вас

хлестал по щекам.

Не роняйте себя, если вас

опалили,

Клеветой, наговором по

ногам и рукам.

Не роняйте себя, если вы

оступились

И никто не успел вам

подставить плеча.

Не роняйте себя, если вы

заблудились

И не светит в ночи ни

звезда, ни свеча.

Не роняйте себя, если вас

позабыли,

Если ваше тепло не

смогли оценить.

Не роняйте себя, если вас

раздавили,

И, казалось, надежду

порвали, как нить.

Не роняйте себя, если

мало добились,

Если ваша казна оказалась

пуста.

Не роняйте себя, если

двери закрылись,

И несносной покажется

тяжесть креста…

Не роняйте себя, если

сердце разбили,

Если предали вас не щадя,

не любя.

Не роняйте себя, если вас

уронили.

Поднимите себя!

Поднимите себя!

У моей подруги

(нет, вы её не знаете, не у

той)

красота редким образом

сочетается с добротой

и с мечтой о таком же

ласковом, верном муже -

чтоб его окружать заботой,

готовить ужин,

чтобы детки, дом,

чтобы радость, мир и

покой.

Только каждый её

мужчина оказывается

монстром,

даже если выглядит

папой римским;

то злым духом,

распределённым на этот

остров,

то головорезом, пиратом

морей карибских.

Вот он вроде бы добр,

надёжен, и принц - не

кто-то там,

даже рыбу не станет

резать простым ножом;

через пару недель

обнаруживается комната

в тёмной части замка -

с останками бывших жён.

Или - простой, крепко

сбитый, статный,

кулак из жести,

не чурается крепких

словец, не слабак, но и не

невежа.

Только вот по утрам

откуда-то - клочья шерсти,

в коридоре и на пороге -

следы медвежьи.

Или, скажем, красиво

ухаживает, дарит розы,

танцует вальс,

кормит ужином при

свечах, заводит под

балдахин,

шепчет нежно и

вкрадчиво "я без ума от

Вас" -

и улыбка красивого рта

обнажает его клыки.

..А с одним оказалась

совсем беда;

в кои-то веки всё было

"так",

только он исчез,

растворился в воздухе без

следа,

навсегда -

очевидно, серьёзный маг.

Нужно ли говорить, - я

теряла покой и сон,

билась о стену лбом и

сходила с ума от зависти.

— Как ты не понимаешь, в

этом-то вся и соль,

в этом, видишь ли, весь и

замысел.

Оборотень, и что? Ночью

воду не пить с лица.

С некромантом зато не

страшно бродить над

бездной.

Сердцеед тебе показал

бы, как разделывают

сердца, -

господи, неужели не

интересно?!

Я бы тоже вот так жила,

ежедневно меняя лица,

или шлялась по морю,

бросив родне "привет!"

Только мои чудовища все

оказываются принцами -

милыми, добрыми,

без особых примет

Ты смеёшься – как будто

купаешься,

можешь яркою быть и

обычною,

ты умеешь сыграть как по

клавишам

изумление и безразличие.

Ты бываешь усталой и

праздничной,

хрупкой девочкой,

стойкою крепостью,

можешь быть до утра

самой сказочной,

а потом отравить меня

ревностью.

Ты как в фильме

«Кавказская пленница» -

«комсомолка» и просто

красавица,

ты не только из тех – на

ком женятся,

но и куча стихов

посвящается.

Пусть пугают нас

медными трубами,

пусть судьба – как

негодная шкодница,

мы с тобой не боимся

быть глупыми,

у таких, говорят, мысли

сходятся.

Пусть за нас шьют

суровыми нитками,

расставляют свои

междометия,

если в рай я сумею со

скидками –

мы и там обязательно

встретимся…

Идёт принцесса, обходит

лужи

Спешит принцесса

готовить ужин.

Придёт на кухню, поставит

кофе

Дела принцессы не так и

плохи.

Закурит в кресле - увы,

привычка,

Печально глядя на пламя

спички.

Две чашки кофе потом, и

книга

И снова вечер короче

мига.

Погасит лампу - свою

подругу

На службу завтра и вновь -

по кругу.

Мерцает светом вечерний

город,

Идёт принцесса, шагает

гордо.

Ничья - владыка, ничья -

невеста,

Да, да, без трона и

королевства.

Ведь так бывает:

родишься где-то,

Глядишь, ошиблась - не та

планета.

А что нам, людям, для

счастья нужно?

Уютный домик, свое

местечко,

Чтоб пахло вкусно, чтоб

жили дружно

Две половинки, два

человечка…

Чтоб чай с вареньем в

любимой кружке,

Горшки с цветами, диван,

два кресла,

И чтоб на кухне часы с

кукушкой,

И пусть кукуют… так

интересней…

Чтоб телевизор с

большим экраном,

И на диване, укрывшись

пледом,

И чтобы завтра — не

очень рано —

Поспать спокойно… пусть

до обеда…

Чтоб полка книжек,

коробка дисков,

Все то, что греет,

напоминает…

Сидеть тихонько, так

близко-близко,

Такое счастье… А там, кто

знает…

Просыпаешься утром и

думаешь: буду хорошей!

Буду всем улыбаться,

любовь и тепло излучать,

Буду корм выносить для

бездомных собачек и

кошек,

А в критических случаях –

думать и мудро молчать.

Убеждаешь себя: мол,

отныне не буду метаться,

Обижаться, кокетничать,

злиться, ругаться, вопить,

Буду делать зарядку и

день начинать с

медитаций,

Минералкой лечиться и

деньги на отпуск копить…

…Упадешь, обессилев,

зароешься сладко в

подушку,

Проведенному дню, как

обычно, подводишь итог:

Двадцать восемь обид

(две – смертельных) и

ссора с подружкой,

Пять значительных

вздохов и три

демонстрации ног.

Восемнадцать ехидств,

тридцать шесть

шепоточков вдогонку,

Девять сплетен, три кофе

(которых не стоило пить),

Семь бессмысленных

трат, двести пять

замечаний ребенку,

И одно (но большое!)

желанье кого-то убить.

Засыпаешь и думаешь:

завтра… конечно…

хорошей…

Застилают сознание

рваные сны-облака.

Где-то в сердце скребут

коготки голодающих

кошек…

Ничего, ничего… не

забыть бы купить молока.

Привет. Не ждал? Я так и

знала: остывший чайник,

пыль и скука.

Я просто мимо пролетала

и вот зашла, прости – без

стука.

Мне страшно захотелось

чаю – с малиной, медом

или мятой.

И поболтать. О чем? Не

знаю, был не вопрос – "о

чем"… когда-то.

А на плафоне паутинка,

другие шторы,

непривычно.

Ты, говорят, живешь с

блондинкой? Без

комментариев? Отлично!

Еще рисуешь? Не

забросил? Пейзажи,

графика… С натуры?!!

Влезает в рамку? Нет

вопросов. Да-да, согласна:

бабы – дуры.

Давай о чем-нибудь… а

кстати, за книжной полкой

на портрете

В моем малиновом халате

никак она? Мечта поэта!

Какие формы!!!

Поздравляю. Куда уж мне.

Невероятно.

Безумство роз в цветущем

мае! Без комментариев?

Да ладно.

Ну что же, славно

посидели, про чай я,

кажется, забыла.

А хочешь, вместе

полетели, как раньше…

впрочем, пошутила.

Ты извини, была

бестактной. Я не к тому,

чтоб всё с начала

И вовсе не прошусь

обратно, а просто… по тебе

скучала

Мне от тебя остался синий

дым,

невкусный кофе в

скомканной постели,

и «мокрый нос» с окрасом

голубым,

что так любил встречать

тебя у двери.

Мне от тебя остался

венский лес,

вернее, сказки

призрачного леса,

твои стихи по поводу и

без

и милый хлам из

длинных эсэмэсок.

Мне от тебя остался

фильм без слов,

где я с тобой смешной и

лопоухий,

где так наивно верю, что

любовь –

твоё «хочу», не выходя из

кухни.

Мне от тебя остался

лёгкий фарс

нелепых сцен,

несделанных пощёчин,

где страсть, что

выворачивала нас,

запряталась куда-то между

строчек.

Мне от тебя остался

мятый снег…

коньяк открыт… и вроде

всё неплохо…

жаль, лишь подсказки не

осталось мне -

как дальше жить… чтоб

без тебя не сдохнуть…

Среди всего, что в нас

переплелось,

Порой самодовольство

нами правит.

"Казаться или быть?" —

вот в чем вопрос,

Который время человеку

ставит.

Считаться кем-то, или

кем-то быть?

Быть смелым, или делать

вид, что смелый?

Ты жертвовал, творил,

умел любить,

Или об этом лишь вещал

умело,

Робея самому себе

признаться,

К чему стремишься: быть

или казаться?..

Что стоит жизнь в

довольстве иль покое,

Когда ее пытаются лепить,

Фальшивя переделанной

строкою…

Легко казаться. Очень

трудно быть…