прости за эту честность

Раз. Сам себя поднимешь утром с
кровати за уши.
Два. Не спеша открываешь дверь,
закрытую изнутри.
Казалось, что одиноко - это, когда
никого снаружи.
А оказалось, одиноко - когда никого
вну-
Три.

Прекрати.Есть то, что словами не
выразить никогда.
Мое в тебя погружение случилось на
выходных.
И если любовь пустыня-то ты для меня
вода.
А в мире случайных гениев-ты самый
прекрасный стих.
Греховные мысли душат.и верится в
неизбежность
Того, что еще не поздно увидеть глаза
манящие
Но мне, откровенно грустно, какая
фальшивка -нежность.
Стрелял холостыми чувствами, а больно
по настоящему..

Люди приходят - уходят. Меняются города.
Меняются станции, лица, координаты.
Кто-то уходит на время, а кто, увы, навсегда.
Кто остается, а кто разрывает канаты.
Люди приходят - уходят. Запомните - не беда.
Изменчиво всё: закаты сменяют рассветы.
Летнее солнце сменяют февральские холода,
А утренние завтраки сменяют обеды.
Люди приходят - уходят, как пассажиры
метро.
Забудется кто-то, а кто-то оставит шрамы,
Но рано иль поздно получите жизни урок,
Что бросить вас может любой. Даже самый -
самый.

Давай поговорим о нас,
о том, что март – почти весна,
у этих откровенных глаз
большой талант – сводить с ума…
Они как будто влюблены,
но не расскажут ничего,
я слишком долго ждал весны
и возвращенья твоего…
В душе как будто тишь и гладь,
а жизнь – мышиная возня,
ну кто сказал, что мне плевать –
с кем ты моталась без меня…
В тьме этих мартовских ночей,
как и в тебе, не видно дна,
с твоим талантом быть ничьей
ты не умеешь быть одна…
Солёный привкус губ шальных
и чуть охрипший голос твой,
ты можешь выносить святых,
но не умеешь быть святой…
Ты можешь напоить в умат,
ты можешь быть такой, как все,
но жизнь – сложней, чем этот март,
чтоб ты осталась насовсем…

Ты должен мне три тысячи ночей,
Три тысячи блаженных пробуждений,
Десятки ссор, неистовых речей
И ровно столько страстных примирений.
Ты должен хор пропущенных звонков,
А принятых - плюс минус бесконечность…
Жесток лимит на выплату долгов
С поправкой на земную быстротечность.
Ты должен уйму разных мелочей,
Таких как «с добрым утром…", "будешь
кофе…»,
И сотни нерасплавленных свечей,
И «я люблю» на выдохе и вдохе…
…а я должна еще успеть в ответ
тебя счастливым сделать до заката,
не потому, что клином белый свет,
а потому, что мне других не надо.

Нет ничего проще, чем, стоя на месте,
пережёвывать жвачку прошлого. И
аргументировать это тем, что дескать,
анализирую, набираюсь опыта.
Паршивый самообман и элементарная
трусость. Надо сделать не один щаг
вперёд, а сколько потребуется.
Спросишь, во имя чего, кого? Самого
себя, прежде всего. Мы нужны самим
себе.

вот представь, нам с тобой сорок лет,
мы с тобою наелись всяких соленых бед.

и я знаю твои привычки, твои повадки,
и какой ты чай пьешь – сладкий или не сладкий,
даже знаю, как ты не любишь клеить обои,
я привыкла читать гороскопы для нас обоих,
и по пятницам покупать тебе слойки малиновые,
я знаю все твои песни и фильмы любимые.

ты знаешь каждое мое созвездие на плече,
и умеешь меня задобрить без лестных этих речей,
ты уже строишь дом, где мы будем с тобой доживать,
каждый день благодаришь судьбу, что я твоя жена,
по субботам приносишь мне мой любимый букет.

знаешь, хоть мы и наелись всяких соленых бед,
но за эти года счастья можно вечность благодарить.
нам сорок.
а я продолжаю тебя любить

я буду тебя вспоминать постоянно,
при всех закрывать все глубокие раны,
в истерике биться несносно и рьяно,
но только тебе не писать.
на грабли твои я - ни шага, ни вздоха,
во всех обещаньях искать мне подвоха,
при всех называть тебя просто: "пройдоха",
но больше не надоедать.

мы уходили, чтобы больше не встречаться,
мы расставались, чтобы больше не любить,
мы начали с другими обниматься,
но продолжали все о том же говорить.

мы говорили всем, кто нас касался,
о страсти, о любви, о красоте,
мы целовались с каждым, кто обнялся,
но знали в глубине - они не те.

мы обмануть себя, судьбу и жизнь хотели,
и причиняли боль чужим сердцам,
своих сердец мы тоже не жалели,
водя рукой по чьим-то волосам.

мы расставались, плакали, влюблялись,
и снова расставались - чтоб понять,
что всё не теми каждый раз пленялись,
что всё не с теми каждый раз ложились спать.(с)

Владимир Шляпошников

и если вы не восхищаетесь своим Мужчиной,
пусть даже от поры до времени,
то это не ваш мужчина.
совсем-совсем не ваш

Доктор, бывают ли в жизни большие неудачи?
любить кого-то сильней, чем Ненси любила Сида, не иначе
и совсем не получать никакой отдачи

я в отчаянии, я извелась, я все время плачу

я меняла людей и комнаты как перчатки
я молилась, как будто просила у Бога взятку.

я кричала и дергалась в лихорадке
и пила портвейн.

а потом ты пришел. отпечатался на сетчатке.
ну как будто мне поменяли органы на взрывчатку.

я решаю, что разнесу себе бошку всмятку
как Курт Кобейн.

и меня преследует жуткая паранойя
что тебя как будто бы стало двое
убегаю от каждой витрины с воем
потому что ты отражаешься в них во всех.

это - штука, которую все боятся
потому что в ней вакуум информации
потому что не знаешь плакать, или смеяться
потому что не знаешь, кто здесь вообще дурак

она может по-разному называться

но обычно любовь
или как-то так.

ты люби его, пожалуйста, сильнее меня,
заправляй по утрам остывающую кровать;
встречай поезда и начало нового дня;
слышишь; я не хочу с тобой
воевать.

разговаривай с ним
о понятном лишь вам двоим,
увозя его на красном автомобиле.
мы сроднились тем, что его полюбили,
забирай олимпийские лавры:
они твои.

ты стихами грешишь порой, и быть может, ему,
но мои - стриптизеры, твои прикорнули в столе.
а разлюбишь его, я его у тебя отниму
на десятка два-три
осчастливленных мною лет.

можешь верить ему,
он не пишет мне ничего
на своем раздолбанном макинтоше.
не поверишь, но я с этих пор люблю всех, чьего
тепла он желает.
и тебя по своему - тоже.

выбирай для него рубашки, как я выбираю слова
для стихов о нем, что когда-то спою в романсах.
у тебя красивые губы натурщицы ренессанса;
я надеюсь, он любит их
целовать.