Kiddy

Это было в начале лета. Я жил один в общаге, мой сосед по комнате решил снимать комнату, и не выписался из общежития. Я делал все по настроению. В тот раз я засиделся ночью, решил не спать совсем. Уже почти на рассвете мне надоело сидеть в пустой комнате перед компом. Мне пришла в голову мысль пойти на крышу и посидеть там, глядя, как встает солнце. В такую рань там никого не должно было быть. Попасть на крышу было очень просто – по запасной лестнице, на которую можно было выйти через общий балкон с этажа.
Туман в Питере не редкость, но в тогда он был на удивление густым. Я вышел на балкон, и как будто оказался один во всем мире – вокруг была лишь плотная сизая дымка. Местность вокруг общежития как исчезла, и само здание общаги словно поднималось из пустоты; вершина его также растворялась в тумане. На запасной лестнице было тихо и темно. Я начал подниматься вверх – со своего седьмого этажа на четырнадцатый. Мои тапки гулко шлепали по ступенькам, и в пустоте лестничной шахты эти удары звенели, как падающие бутылки.
Я поднялся наверх, вышел и увидел на крыше какого-то парня с девушкой. Я надеялся, что там никого не будет, поэтому с некоторой досадой пошел назад.
Спускаясь, я вдруг услышал звонкие шаги – кто-то поднимался мне навстречу. Мне не хотелось ни с кем встречаться. Я вышел с лестницы на балкон. Этот кто-то прошел мимо куда-то вверх. Я снова пошел вниз, считая этажи. На седьмом я вышел на балкон и увидел, что дверь на этаж закрыта. «Ну блядь» – подумал я, вернулся на лестницу и спустился ниже. На шестом тоже было закрыто. И на пятом. И на четвертом тоже, как и на третьем. Я стал подниматься, и снова услышал шаги. На этот раз кто-то спускался сверху. Я замер, прислушиваясь – шаги на пару секунд затихли, потом возобновились. Не сдержавшись, я сквозь зубы произнес «Ебаный в рот», и вышел на балкон. Это был шестой этаж. Кто-то прошел мимо меня вниз. Я снова начал подниматься. На восьмом этаже дверь тоже оказалась закрытой. На девятом, десятом, одиннадцатом этажах тоже было закрыто. Поднимаясь на самый верх, я вдруг увидел, что на четырнадцатом этаже лестница не кончается. И вообще это не верхний этаж. Я вышел на балкон. В тумане было видно, что надо мной еще по крайней мере два этажа. Тогда я стал спускаться. Десятый, девятый, восьмой… На седьмом я услышал, что кто-то идет мне на встречу. Вдруг его шаги затихли. Я тоже остановился. Было ясно слышно, что на шестом кто-то есть. Этот кто-то невнятно произнес что-то и вышел на балкон. Я прошел вниз до второго этажа – дальше хода не было. Потом я стал снова подниматься, тщательно считая этажи. Наконец я, уставший до невозможности, остановился на том этаже, который, как я считал, должен быть четырнадцатым. Но не был. Двери внутрь были заперты на всех этажах. Что мне было делать? Я стал подниматься, думая, что ошибся в счете. Я поднялся еще на два этажа. Лестница не кончалась. Я очень устал. Обычно мне не нужно было столько бегать по лестницам. Я оперся на перила, присел на ступеньку, дыша, как астматик. Кое-как я восстановил дыхание, и расслышал какой-то шум внизу. Кто-то поднимался по лестнице. Я встал и пошел вверх. На каждом этаже я проверял дверь. И везде они были заперты. Я прошел три этажа, а лестница все равно не кончалась. Я был напуган. Я не понимал, в чем дело. Даже если я и ошибся в счете, все равно, в здании получалось слишком много этажей. По лицу уже стекал пот, я задыхался от постоянного подъема. То ли от усталости, то ли от страха дрожали мои мышцы – на каждом шаге я ясно чувствовал дрожь в ногах. Дрожали руки. Если я все правильно считал, я поднялся уже на двадцать третий этаж. Я посмотрел вверх с балкона – вверх было видно только на два этажа. Дальше все скрывал туман. Я зашел обратно на лестничную клетку, прислушался. Кто-то все еще поднимался вслед за мной. Мне было наплевать – я чувствовал себя запертым, крысой в бесконечной трубе. Я медленно, с робкой надеждой вышел на балкон – дверь на этаж была заперта. Тогда я стал спускаться. Я шел вниз, стараясь заглянуть на следующий пролет. Встречные шаги приближались. Этаж ниже, еще один. Вдруг хлопки обуви шедшего вверх прекратились. Я тоже остановился. Тот, внизу, переминался на месте – я отчетливо это слышал. Потом послышался шепот «ебаный в рот» и тихое шуршание по бетону. Я спустился на этот этаж. На лестнице было пусто. Тихо. Снаружи отчетливыми прядями переливался туман. Я вышел на балкон. Никого. Дверь с балкона была открыта. Я вышел – и понял, что нахожусь на шестом этаже.

Это ужасно, я сгораю со стыда, простите меня: однажды я поддалась вульгарнейшему искушению побыть счастливой.

elladias:

mrsbrightside:

kate-moss:

Фото с самой длинной в мире выдержкой - тридцать четыре месяца.

Девять лет назад (в 2001 году) проводилась реконструкция Музея современного искусства (расположение USA, New York) и руководство этого заведения пригласили фотографа для того, чтобы он одним снимком запечатлел весь процес перевоплощения музея (от разрушения здания до его полной реконструкции). Фотограф с радостью взялся за воплощение этой задумки в жизнь.

Затвор фотоаппарата был открыт тридцать четыре месяца!
Фотоаппарат без передышки пработал с открытым затвором с 09.08.2001 по 7.6.2004.

у меня вопрос. как они его подзаряжали то?

Раньше гробы делали с отверстиями, в которые просовывалась 6 футовая медная труба с колокольчиком на конце.
Эта труба позволяла дышать людям, которые были по ошибке признаны мертвыми и похоронены. В маленьком городке, Гарольд, местный гробовщик, одной ночью услышав звон колокольчика, пошел проверить были ли это дети, выдававшие себя за призраков. Порой такое происходило и из-за ветра. Но не в этот раз. Голос снизу заявил Гарольду, что могилу нужно раскопать.
«Вы Сара О’Баннон?» – спросил Гарольд.
«Да!» ответил приглушенный голос.
«Вы родились 17 сентября 1827?»
«Да!»
«Однако надгробный камень указывает на то, что вы умерли 20 февраля 1857.»
«Нет, я жива, произошла ошибка! Скорей выкопай меня!»
«Простите, мэм, » сказал Гарольд, ломая колокольчик, и засыпая медную трубку грязью. «Сейчас август, и чем бы вы там не были внизу, вы, черт возьми, больше не живы, и вы не выберетесь оттуда».

elladias :

Солнечным ветреным днем 10 апреля 1912 года от причальной стенки Саутгемптонского порта отошел один из самых роскошных и гигантских кораблей мира “Титаник”. На его борту разместились 2207 человек, из них 1316 пассажиров. Среди туристов было немало богатых и известных людей. Помимо прочих грузов, на “Титанике” перевозился редчайший манускрипт “Рубайт” Омара Хайяма в переплете, украшенном редкой красоты рубинами и сапфирами. Из других сокровищ, принадлежавших пассажирам, следует выделить синий бриллиант “Надежда”, который везла богатая американская чета. Как известно, в ночь на 15 апреля “Титаник” столкнулся с крупным айсбергом и, спустя примерно два часа, затонул. При этом погибло по меньшей мере 1503 человека. Специальная следственная комиссия установила, что одной из причин страшной катастрофы было игнорирование капитаном многократных ледовых предупреждений, поступавших по радиотелеграфу. Никому не приходило в голову обратить внимание на целый ряд странностей, которые сопровождали эту трагедию. Начнем с того, что “Титаник” чудом избежал гибели еще в день своего отплытия, когда в тесной акватории порта он едва не столкнулся с американским лайнером “Нью-Йорк”. И это при том, что на борту “Титаника” была опытнейшая команда во главе с известным капитаном Смитом. Да и сам корабль являлся чудом техники того времени и официально был объявлен “непотопляемым”. Владельцы бриллианта “Надежда”, купившие камень на одном из лондонских аукционов, не придали особого значения тому, что в день отплытия он не искрился, как обычно, а временами через его прекрасную синеву отчетливо пробивался красновато-темный свет. Если бы владельцы знали, какое действие оказал бриллиант на судьбу прежних хозяев, вряд ли бы они осмелились купить “камушек” и уж, наверное, ни за что не взяли бы его с собой в морское плавание. История бриллианта “Надежда” ярко показывает реальность, а не иллюзорность его загадочных свойств, которые с научной точки зрения объяснить невозможно. Этот прекрасный бриллиант был привезен в Европу в 1642 году известным путешественником Ж.Б. Тавернье. До обработки камень весил 112,5 карата, а после огранки “полегчал” почти втрое. Заметим, что вместе с бриллиантом в Европу пришла чума, унесшая миллионы жизней. Прошло время, и камнем завладела французская королева Мария-Антуанетта, большая любительница бриллиантов. Что стало с Марией-Антуанеттой - известно. Она была обезглавлена в 1793 году. Подруга королевы принцесса Ламбелла, хотя и недолго носила этот камень, тоже закончила свою жизнь насильственной смертью. В 1830 году бриллиант приобрел банкир Генри Филипп Хоуп. С ним ничего не случилось, но его сын был отравлен, а внук лишился наследства. В начале ХХ века семья Хоупов продала камень жителю Ирана Жаку Село, торговавшему ювелирными украшениями. Вскоре торговец покончил с собой. Потом владельцем бриллианта стал богатый русский князь Канитовский, живший в Париже. Редкий самоцвет он приобрел для своей любовницы - танцовщицы Людо. Во время представления в театре, где Людо исполняла главную роль, князь застрелил ее прямо на сцене, а через несколько дней сам стал жертвой убийцы. Трагически закончилась жизнь еще нескольких владельцев “Надежды”: египетский моряк утонул в море, турецкий султан Абдулла-Хамида II лишился султаната. Не убереглась и любовница султана, владевшая камнем. У американца Эдварда Маклина, купившего роковой бриллиант, попал под автомобиль маленький сын, а одна из дочерей навеки уснула от сильной дозы снотворного. И снова возвращаясь к судьбе легендарного “Титаника”, невольно задумаешься - ведь было некое магическое влияние на капитана, когда он, не сбавляя хода судна и никак не реагируя на тревожные радиограммы, непостижимым упорством вел “Титаник” к месту его гибели

Значит так. История претендующая на реальность, не копипаста, рассказана знакомыми знакомых, любителями эзотерики. Пара ехала на автомобиле в горах Кавказа, наступал вечер. Им надо было где-то остановиться. Они переезжают какой-то мост, и тут в их головах как бы щелкает -что -то не так. Они переехали мост и встретили человека, который пообещал им показать дорогу до города. Въехали они в город, остановились около гостиницы, начали оформляться — а их спрашивают — а что это у вас за паспорта (они россияне). Они отвечают — российские. Им — странно, мы таких раньше не видели, ну в общем непонятка возникла, с деньгами то же самое, но как то они там словились, их поселили в номер. Жена осталась в номере, а мужчина пошел ставить парковать машину. В это время к жене в номер пришел тот человек, который им показал дорогу в город. Муж вышел к машине и спрашивает — куда её поставить, ему отвечают — ставьте где угодно, у нас тут нет машин. Он поставил за гостиницей, возвращается и слышит за дверью разговор жены с тем мужчиной, начиная срать кирпичами, так как голос жены стал таким, как он был в её 19 лет. Он вбегает в номер, хватает вещи, забирает жену, они садятся в машину, тот мужчина-проводник просит их не уезжать в ночь, а остаться переночевать. Муж дает по газам, они едут по дороге к мосту. При подъезде к нему на дорогу выбигает человек машет руками. Они останавливаются. Он повернувшись к ним боком просит в окно машины со слезами в голосе «Заберите меня отсюда». Поворачивается к ним в анфас — а у него нету половины лица. Водитель нажимает на газ, они переезжают мост, и опять возникает странное чувство, что уже все впорядке. Они возвращаются обратно, останавливаются в первом же населенном пункте начинают расспрашивать, что там дальше по дороге за мостом за поселок, на что им показывают карту на которой нет никакого моста. Я не знаю верить или нет, но когда мне это рассказали, кирпичей я высрал порядком. И почему-то я верю…

Привет, анон. Как думаешь, что произойдет с тобой после смерти? Я хочу рассказать тебе маленькую историю. Её следует начать с позднего зимнего вечера, когда так приятно попить теплого чайку и почитать криппи-треды на уютном двачике. Для меня этот распрекрасный зимний вечер был последним. Мое замученное вредной жратвой, ненормированным рабочим днем и бессонницами сердце не выдержало. Это не больно, анон, но неприятно. Итак, я ткнулся лбом в столешницу. Мир погас. Последнее, что я увидел был синий мерцающий монитор с очередной кирпичной историей.
Но на этом только начинается самое интересное. Знаешь, анон, я не верил во всякие реинкарнации и перевоплощения, серьёзно. И ты не верь – ведь, возможно, тебе никогда не выпадет такого уникального шанса, какой выпал мне. Наверное, Я все же был хорошим человеком, раз некто, вершащий все битардовские судьбы преподнес мне такой роскошный подарок. Деталей сделки я не помню. Помню только, что суть её была в выборе. Я мог, в пределах разумного, определить свою дальнейшую судьбу. Знаешь, что повлияло на мой выбор? Криппи-тред, который я читал перед смертью. Я понял, в чем мое предназначение, о да. Эта мысль показалась мне просто шикарной. Я стал НЁХ. Той самой, которую ты боишься, читая морозную историю в своей темной загаженной квартирке. Я вполне осязаем и видим, так что мне приходится скрываться – на чердаках, в подвалах, в высохших канализационных люках, заброшенных зданиях – мне полюбились все эти места. Это я подкрадусь к тебе, анон, когда ты, охваченный страхом, будешь пробираться по темному подъезду. Это я буду стоять за твоей спиной, когда ты дрожащими руками будешь пытаться попасть ключом в замочную скважину. Это я заберусь в открытое на ночь окно, на каком бы этаже ты ни жил. Зачем? Что за глупый вопрос, анон. Мне хочется кушать, разумеется. А голоден я постоянно. Уж не знаю, почему, но, тем не менее, это так. Твоя вялая ожиревшая тушка насытит меня максимум на полтора – два часа. Затем я вновь выхожу на охоту. От тебя останется, в лучшем случае, куча окровавленных тряпок. Я найду тебя. Я уже тебя ищу. Каждая минута моей жизни – беспрерывные поиски именно тебя, мой сладкий. После того, как я разорву тебя на мелкие кусочки и сожру, я сяду за твой компьютер – да-да, за него, положу свои страшные деформированные руки на клавиатуру и напечатаю очередную прохладную историю. В душной вонючей тишине подвала, во мраке заброшенного чердака я придумываю их великое множество – у меня и при жизни была очень богатая фантазия. Я придумываю их дял того, чтобы ты был как следует напуган к моему визиту. А теперь обернись, анон, обернись…

Прошлым летом я рассчитался с практикой в родной шараге и с чистым сердцем отправился домой. Небольшой поселок: редкие тополя, сожженные дикой июльской жарой, разбитый асфальт с вырезанными квадратами покрытия, покосившиеся маленькие домики на окраине. Вот один из таких домов мой отец и выбрал в качестве источника материалов для постройки бани. Дом этот раньше принадлежал сестре моего деда, старой одноглазой сгорбленной бабушке. Она умерла, когда мне было лет пять или шесть, сейчас уже и не вспомню, но помню, что она пребольно дернула меня за волосы, когда я уринировал на угол ее дома. Или это мне почудилось, и все было не так? Не помню. Давно это было. А отец однажды подколол меня, дав мне в руку какую-то коробочку из массивного бабушкиного буфета. Открыв ее, я испуганно вскрикнул – в ней лежал белый круглый черепок с черной точкой в центре и радужкой вокруг – «косметический» глазной протез.

Когда бабушка умерла, ее дом мы долго использовали, как склад под сельхозпродукцию, которую мы выращивали на окружающем дом участке. Картошка, капуста, свекла, табак для дедовых самокруток, вишни, сливы, яблоки… Но дом без хозяйки пылился и ветшал, от стен отваливалась штукатурка, забор потихоньку разваливался на штакетины и плетневые прутья, в общем, tempus fugit. Со временем мы забросили этот участок – земля подмывалась грунтовымим водами и выращивать что-то на ней становилось трудно. Соседи тоже забрасывали свои участки и дома стояли пустыми.

И вот, отец решил, что доски пола в доме очень хорошо подойдут для пола в бане. Сказано – сделано, мы взяли ключи и пошли на разведку. До искомого дома нужно было идти около километра по железнодорожной насыпи, которая уже давно перестала быть железнодорожной и стала «улицей». Жара, слава Тлалоку, спала, небо хмурилось и протекало редкими дождевыми каплями. Пришли. Вокруг трава, разруха и уныние. Отчего-то мне захотелось все это сфотографировать – поймать миг ускользающего времени, поэтому я достал телефон и сделал несколько снимков: сам дом, заросшая тропинка в тени огромного тополя, окружающий пейзаж.
«Пошли полы смотреть, папарацци!», усмехнулся отец, оттаскивая в сторону то, что когда-то было калиткой. Лязгнули ключи в замке, дверь открылась. В нос ударил ветхий запах вперемешку с пылью. Мы минули прихожую, свернули на кухню и прошли в комнаты. Комната со шкафом, буфетом и печью, нет, отсюда доски рвать неудобно… комната с кроватями и столом – спальня. Ага, здесь. Островки плесени на стенах, густая паутина по углам, пыльная икона в «красном уголке», древний тюль на окнах, красота! Отец оторвал одну доску, осмотрел ее и довольно кивнул: «Оно. Завтра приедем с прицепом и будем грузить.» Вышли, закрыли дверь и направились домой. По дороге я встретил старого знакомого, к которому приехала его девушка, и он предложил распить втроем чего-нибудь горячительного. Уговаривать долго меня не пришлось, тем более, что дома сидеть не хотелось.

Солнце, хотя его и не было видно, упорно ползло к горизонту, сумерки медленно завоевывали вечер, небо все так же хмурилось. Мы сели неподалеку от пресловутого дома и накрыли «поляну». Разговор шел легко и непринужденно, приятель с тней потягивали домашнюю наливку, а я, сидя на валявшемся бревне, приканчивал бутылку «Жигулевского». «Хорошо сидим», – хихикнула тня, – «Только б дождь не ливанул». И кто тянул ее за язык?

Хорошо, что ключи от дома лежали прямо над входом, мы быстро юркнули в него и уселись на кроватях. Наливка заканчивалась, приятель с тней уже недвусмысленно друг на друга зыркали, а я, допивая пиво, сидел с телефона на тирече. Хе, опять в /vg/ кто-то SOSNOOL. Неожиданно, мне в голову пришла шальная мысль, я подошел к буфету, достал коробочку с протезом и дал ее тне приятеля. Она открыла ее, перевернула белый кругляш и ойкнула. Мы с приятелем дружно рассмеялись. Я быстро забрал коробочку из рук тни, потому что было видно, что она готова в меня ей кинуть, и вернул в буфет. «Фу, дурак, кто ж так делает?», – хохотала тня, – «так же заикаться начне…»

«скрип»

Мы замерли. Звук слышали все мы, и он был из другой комнаты. Скрип, как будто кто-то провел ногтями по дереву.
- Что это?
- А хрен знает… Пойду, гляну.
С этими словами я подошел к дверному проему и выглянул в другую комнату. Посветил фонариком телефона – пусто. Шкаф, сундук, буфет и печка. Заглянул в шкаф – только старая вешалка. В сундук – какие-то тряпки.

— Не, пусто, – сказал я, вернувшись, и сев на кровать.
- Может, ну нахрен тут сидеть, а? – спросил приятель. Мы уже допили, вроде…

«скрип»

Мы вскочили с кроватей. Теперь звук был ближе и длился секунды три.
- Собираем бутыл…

«скри-и-и-и-и-и»

Я помню только то, что парочка позади меня мчалась по тропинке к дороге, а я никак не мог попасть ключом в скважину двери. Кое-как заперев дверь и, дрожащими руками сунув ключ на старое место, я кинулся за ними следом. Выбежав на дорогу, мы остановились перевести дух. На дом никто старался не смотреть, но когда мы уже собирались идти, друг прошептал: «В окне тюль шевелится…», и рванул, увлекая тню за собой.

На ватных ногах я пришел домой. Спать не хотелось совершенно, поэтому я засел за «Лишний Меч». Почему-то постоянно хотелось посмотреть что-то в телефоне. Фотографии, точно. Когда я открыл с компьютера фотку с домом, меня передернуло. Хмурое небо, развалины забора и дом. Одинокий, зловеще выглядящий, с увитыми плющом боковыми стенами и чистой лицевой. Облезлый жестяной номер у окна. У окна, в углу которого тюль был отодвинут, а в глубине дома, в образовавшемся черном треугольнике маячило что-то размытое, маленькое и белое… Я машинально закрыл фотку и удалил ее и остальные через «шифт». Хватит с меня на сегодня..
Перед сном в голову лезли всякие мрачные мысли, вспоминались фильмы ужасов, ранние выпуски «Криминальной России», чановский шок-контент и прочие красивости. Проворочавшись в кровати часа полтора, я, наконец, забылся.

Вставать было тяжело, – круги под глазами, слабость и гудящая голова явно показывали, как мне спалось ночью. «Ну, что, айда за досками?», спросил отец после завтрака. Я уныло кивнул. Возвращаться туда мне не хотелось совершенно.
Машина, собрав по пути к дому все ухабы, остановилась перед останками калитки. Отец проворчал, мол, забыли закрыть вчера, как уходили, и отправился к двери. Я шел за ним следом, стараясь не смотреть в то окно. В комнате было тихо. Я взял гвоздодер и принялся рвать доски, отец присел на кровать. «Странно», – сказал он, – «смотри, как на иконе масло поплыло». Лик на иконе был хорошо виден, пыль кто-то стер, и это точно были не мы вчера. Масло поплыло с нижней губы лика, искривив рот Богоматери в скорбной гримасе. «Жуть какая», – коротко прокомментировал отец, взял второй гвоздодер и принялся отдирать доски с другой стороны лаги. Наконец, все было готово: кровати и стол вынесли, доски оторвали, сложили и начали выносить. Когда мы вернулись за последней партией, мое внимание привлекло что-то на земляном полу, который когда-то скрывали доски. Там лежал белый круглый керамический черепок. С черной точкой в центре и радужкой вокруг

Я точно знаю, что эта тварь следит за мной.
Эта тварь – причина моих фэйлов. С самого детства я играю с ней в прятки. Когда я ложусь спать, она начинает что то шептать мне на ухо. А я боюсь открыть глаза. Она всегда говорит, что если мы посмотрим друг другу в глаза, я стану её обедом.И она делает всё, чтобы я посмотрел. Сегодня, например, когда я часа в 4 утра пошёл в туалет её холодная рука схватила меня за щиколотку, оцарапав её. Я хотел посмотреть вниз, туда где валялось тело этой твари. Хотел. Но понял, что меня ждёт после этого. Иногда ночью эта тварь забирается на потолок прямо над моей кроватью. Я держу глаза закрытыми, но чувствую, как она пристально смотрит, слышу её отвратительное лязганье зубов, слышу как она как будто принюхивается, слышу её тихие спокойные рассказы о том, какими вкусными были её предыдущие жертвы, о том, что они тоже не хотели смотреть. Когда я слышу ночью шум воды, топот чьих то мокрых ног, чьё то хрипящее дыхание, я знаю, что это пришла тварь. Всё это не случайно, я – её ужин, вопрос лишь только в том, когда это случится.
Совсем скоро. вчера ночью она опять приходила. своим противным шепотом, она рассказал, что я, возможно проживу чуть чуть дольше, она нашла кого то повкуснее меня. Потом я услышал чавкающие звуки её походки. За стенкой в соседней квартире раздался крик, судя по всему кричала соседская девчонка, я слышал, ей недавно исполнилось 10. Через несколько секунд всё стихло и я опять услышал чавкающие звуки, и затем, шёпот твари, довольный, даже радостный.От неё тошнотворно пахло железом. Она сказала, что даже если я не открою глаза, она найдёт кем поужинать. Анон, если ты услышишь звук капающей воды на кухне или в ванной, шлепки босых ног по линолеуму, или чей то тихий шепот ночью – закрой глаза и не отрывай их до утра. Пожалуйста.

После прошлой летней сессии я забил хуй вообще на всё что только можно, сдал и забухал. Потом начал задрачивать в линеечку и вов потихоньку, к концу июля мне всё это вконец остопиздело. Я решил не спать, просто чтобы проверить сколько человек может прожить без сна, занимаясь всякой рутинной ерундой дома.
Первые двое суток был зол и угрюм, хотелось положить хуй и пойти спать, но удерживало то, что ну хоть в чём-то надо себя пересилить, спортом не занимаюсь, не работаю, сижу дома и хуи валяю. На 3 сутки началось интересное, сначала увидел очень ясную тень человека в дверном проёме в ванную, высрал кирпичей, но потом понял, что начались глюки. Окэ, сажусь за компом, задрачиваю в чё-то и начинаю слышать телефонный звонок, телефончик панасоник дома стоит, там какая-то мрачная полефоническая мелодия Баха или кого еще из классиков играет на звонке. Ну подхожу и вижу, что телефон не звонит, ну то есть нет подсветки, не написано на экране, что проходит вызов. Я стою и как мудак пялюсь на телефон несколько минут. А мелодия не перестаёт играть, повторяется заново. В итоге беру трубку, нажимаю на кнопку с зеленой трубкой, (ну ты понел, анон) и слышу в трубке какое-то свистящие дыхание, даже не знаю на что похоже, ну не суть. Кладу трубку, музыка замолкает. На улице уже вечереет, смеркается. И тут из за закрытой двери в комнату я слышу такой звук, как будто в парикмахерской мастер быстро стрижет ножницами и получается высокий стальной скрежет, ну каждый слышал, я думаю. Высираю гору кирпичей, звук время от времени повторяется. Естественно, я не озаботился тем, чтобы включить свет хоть где-нибудь кроме своей комнаты. И блджад, анон, никогда я так не боялся в жизни, просто беспричинный какой-то всепоглощающий ужас. Я боялся выйти в туалет, потому что там было что-то скрежещущее своими ёбаными ножницами. Я ссал в бутылку из под кока-колы, сделав воронку из листка А4 (хуй в горлышко не влазил). В итоге заполнив бутылку, я стал думать чё делать, ссать хотелось неимоверно, звук повторялся уже несколько часов, то ближе, то дальше. Ну я набрался храбрости, взял нож, подошёл к двери и резко открыл её. И блядь, анон, то ли всё наложилось одно на другое, нервы из за всего этого, почти 3 суток без сна, но из темноты резко, буквально прям перед лицом выскочило что-то под 2 метра ростом, лицо было как будто из железа, только щели для глаз, рта и провалы ноздрей. Чёрные волосы свисали до пола, а вместо тела какая-то хуйня, как здоровенная освежеванная туша в полкоридора. И блджад, анон, самое страшное это руки, тонкие и вместо кистей были ебаные ножницы, ножи, лезвия, всё в крови. Это был пиздец, я видел это всего пару секунд, я упал на жопу, ножик сразу выпал из рук (лол, храбрый хикке с ножом вступает в бой с потусторонним) и да, я вроде бы заплакал, а потом вырубился.

Анончики вот вам ориджинал кул стори. Верить или нет, вам решать, но блядь мне реально стремно теперь выходить на улицу в темное время суток.
Суть такова, вышел пройтись по городу. И познакомился я на улице с красивой тян. Выглядела она просто мечтой, такая вся стройная, длинные черные волосы до пояса, сиськи третьего размера. Говорила на любые темы, но при этом так умилительно тупила глазки и какбэ смущалась, чуть краснея – эта ваша Ханю со своими унылыми рожками отсасывает причмокивая. Время пролетело совершенно незаметно, бродили туда-сюда. Тут случайно достал телефон смотрю – пол четвертого ночи, блеать. Говорю что надо бы домой, давай я тебя провожу и не успел обернуться, как ее ручка с тоненькими пальчиками легла мне на плечо и сдавила ее мертвой хваткой, даже вскрикнул от боли. Я далеко не слабый парень, но мои попытки вырваться потерпели сокрушительный фэйл. Она толкнула меня вниз, почти впечатывая мои колени в землю.
Как жаль что ты оказался таким хорошим. – она прошептала мне в ухо, нежно касаясь его губами. В другой раз наверное это было бы дохуя эротично, но не сейчас, когда я как мышь трепыхался в ее стальной хватке.

Машинально ударил головой назад, в голове немедленно вспыхнула боль – как будто в стену ударил. Но видимо эффекта добился, так как что-то хрустнуло. В этот же момент меня как ватку швырнули вперед и я покатился по земле обдирая руки. Не веря в такую удачу я рванул не разбирая дороги и попал прямо в обьятия патруля ППС. Им сказал что на меня напали гопники, но вырвался. На удивление менты оказались нормальными и предложили подвезти до дома. Живу на втором этаже, но даже при свете трясся когда заходил домой. Закрылся на все замки и вот пишу сюда. Блядь анон, что за хуита то такая?

vincent-in-cosmos :

У них нет слов Нет текста Они ходят по комнате Не находя себе места Мои чёрные мысли Ответ Чемберлену Ты следующий покойник Я протыкаю тебе вену Интересно Берут ли таких как я в рай Может берут Сходи узнай Чековая книжка На 25 чеков Для получения денег С человеков Я протыкаю тебе вену Я всё равно здесь не первый Я всё равно не последний драгдиллер Это просто Торговать можно разным Чёрным белым Синим зелёным красным От колличества людей Которые хотят меня убить Болит голова И хочется пить Чтобы жить Нужно просто раскаяться Но смысла нет На небесах не проставиться Кафель, бетон И жесть на двери Вот моя свобода Бери Слизни меня С руки со стекла Забей меня в пулю В два чёрных ствола Спусти в никуда Ты можешь остаться Со мной я не враг Я просто лекарство От зависти От мелких обид Давай быстрей Меня уже знобит Тупая боль Опять проснулось Она тебя уже коснулась…

Девочкам следовало бы в детстве на ночь читать русалочку андерсена
вместо золушки, чтобы понимать одну единственную вещь: ты можешь вырвать
себе язык, ходить по острым ножам, оставить родной дом, но он так и не
полюбит тебя, просто потому что ты не та

Знаешь ли ты? Вдоль ночных дорог
шла босиком не жалея ног И ВООБЩЕ БЛЯДЬ НИХУЯ НЕ ЖАЛЕЯ, ВСЕ СТЕРЛА В КРОВЬ ПОКА ИСКАЛА БЛЯДЬ, И НОГИ И РУКИ И ВООБЩЕ ИЗ МЕНЯ НЕ ПЛОХАЯ КОТЛЕТА БЫ ВЫШЛА

"она любит мокрый дождь.." - что, правда мокрый? ну пиздеееец