Kiddy

ДУРОВ ХУЕВ УБЛЮДОК ><

теперь друзей видно, ну заебись -__-

«Когда умерла моя сестра, мама была в неописуемом отчаянии. Мне было 11 лет, и я впервые видела такое жуткое проявление горя. Мама рвала на себе волосы и одежду, била посуду, выла и каталась по полу. Она винила себя в том, что не уберегла Сашеньку. Несколько раз пыталась покончить с собой.

Уговоры отца и родных она как бы даже не слышала. Рассказать то, что происходило в это время, невозможно: 30-летняя женщина стала совершенно седой. Она вцепилась в гроб и кричала, что пусть только попробуют унести сестру из дома. Наконец, дед уговорил ее только тем, что обещал похоронить Сашу в саду на даче.

Так и поступили. Мама перебралась жить на дачу и целыми днями сидела возле могилы, разговаривая с Сашей. Все надеялись, что со временем она успокоится. Ведь время, как известно, лечит.
Однажды я вышла вечером на крыльцо, было уже довольно темно. Мама уснула, прильнув к могиле. Дедушка в этот день уехал в город за продуктами. В сумерках я видела, что кто-то сидит возле мамы на корточках, но кто это, не поняла. Я подошла поближе… Рядом с мамой сидела на корточках Сашенька! Я остолбенела, смотрела на нее, отмечая, что одета она в то же, в чем была похоронена. На лбу у нее был венчик, который почему-то пугал меня.

Саша смотрела как бы сквозь меня или, попросту говоря, меня не замечала. Сама же она тоже не совсем была похожа на настоящего человека. Что-то в ней было от мультфильмов, какая-то нереальность: не дымка, но и не тело. Не знаю, как лучше описать то, что видела. Она медленно поднялась с корточек, при этом ее изображение слегка колыхалось. Приложила пальчик к губам, будто призывая молчать, и исчезла.

Я вскрикнула, и мама проснулась. Она рассердилась на меня, говоря, что я помешала ей поговорить во сне с Сашей. Тут же она стала пересказывать свой сон: она видела, как к ней подошла Саша и присела возле нее на корточки, собираясь ей что-то сказать, но в этот самый момент на крыльце появилась я, и Саша замолчала. То есть мама видела во сне все то, что я видела наяву. От маминого рассказа я обомлела еще больше, чем от увиденного. Но маме ничего говорить не стала, так как слышала от соседки, что она на грани сумасшествия.

А однажды я услышала случайно, как дедушка говорит бабушке: «Хочешь верь, хочешь нет, а я ее вижу». Бабушка вскрикнула: «Господь с тобой, дед, чего ты меня пугаешь?» – «Клянусь тебе. Я утром в туалет пошел, а она за мной идет и молчит. Я и до этого видел ее, но ничего вам не говорил. Я, наверное, скоро умру. Она мне венчик со лба протягивала, а я не выдержал, побежал в дом», – рассказывал дедушка.

Через три месяца дедушка умер… Бабушка стала уговаривать маму переехать в город, но та ни в какую. Пришла осень, и мне нужно было идти в школу. Мамина сестра, тетя Катя, забрала меня к себе. А бабушка осталась с мамой на даче. Как-то придя из школы, я застала тетю Катю в слезах. Она сказала мне, что сейчас привезут бабушку: ее парализовало.

Я помогала ухаживать за бабушкой, сидела возле нее, когда тетя уходила. Бабушка лежала тихо и, казалось, всегда спала. Однажды я в очередной раз сидела возле нее в тетино отсутствие, и вдруг бабушка открыла глаза. Один глаз был открыт широко, а другой полуоткрыт. Одна половина рта шевелилась, она мне пыталась что-то сказать. Я наклонилась к ней: слова были искажены, но в конце концов я поняла, что

Саша дала ей венчик и сказала, что бабушка умрет завтра, мама через месяц, а тетя Катя через год. А я – через девять лет.

Все так и случилось. На другой день бабушки не стало, как говорили соседки, «она отмучилась». Тетя Катя умерла через год, подавившись на серебряной свадьбе у подруги. Мамочка моя замерзла у Саши на могилке.

Что касается меня, то у меня рассеянный склероз в тяжелой форме. А вы знаете, что это такое? Я с ужасом жду своего 19-летия. И вот уже три дня подряд, как приходит и садится на мою кровать в ногах Сашенька, моя маленькая и почти уже забытая сестра, которая тянет в мою сторону ручку, а в ручке венчик со лба, которого я так боялась и боюсь».

То, что со мной случилось, анон, изменило меня навсегда. С тех пор не прошло ни дня, чтобы я не вспоминал об этом. Мысли о произошедшем вымотали меня, лишили сна, превратили в ходячего мертвеца, правда в последнее время мои силы начали восстанавливаться, пришло осознание того, что дома я в безопасности, я начал понемногу восстанавливаться. Однако близится годовщина события, которое отпечаталось в моей памяти в мельчайших подробностях и мне снова становится не по себе. Поэтому я хочу поделиться, а заодно и предостеречь тебя, анон.
И так, кулстори.
Я как раз закончил скроллить смищной тред на 300+ постов и сладко потянулся. Завтра воскресенье, никаких дел, так что могу сидеть здесь, пока не отключусь лицом в клавиатуру. Часы показывали около трех ночи. Я натянул трико, накинул ветровку, вышел на балкон и со вкусом закурил. Это была отличная ночь. Весна весь день твердо и решительно жарила снег. К ночи город опутал вязкий туман, закрывая отличный вид на город. Из частного сектора поблизости доносился лай. Вообще, собаки там лают постоянно, но в этот раз это было больше похоже на вой или плач, будто псине наступили на лапу. Наверное стоило обратить на это внимание, возможно это спасло бы меня. Я уже почти докурил и соберался вернуться в уютную комнату, как вдруг из тумана донесся девичий голос. «Username» – протяжно так. Вот тут то и начался самый настоящий пиздец. Из тумана выплыла девочка. Приколись, седьмой этаж! Маленькая девочка, лет семь, может восемь, в платьице, какие носили в старые времена, с бантиками на голове и кукольным личиком. «Username» – ужас опутал меня. Я попытался развернуться, но конечности налились тяжестью, вместо крови будто текла холодная ртуть, я не мог даже дышать. «Username, впусти меня» она медленно шла по воздуху, так же твердо как по земле, ее большие черные глаза словно пожирали мою душу, мне хотелось закричать или заплакать, но я не мог. «Username, впусти меня» – все настойчивей и громче, я практически перестал соображать. «Впусти меня, впусти, он прячется у тебя, я знаю», что то начало царапать мне ногу, я посмотрел вниз и увидел котенка, он карабкался по штанине вверх. Эта тварь за окном начала плакать. «Впусти меня, я знаю, мой котенок там», она кричала все громче. Из последних сил я схватил котенка за шкварник, бросил девочке и попятился назад. Когда меня остановила балконная дверь, я просто обмяк, дверь поддалась и я ввалился внутрь. это вывело меня из оцепенения. Я вскочил, запер двери, включил свет и музыку, первое, что попалось. Заиграл какой-то хаус, заглушив плач с улицы. я сел на диван и попытадся унять дрожь во всем теле. Но это было лишь начало кошмара. Музыка играла всего с полминуты, после чего начались помехи и из колонок раздалось: «Username, впусти, я знаю он там» – трясущимися руками я выключил колонки, но это не помоголо «Username, почему ты меня не впускаешь?» – экран монитора свело помехами, свет погас, она срывалась на визг. Я зажмурился и закрыл уши руками, но все равно слышал, уже кажется прямо в своей голове «Username, впусти, впусти, впусти…» -это был уже не плач, она визжала, ее голос был наполнен злобой. Сердце бешено долбило где-то в висках, липкий пот покрывал меня с головы до ног. Из шкафа доносилось тонкое мяуканье. Я почувствовал, что начинаю сходить с ума, в голову навязчиво лезли мысли «Впусти, впусти ее и это закончится». Последнее что я помню это как я залез в шкаф и зачем то пытался найти этого котенка, а потом, кажется потерял сознание.
Я очнулся утром, на полу, колонки проигрывали плейлист, болела голова, видимо я ударился ей, когда отрубился. Сразу вспомнилось вчерашнее, я расплакался. Сколько я лежал там, не помню, несколько раз засыпал. Полгода провел как в бреду, каждую ночь ждал, что она вернется, шугался от котят на улице, много бухал. К осени немного отлегло, пытался анализировать. Так вот, помнишь, анон, предание о том, что вампиры не могут зайти в дом без приглашения?
Я не знаю, был ли это вампир или еще что-то, но ей почти удалось заставить меня пригласить ее. Они коварны, анон, так что будь осторожен впуская в дом посторонних.

Я тогда работал участковым и на одном обходе зашел очередной раз в «неспокойную» квартиру, которая была под наблюдением.
Там жила женщина лет сорока, сильно пьющая, у нее была маленькая дочь. Баба постоянно водила к себе ёбырей, запирая девочку в ванной. Соседи часто жаловались на шум, потому я часто бывал в этой квартире.
На мой звонок в дверь долго не реагировали. Наконец, дверь приоткрылась на длину цепочки, и в проеме показалось опухшее лицо этой женщины. На мою просьбу открыть дверь, баба пробормотала что-то неразборчивое, но цепочку отстегнула.
Когда я зашел в прихожую, то сразу обратил внимание на странный запах. Тогда я был еще салагой и как пахнут трупы представлял мало, но подозрения этот сладковатый запах заронил.
Я попытался разговорить хозяйку квартиры, но та невнятно бормотала и все норовила сесть на пол. Мне показалось, что она пьяна, но запаха алкоголя я не чувствовал. Судя по тишине в квартире никого не было. Вспомнив о девочке, я решил обойти квартиру, поискать ее.
Все комнаты оказались пусты, а ванна заперта. Когда я подошел к двери в санузел, женщина завопила, начала попытки оттолкнуть меня оттуда, в ее неразборчивой речи стали проскальзывать слова типа «чудовище» и «кровь».
Знатно струхнув, я вызвал по рации ребят с участка. Уж не знаю, что именно тогда меня испугало – на тот момент я убедил себя, что просто беспокоюсь, смогу ли справиться сам с этой бабой тащемто, я дрищ, но сейчас, припоминая, я могу сказать, что страх был практически необъяснимым, жутким.
Через минут десять прибыли двое моих коллег. Вместе мы смогли зафиксировать хозяйку квартиры и открыть, наконец, дверь. То, что мы там увидели, заставило застыть в жилах кровь.
На полу у старой чугунной ванны лежало тело девочки лет девяти, одетой в ночную сорочку, залитую кровью. Лицо девочки было обезображено – нижняя губа была практически оторвана и висела лоскутом, обнажая челюсть с выбитыми зубами, глаза были выцарапаны. Ногти на маленьких пальчиках были обломаны, а на двери мы обнаружили кровавые разводы и глубокие царапины, в неровностях которых мы обнаружили обломки ногтей.
Так же, по всей комнате были следы запекшейся крови. Унитаз санузел был объединенный был залит непонятной жижей, оказавшейся смесью все той же крови и фекалий, от него к трупу шел странный след, похожий на тот, что оставляет за собой слизняк.
Женщина, при виде этой картины, заорала и потеряла сознание. Мы же, справившись с тошнотой, вызвали труповозку.
Приехавшие эксперты выпроводили нас за двери, и больше я ничего не слышал об этой истории. Да, если честно, не особо стремился.

Наконец-то я нашел в себе силы рассказать о том, как моя жизнь пошла под откос. Не повторяйте моей ошибки, аноны. Телефон доверия – штука очень, очень странная, я б даже сказал, обоюдоострая. Ведь вы никогда не знаете – кто там на другом конце провода. Причем это относится к обеим сторонам. Человек, позвонивший по телефону доверия, не знает, кто ответит на его звонок…
А ответивший – соответственно не будет знать, кто ему позвонил. Или что. А еще ты, да-да, ты, читающий эти строки, задумайся, ведь это так похоже на имиджборды.
Пускай кому-то покажется, что расскажу довольно много фактов из «внутренней кухни» подобных организаций, но мне уже наплевать. Все равно я не вернусь туда работать, да и ничего особенно секретного вы все равно не узнаете. К тому же мне уже совсем недолго осталось, я полагаю. Ну а детали – не секрет для любого, кто проходил спецкурс по телефонной консультации на психфаке, или работал волонтером в телефоне доверия.
Все было довольно безобидно сначала. Три года назад я окончил психфак в одном из не последних универов дефолт-сити. После получения диплома сначала устроился психологом в школу, но уже через год уволился. Работа сложная, нервная, платят мало. 12 килорублей в месяц для ДС, да и при таких объемах работы – смех, да и только. Попробуйте провести и обсчитать хотя бы несколько методик с сотнями школоты, на все эти тесты болт кладущими. Я уж не говорю о таком геморрое, как проективные методики. Анализ одного-двух рисунков дело не пыльное, а когда их накопится стопка штук в пятьдесят, по меньшей мере, это уже совсем другое дело.
Впрочем, работа с детьми – это далеко не самое худшее, что есть в работе школьного психолога. Директор мозг выносит, коллектив – эталонная банка с пауками, дергают по различным поводам, с непосредственной работой не связанным. Да, впрочем, возрастная психология и психодиагностика никогда не были моим коньком. Но где-то надо было получать хоть какой-то стаж, без него хрен куда возьмут.
А потом просто надоело. Свалил из этого дурдома по собственному желанию, подался в фриланс, радовался жизни. Перебивался где как. Где-то за друга-админа пару дней посидеть в офисе, посмотреть, чтоб сервер не упал, а у планктона тонер в принтере внезапно не кончился, где-то сделать пару фоток за умеренное вознаграждение, где-то что-то перевести срочно, рефераты опять же, для студентов писать на заказ, а где-то и с теодолитом по археологическому раскопу побегать или яму пятнадцатого века покопать.
Работать приходилось много, в основном все уходило на оплату съемной квартиры, но я занимался в принципе интересными мне делами. Только одно как-то не сходилось. Всем этим я бы мог спокойно заниматься и без психфаковского диплома, хотелось верить, что не зря пять лет проучился.
В итоге решил пойти работать в службу телефонной консультации, благо, и график свободный, и своим делом занят, и стаж начисляется. Платили, правда, еще меньше, чем в школе, но при всем остальном заработке и дополнительные восемь тысяч в месяц не лишние. Занятие, к слову, не самое сложное, по крайней мере, не сложнее работы в службе техподдержки. Есть правила, которые надо обязательно соблюдать, есть ряд специфических ограничений. А остальное – либо не в твоей компетенции, либо придет с опытом работы. Первый месяц работы меня «вел» супервайзер, потом уже убедились, что я по всем параметрам для телефонной консультации гожусь.
Работа мне нравилась. Порой, я даже отмечал какое-то забавное отдаленное сходство с имиджбордами – анонимен я, анонимны люди звонящие мне. Свои правила общения, свои законы, свой отдельный мир, практически. Только доброты побольше, хотя внезапно встречается и троллинг. Would you seek advice from crisis hotline, anon?
На телефоне сидел я в основном в ночную смену, два-три дня в неделю. Звонили редко, в основном подростки или одинокие пожилые люди. Пару раз попадались пранкеры. Суицидников, наркоманов и баб, ничего умнее не придумавших, чем звонить в телефон доверия, запершись в комнате, когда пьяный муж топором ломает дверь, как-то не попадалось. Повезло, можно сказать.
Ровно до последнего раза.
Всю ту смену я откровенно скучал. Часов до трех ночи не звонил никто вообще. «Вот уж что бы следовало называть dead line.» – с усмешкой подумал я тогда, поставил чайник, решил заварить кофе… И тут звонок. Снимаю трубку и ничего не успеваю ответить.
- Молчи. Я знаю, кто ты. – шепот сухой и шелестящий, непонятно даже – мужчина звонит, или женщина. – Я знаю все про тебя, тебе уже не уйти. Просто слушай внимательно…
«Приплыли, » – думаю, « вот и наш постоянный клиент наконец-то…».
К слову, «постоянными клиентами» или «чокнутыми» у нас ласково звали определенный контингент звонивших. Самым подходящим персонажем был бы Антон Уральский, например, или знаменитая бабка «АТС», вздумайся бы им позвонить в телефон доверия. Не знаю, как в других конторах или отделениях, но у нас их любили, и особо одиозным за глаза даже давали этакие «партийные клички», по дискурсу их и особенностям. Вроде «дед-танкист», «поэт» или «тишина на проводе». Как правило, это были и правда сумасшедшие, которые постоянно названивали в телефон доверия. С разными целями и с разной частотой, но, так или иначе довольно регулярно. Даже был своеобразный «обряд инициации», дождался звонка от первого «постоянного клиента», не растерялся, значит, принят в коллектив, добро пожаловать в техподдержку душ человеческих, сынок.
А голос продолжает:
- Слушай, слушай. Кого миловать – помилую. Я – твой детский страх. Ночной кошмар. Кого жалеть пожалею. Я – то, от чего ты бежишь, но не найдешь спасения. Слушай внимательно. Как призвать того, в кого не уверовали? Тебе уже не уйти. Как веровать в того, о ком не слышали? Ты слышишь, как я поднимаюсь по ступеням… Идут за тобой. Вверх, вверх по ступенькам… Большие, очень большие, скок-поскок. Тысячу ночей я простираю руки мои к народу непослушному и упрямому. А в тысячу первую – знаю и дела твои. Ты носишь имя, будто жив, но ты мертв.
В таком случае лучше слушать, чем что-то пытаться ответить невпопад. Понадеяться на то, что позвонивший выговорится, или поискать какую-нибудь зацепку, на которой можно свести диалог к чему-то конструктивному.
- Только то, что имеете. Двадцать пять. Держите, пока приду. И буду пасти их жезлом железным. Двадцать семь. Как сосуды глиняные они сокрушатся, как и я получил власть от отца моего. Я знаю кто ты…
К словам стал примешиваться шум, похожий на помехи в радиоэфире, и вскоре я понял, что не могу различать, что говорят в трубку. Шепот стал быстрее, а потом вовсе перешел в какой-то пронзительный свист. Я не мог пошевелиться, просто сидел, сжимал телефонную трубку и слушал, как из нее доносится что-то уже совсем странное. Резкие, отрывистые крики, вой, тяжелый нарастающий грохот барабанов и режущий уши скрежет, будто заточенным арматурным прутом с силой проводят по листу железа. Мне стало плохо, голова закружилась, я моргнул и уже не мог открыть глаза.

— ТЫ! НОСИШЬ! ИМЯ! – отчаянный хриплый вой вспарывал глухой грохот. – БУДТО! ТЫ! СЛЫШИШЬ, КАК УВЕРОВАЛИ! ТЫСЯЧУ НОЧЕЙ И ТЫСЯЧУ ЛЕТ!..
Все стихло разом. Будто звук отключили. Я открыл глаза. Сижу в углу, сгорбившись, с трубкой в руке, а меня трясет за плечо коллега, зашедший из соседней комнаты. Рот открывает и закрывает, что-то объясняет мне… Но единственное, что слышу – короткие гудки в трубке. И только потом разбираю, что мне говорят.
- …ты даешь, под самый конец смены уснул. Начальству, конечно, не скажу, но ты хоть высыпайся перед работой, или в дневную иди. Лёха как раз пришел вот… Давай, расписывайся за смену и домой. Отдыхать.
- Бывает же. – бормочу куда-то в пространство. – Тут мне по ходу кто-то из будущих «постоянных» звонил. Такое нес, хоть стой, хоть падай…
- Из постоянных? Тяжелый случай. – И смотрит с недоверием. – Да тебе вообще никто не звонил. Я думал, ты телефон вырубил и спать завалился. Пару раз зашел, посмотрел – вроде сидишь, звонка ждешь, даже телефон проверил, ну и ты сам отвечал, что все нормально. А под самый конец смены заглянул – и увидел, что ты в углу со снятой трубкой сидишь…
Я больше не слушал. ЧСВ мое рухнуло на глубину Марианской впадины. Вот уж никогда не думал о себе, что профессиональное выгорание наступает так быстро и с такими последствиями. Рассеянно поблагодарил коллегу, залпом допил остывший кофе, расписался в журнале, запустил в комнату сменщика и поехал домой. Приснившийся кошмар все не давал покоя – надо же так было отключиться. Хорошо, хоть не в первую неделю работы.
Спать свалился сразу, как добрался до дома, не раздеваясь и без снов. А вечером все началось по новой.
Меня разбудило дребезжание телефонного звонка. Спросонья я подполз к телефону, мимоходом взглянув на часы. Без десяти двенадцать ночи… Ничего себе поспал, да и кому надо так поздно…
Зря я ответил.
- Я знаю, кто ты. Я знаю тебя… – шипел знакомый голос. – Держите, пока приду. Я знаю все про тебя, тебе уже не уйти. Просто слушай…
«Твою мать!» – я с грохотом бросил трубку, испуганно оглядываясь по сторонам. В голову полезли забытые воспоминания из детства, когда темная квартира становилась чужим и враждебным миром. Пулей подлетел к выключателю, врубил свет. Телефон снова зазвонил, но трубку снимать я уже не стал. Просто выдернул шнур…
Нет смысла детально описывать дальнейшие события. Звонки продолжались, стоило мне только включить телефон. Не всегда сразу же – как правило, в разное время, что днем, что ночью. На работу в консультацию я так и не вышел, сославшись на то, что заболел.
Обращения в милицию ничего не дали – а участковый начал посматривать на меня как на психа. Сначала я переехал на время пожить к другу, но и там звонки продолжились. Звонили тогда, когда никого кроме меня не было дома. Все тот же шипящий голос, зачитывающий откровенную шизофазию, перемешанную со строчками из нового завета. Почему-то «ему» особенно нравилось откровение Иоанна Богослова. Последней каплей стали звонки на мобильник. Номер не просто не определялся, а даже не сохранялся во входящих.
К психиатру обращаться было страшно. Мне совершенно не улыбалось получить диагноз, хотя я и понимал, что к нормальной жизни уже не вернусь.
Я не выдержал и побежал. Что-то из немногих вещей продал, а что-то просто раздарил друзьям, выписался от прописавших меня у себя в ДС родных, родителям сказал, что появилась возможность работать в другом городе – на хорошую ставку, да и квартиру снимать проще будет… И побежал, прихватив с собой только ноутбук да сменную одежду. По стране ездил как правило стопом. Перебирался к знакомым в других городах. ДС2, Кировск, Самара, пару дней пожил даже у бывшей тян из Ижевска… Где чем перебивался с заработком, где-то жил дольше, где-то меньше, но никогда не задерживался подолгу. Я боялся, что «это» меня найдет.
Наконец-то я окопался где-то на даче у дальних родственников, живущих на Урале, всеми силами пытаясь сойти за нормального человека. Работал то в бригаде строителей двоюродного дяди, то уборщиком на одном из местных автокомбинатов, не ахти что, но на еду хватало. Все это оставшееся время я панически боялся даже вида телефона. Старался не оставаться рядом с этими чертовыми штуками один, мобильником не пользовался, под различными предлогами.
Вскоре, все выровнялось, я понемногу отошел от произошедших событий, начал снимать квартиру в городе. К счастью, хозяева съемной хаты оказались людьми продвинутыми, и об оплате с ними я договаривался по скайпу. До вчерашней ночи все было хорошо.
Когда все каналы связи оказались забиты письмами и сообщениями с неизвестных адресов. Текст был откровенным бредом, упоминаниями про детские кошмары, перемежающимся с откровением Иоанна Богослова.
Я в ужасе забился в угол кухни, боялся даже трогать ноутбук, все казалось нереальным, кошмарным сном. Когда в квартире погас свет, я успел подумать, что все. До утра уже не доживу. Я боялся даже пошевелиться, когда заколотили в дверь. Вряд ли соседям пришло бы в голову скрестись в дверь одновременно с ударами по ней и многоголосым хором распевать строчки из апокалипсиса.
Очнулся совсем недавно. Скорчившийся в луже собственной мочи в углу на кухне. Я собрался с последними силами, и сейчас набираю этот текст на ноуте. Я отправлю его сюда, на имиджборду, я очень боюсь, но мне надо выговориться. В конце концов, я так и пришел к тому же, с чего начинал – к анонимному, своего рода, телефону доверия.
Я не знаю, что будет со мной. Сейчас я отправлю этот текст, докурю последнюю сигарету и выйду за дверь, в темноту лестничной клетки. Я не хочу этого делать. Ну, да и черт с ним. Темнота ждет меня.

Да, день прожит не зря :D

успела пореветь, поорать, позлиться :D

понять что я идиотка, поржать над собой хд

думать в какой краситься в синий или фиолетовый, вообщем день ничо так, нормальный :D

Кто сказал, что читать не модно?! Не модно-это курить в свои неполные 15
лет, бухать в подъездах, а книга-это единственная вещь, единственная
ниточка, которая может помочь твоему мозгу не деградировать
окончательно.

Для особо дерзких, мы особо мерзкие

Сплошной набор недостатков,
но кто - то любит меня и за это.

Люди, я спросила насчет цвета у мамы о_о

в какой мне краситься?в фиолетовый или в синий?я хотела в синий, но мне сказали что фиолетовый лучше о__о

leramurder :

lollollol :

https://do-things.viewy.ru/ , спасибо что следишь: *
у тебя красивый блог х)

ты еще и с Сиба?о_о

я тооже ^^ :DD

хэээй) я тоже с сиба)) еее)

ахах, черт, у меня интернет тупит :D

блин, это классно *__* я даже раада, правда х)

https://jeneregretterien.viewy.ru/ , спасибо что следишь: *

https://do-things.viewy.ru/ , спасибо что следишь: *
у тебя красивый блог х)

ты еще и с Сиба?о_о

я тооже ^^ :DD

elegantlady:

centralpark:

frommetoyou:

delenina:

nutellka:

даа…бесит этот вопрос :D

Эта история случилась со мной прошлой весной, в мае. Каждый год, на протяжении вот уже нескольких лет в середине месяца я совершаю загородную вылазку - за день прохожу километров 35-40 по лесу. Часть пути, которым я пользуюсь, проходит в районе полузаброшенный торфоразработок. Помню, в тот день я эксперимента ради свернул на боковую тропинку, думал, "срежу" немного. Внезапно лес начал редеть и впереди я увидел какие-то строения. Подойдя ближе, я понял, что это садовые домики - их было штук 7, разной степени запущенности. Кое-где виднелись банные срубы, и вокруг всего этого - заросший мхом забор. От неожиданности я просто остановился на месте, по спине пробежал холодок. Блджад, кому понадобилось организовывать сады на торфянниках?! Даже там неподалеку проходили дренажные канавы, не было нормальной дороги, а до блежайшего толкового поселка - километров 7 по лесу. Что там можно было выращивать? Но тогда я об этом не задумывался и просто попытался пройти на территорию одного из участков. Продравшись через крапиву в человеческий рост и открыв (почти выломав) гнилую калитку, я высрал свой первый кирпич, дефисач. За забором был расчищенный участок, можно даже сказать "ухоженный". Земля была разбита на грядки и все дела. Садовый домик, старое покосившееся строение со скрипящей на ветру дверью и болтающейся ставней чердачного окна, почему-то привлек мое внимание и я решил зайти. На первом этаже не было ничего подозрительного, кроме, может быть, огромной кучи тряпья в углу - ватники, какие-то рубахи, платья… ВСе это напоминало какое-то гнездо. Я поднялся на чердак, подошел к окну и увидел, как что-то качнуло кусты малины.Я замер. Может, это была лисица или еще кто? Ничего не происходило, но в повисшей тишине не было слышно ни крика кукушек, ни свиста синиц, обычных для этих мест и этого времени года. Мое сердце начало колотиться как сумашедшее. Как только я начал поворачиваться, собираясь съебать из дома нахрен, я услышал скрип двери. Нет, двач, это не был скрип двери на ветру - темп открывания не тот. Длительный такой, как будто кто-то маленький со всех сил тянул ее на себя. Тут начала происходить какая-то хуета, двач - я услышал шаги. Чудо, что это что-то не услышало грохот кирпичей, которые я ронял на пол. Шаги эти были быстрые и шуршащие с легким пристуком, как от когтей. Через равные промежутки времени они останавливались и было слышно хлюпающее сопение. Я, собравшись с духом, подошел к чердачному люку и тихонечко глянул вниз, надеясь увидеть какого-нибудь молодого кабана. Блджад, как бы я хотел, чтобы этого не произошло в тот раз! На полу, в 5-6 метрах от меня стояло нечто, похожее на маленького человечка, фигура которого была низко согнута в пояснице. Голова была покрыта редкими длинными черными волосами, а на тело натянута какая-то ночная рубашка. На полу виднелись мокрые следы Я охуел еще больше, чем прежде. Отпрянув от люка я продолжил слушать. Хлюпающие звуки усилились, шаги направились к выходу, после чего стало слышно, как НЕХ что-то тащит по полу. В конец охреневший, с завышенным адреналином я заорал, спрыгнул в люк и побежал, роняя шлакоблоки, к двери, попутно вдарив ботинком наугад по маленькой фигурке. Та издала такой громкости и какой-то замогильной заунывности и протяжности звук, какого я не слышал никогда. Теперь он является ко мне в кошмарах. Я ломанул еще быстрее, напоследок заметив, что на крыльце был большой (под 1.5 м) мешок, на котором местами проступали похожие на кровавые потеки пятна. Может, мне показалось, что это была кровь, но проверять как-то не хотелось. Под продолжающийся вой я выскочил за калитку и пробежал метров 300. Остановившись на мгновение, я услышал громкое шуршание и бульканье в кустах, направлявшееся в мою сторону. Шуршание прервал громкий всплеск (видимо, там была та самая дренажка) и я бросился со всех ног не разбирая дороги. Остановился только спустя километра три, наверное. Сердце колотилось будь здоров. Отдышавшись и отряхнувшись от кирпичной крошки, я решил плюнуть на оставшуюся часть пути и кратчайшей дорогой вышел к поселку. Когда я рассказал своему другу об этой истории, он пожал плечами и сказал, что частенько бывает в тех местах, что заброшенные сады там действительно есть, и что малина там в самом деле как будто ухоженная. Но кого я мог видеть - так и осталось непонятным. Еще я узнал, что в поселке временами пропадают куры из закрытых курятников, а иногда кто-то таскает поросят и прочих мелких домашних животных.