Kiddy

Открываю холодильник, заглядываю, а там холодец дрожит. Не трясись, - говорю, - я за кетчупом :D

Острый психоз - Вы говорите с кошкой.
Острый галлюцинаторный психоз - Вы говорите с несуществующей кошкой.
Паранойя - Вы боитесь сболтнуть лишнего при кошке.
Шизофрения - Кошка говорит внутри Вас.
Неврастения - Вы жалуетесь кошке, кошка молчит, Вас игнорирует и Вам это кажется совершенно невыносимым :D

«Самого главного глазами не увидишь» © Антуан де Сент-Экзюпери

cеть супермаркетов «Закрыто»!

«Закрыто» мы уже открылись!
когда у всех закрыто, «Закрыто» открыто.
открой для себя «Закрыто»!

Когда все раздражает, так хочется говорить людям правду

Вы знали, что когда ты крутишься на кровати и не можешь заснуть подолгу, это ты кому-то снишься.

зимой мне не хватало солнца,
летом моя душа скучает по снегу.
вот и попробуй угодить мне,
придурошной :D

Если верить Фрейду, мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании

Ты прекрасна, спору нет. Надень на голову пакет.

мир ICQ чата и интернета только кажется тихим. Ведь звуки тоже лишь

вопрос воображения. Звуки и голоса можно переживать, не слыша их

Жаль, что в моем случае фраза "я Чак Басс" вместо решения моих проблем ускорит мой визит к психиатру.

ohi-vzdohi-oioioioi:

nas-kyoln:

О НАШИХ ТЕЛКАХ БЛЯТЬ

Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Вы не поверите, как я хотел бы, чтобы всё то, что я хочу вам рассказать, оказалось лишь очередной долбаной крипистори. Но чёртов гугл разрушает мои надежды в пух и прах. Это было. Это действительно было, как бы мне ни хотелось обратного.
А начиналось всё с телефона…
Впрочем, нет. Начиналось всё с того, что мои родители вздумали вложить кровные в недвижимость. Живут они в частном доме в Подмосковье, и вот им представился шанс приобрести трёшку в Москве, не в самой попе мира, аккурат возле метро, в достаточно неплохом и зелёном (ну, на мой взгляд) районе. А именно – на Рязанском проспекте, прямо возле станции метро.
Сначала нас мучили коллективные подозрения, что что-то с этим делом нечисто – ибо квартира была в отличном состоянии, в одной из комнат вообще только что был сделан ремонт, остальные были вполне пристойно и со вкусом отделаны, ну разве что кухня нуждалась в некоторой переделке… а цену за всё это благолепие просили совсем небольшую. По меркам московского-то рынка недвижимости так вообще ничтожную. Юрист, консультировавший родичей по этому вопросу, подвоха не нашёл, а Михаил Юрьевич – парень, который продавал квартиру, – слегка помявшись, мотивировал это тем, что под окнами периодически собирается очень шумная тусовка неформалов – с мотоциклами, гитарами и бухлом. Квартира находится на четвёртом этаже, стоят пластиковые окна, так что аргумент был, мягко говоря, неважный, но что уж там – шанс упускать не стоило. И уже через два месяца я отбыл в новоприобретённую квартиру творить ремонт на кухне. Захватил я с собой спальник, пенку, и по окончанию первого сеанса шпаклёвочных работ завалился спать.
И тут за стеной очень чётко заплакал ребёнок. Не маленький, лет пяти-шести. Пол я определить по голосу не смог. Малыш тихонько хныкал и повторял: «Папа… папа…» Это продолжалось довольно долго, и я уже подумал, что главную причину низкой стоимости квартиры всё-таки вычислил. Мало кому понравится жить через стену с соседским плаксивым дитём.
Но тут до меня дошло.
Через стену, там, где плакал ребёнок, не было никаких соседей. Та была маленькая комната. Единственная из комнат, ремонт в которой был сделан совсем недавно.
Я, в общем-то, кирпичами срать не склонен. И списал всё на соседей сверху. Может, акустика пустого помещения так искажает звуки? Как бы то ни было, я закуклился в спальник и уснул.
Разбудил меня телефонный звонок. Прошлые жильцы оставили нам аппарат, но я, чёрт возьми, и не подозревал, что он окажется таким громким, да ещё и в полпятого утра. Сразу возникла мысль, что у родичей что-то случилось, – я выбежал в коридор и подскочил к аппарату.
В трубке долго хрипело и стучало, как будто со связью были проблемы. На моё бесконечное «алло» никто не отвечал, и только минуту спустя я…
В общем, я различил в трубке тот самый детский голос, что плакал за стеной.
Я смог различить только слова «папа», «не надо» и «я боюсь». Затем – снова треск и шорох, потом гудки.
На этот раз мне показалось, что это была девочка.
Уже тогда мне стало неуютно. Я влез в майку, в штаны, и помчался к соседям сверху – может, там и в самом деле беда какая, а ребёнок помнит наш телефон, вот и звонит.
Мне открыл заспанный и чертовски злой сосед – мужик лет сорока, в трусах и майке-алкоголичке. Я начал сбивчиво втирать ему про ребёнка и звонок, он спросонья ни черта не понял и где-то на середине моей нервной трепотни поинтересовался, кто я, собственно, такой.
Как только я сказал, что являюсь его новоявленным соседом снизу, остатки сна с него как рукой сняло. Он втащил меня на кухню, заварил растворимого кофе и накапал туда приличное количество коньяку. А потом потребовал, чтоб я рассказал ему всё с самого начала.
Мой рассказ много времени не занял. Гораздо дольше сосед пялился на меня и что-то мучительно соображал. Затем долил в мою кофейную чашку коньяку до самого верха и рассказал…
20 июня прошлого года в этой квартире были убиты трое. Разорившийся бизнесмен застрелил двух дочерей и жену, бросившуюся их защищать.
Младшей из девочек было всего лишь семь лет. Трупы нашли в маленькой комнате – там, где был потом сделан ремонт.
Убийство произошло в полпятого утра. Бизнесмена звали Юрий, а обнаружил тела его сын, Михаил, когда вернулся домой на следующее утро.
Михаил, мать его, Юрьевич.
Я готов был скорее признать, что я долбанутый, чем то, что слышу голоса мёртвых детей в телефонной трубке. Но оставаться одному мне в этой квартире совсем не хотелось. Мы просидели с соседом до рассвета, и как только позволила совесть, я вытащил брата из постели и вызвонил к себе. Он приехал спустя три часа, и остаток дня мы с ним прокопошились с плиткой и плинтусами. Спал я как убитый, и никаких голосов на этот раз не слышал.
Только брат с утра поинтересовался, всегда ли соседский ребёнок такой нервный, и что за идиоты звонят мне по ночам.
Я подавился горячим чаем и не стал ему ничего рассказывать.
Но на следующую ночь зачем-то поднял трубку.
На мой вопрос она успела ответить, что зовут её Катя. И добавила, что ей страшно. Очень страшно.
А потом связь прервалась.
Мы сдаём эту квартиру. И новые жильцы почему-то отключили домашний телефон и пользуются только мобильниками. А её зовут Катя, и ей очень страшно. Папа выстрелил в неё дважды – раз в живот и раз в голову. Ей очень страшно.
Очень.

29 марта 2011
Сегодня мне позвонили с незнакомого номера, явно с какого-то городского – (4499) *-**-**. На другом конце провода оказался молодой человек с очень приятным, каким-то завораживающим голосом. Сказал, что звонил другу и ошибся в одной цифре. Болтали полчаса. Его зовут С.)))

30 марта 2011
С. снова звонил. Сказал, что соскучился))) Странно, но я тоже, кажется, скучала. А еще я ничего не сказала Андрею о его вчерашнем звонке……..

12 апреля 2011
Это что-то невероятное! Общаемся с С. почти каждый день, я жду его звонков, как праздника! Просто удивительно, что нас свела такая случайность, как неправильная цифра. Я все время хожу, не выспавшись, потому что по ночам мы несколько часов болтаем по телефону или по аське. Телефон ему нравится больше, говорит, что у меня красивый голос))) ) Андрюшка обижается на меня, потому что мы редко видимся и уже 2 недели не занимались сексом, я отмазываюсь проблемами на работе. Мне стыдно перед ним, но я ничего не могу с собой поделать, С. – это просто нечто! Это человек на моей волне.

15 апреля 2011
С. прислал в аську фотки своего города, такие красивые)) Сказала, что хочу к нему в гости, он прислал кучу смайликов и ответил: ну приезжай. Кстати, он до сих пор так и не сказал, где живет. Черт-черт-черт, я могла бы и сама найти, код-то знаю. Но… не хочу)) Хочу, чтобы сам сказал, вот)

23 апреля 2011
С. приезжает в наш город!!!! Сказал, что через пару дней будет здесь, предложил встретиться, конечно, я согласилась!

26 апреля 2011
С. здесь!!! Ура-ура-ура! Написал в аську с телефона, сказал, что около 5 вечера будет ждать меня в парке ***. Аааа, я так волнуюсь! Андрей, прости меня, но мне кажется, это моя судьба. Все, побежала наводить марафет!))
Я дочитал последнюю фразу и оглянулся на Андрея. Мой друг стоял возле окна, прислонившись к стене и скрестив на груди руки. На меня он не смотрел, казалось, полностью поглощенный тем, что происходит на улице.
- Это ее… дневник?
- Да, – Андрей наконец оторвался от созерцания пейзажа. – Она вела его пару лет, а я даже ничего не знал… Мне прислали ссылку на него с е-мэйла Светы. Через день после ее похорон.
Я пожал плечами:
- Что за бред? Наверное, это сестра. Разбиралась в ее документах, ну и…

Андрей не ответил. А я задумался, вспоминая Светку. Симпатичная блондинка, веселая и жизнерадостная… Андрюху я знал еще со школы, а с ней познакомился в институте, мы все учились в одной группе. А после окончания универа они с моим лучшим другом начали встречаться. Три года встречались. Андрюха сильно ее любил, и она его вроде бы тоже. И очень странно было читать чуть ли не признание в измене, особенно теперь, через две недели после ее смерти.

…Светку нашли в одном из городских парков. Она сидела на лавочке, такая спокойная и безмятежная, словно спала. В руке был стиснут мобильник. Ее пальцы потом еле разжали…

Голос Андрея прозвучал так неожиданно и громко, что я вздрогнул.
- Ты фотки-то рассмотрел? Что скажешь?
- Эээ… Ну обычный город, дома, деревья…
-Угу. Сохрани какую-нибудь фотку на винт и открой.

Я послушно прокрутил страничку вверх и сохранил первую же картинку на рабочий стол. Но на открывшемся в окне XnView изображении была вовсе не залитая светом площадь. И где-то я это фото уже видел.

— Что за?… Это же…
- Угу. – Андрей кивнул. – Это Припять. И там все фотки такие: просто посмотришь – город как город, а на сохраненных – разруха и запустение. А ведь Света явно этого не видела. Может, просто не должна была видеть?
- В смысле – не должна?
- Не знаю, Дим. Ты же в курсе, что я не верю во всю эту хрень – письма с того света и прочее. Но если честно, уже готов поверить. Потому что звонили ей тоже оттуда, с городского номера. Я погуглил, (4499) – это код Припяти.

По моей спине поползли мурашки, а друг продолжал:

— За эти дни я многое прочитал и об аварии, и о городе. И на одном форуме наткнулся то ли на легенду, то ли на пророчество… В общем, там было написано, что ровно через четверть века покинутый город вновь обретет жителей. Вместо погибших и уехавших в 86 году его заселят те, кто в 86-м родился. Только оживить город-призрак все равно не выйдет, он просто их заберет.

Я внимательно посмотрел на Андрея, и от его абсолютно серьезного выражения лица мне стало еще больше не по себе.
- Андрюх, ёпт! Ты чё, правда в это веришь?! Да мы с тобой тоже с 86-го, и что теперь?
- Она звонила мне вчера, Димас, – друг нервно засмеялся. – Света звонила. Оттуда. Плакала, просила прощения, говорила, что очень скучает. Умоляла не бросать ее.

Я молча встал и вышел из квартиры, вернувшись через 15 минут с ящиком пива. Благо, была суббота, и родители Андрея, у которых он жил после похорон, уехали на дачу до завтрашнего вечера. В общем, в этот день мы разошлись далеко за полночь, пьяные в сракотан.

Все воскресенье я мучился похмельем и позвонить Андрюхе не нашел сил. Но в понедельник после работы все-таки решил звякнуть. Как только я взял телефон в руки, он внезапно ожил. Входящий звонок. На автомате я нажал «ответить» и поднес трубку к уху, даже не взглянув на номер, просто отметив про себя, что в списке контактов тот не записан. Голос Андрея звучал на удивление бодро:

— Привет, дружище! Не хочешь встретиться?
- Конечно! Сам только что хотел тебе позвонить.
- Отлично, давай ко мне!
- Ага, уже собираюсь. Эта… Андрюх, а что за номер-то у тебя? Новый что ли?

Но видимо, последнего вопроса друг уже не слышал, потому что вместо ответа раздались короткие гудки. Я полез в историю звонков, чтобы записать номер, и почувствовал, как земля буквально уходит из-под ног, хотя всегда считал это просто красивым выражением. Рухнув в кресло, я долго рассматривал цифры на экране: код города (4499).

Чуть позже я позвонил матери Андрея и услышал то, о чем и так уже знал: вчера вечером она нашла сына мертвым. Мой друг лежал в своей постели, на его лице застыла улыбка, а в руке был зажат мобильник. Похороны будут завтра.

Но я на них не приду. Потому что за последний час он звонил мне 9 раз. На третьем я не выдержал, схватил трубку и заорал:
- ЭТО НЕ СМЕШНО, ТЫ, УПОРОТЫЙ МУДАК!!

На пятом я вытащил симку и смыл ее в унитаз. И все же это не помешало звонкам из несуществующего города проходить на мой уже несуществующий номер. Телефон по-прежнему продолжает звонить, а мне очень страшно. Я знаю, что будет дальше. И пишу все это с единственной целью: сказать тебе, читающий это Анонимус…

Еще входящий.
- Алло. Да, дружище, конечно. Я скоро буду, жди.

Так вот, Анонимус. Может, подобное творится уже везде, а может, это будет происходить постепенно, я не знаю. Но если ты вдруг услышишь в новостях о волне внезапных смертей, уносящих только молодых… Если ты родился в 86-м году… И если на экране твоего мобильника однажды высветится номер с кодом (4499) … Не бери трубку. Слышишь? НЕ БЕРИ ЭТУ ЧЕРТОВУ ТРУБКУ!

История эта началась летом, когда мы всей компанией поехали на рыбалку с палатками. Селигер – красотища неземная! Воздух, солнце, вода сверкает и так и зовет окунуться. Днем катались на лодках, рыбачили, готовили уху – а ночью у костра самое время для бесед. Обсуждали, конечно, все – вот, Миха женился, теща у него просто драконица, а Вован машину купил, и сразу на пару часов спор про родной автопром.
- Слав, а ты как – ремонт-то закончил? – обратился Миха к одному из наших друзей, необычно молчаливому сегодня. Мы знали, что Славка недавно купил квартиру за смешные деньги и теперь занимался ее отделкой.
- Да ну, мужики, ремонт только прекратить можно. То одно на глаза лезет, то другое, – с улыбкой отозвался он, – думаю, еще пару месяцев.
- А в целом как? Ну, соседи там, обстановка?
- Вроде нормально все. Соседи тихие, там пара старичков, какие-то верующие живут, крестятся все время как меня увидят, а в другой половине одна квартира пустует, а во второй новые русские ремонт затеяли. Дети только балуются часто, гаденыши.
- Дети?
- Ну да. Шпана местная наверное. По ночам в домофон звонят.

Дом, где Славику удалось купить квартиру, был старым, еще довоенным. Двухэтажный, с эркером и арочными окнами, со стенами в метр толщиной на яичной сцепке – так уже не строят. Первые пару месяцев Славка только выгребал старый хлам на помойку – горы религиозной литературы, какие-то обереги, кресты. Говорят, прежний владелец был какой-то псих и его нашли в середине февраля окоченевшим от холода, в комнате с распахнутыми на улицу окнами. Должно быть, многим потенциальным покупателям это не нравилось, и цена все падала и падала. А Славику-то что – он в призраков не верит, и вообще к мистической ерунде относится с большим недоверием.

Ну вот наконец голые стены и минимум мебели – поклеил обои, купил диван – можно перебираться, и уже на месте доделками заниматься. Перевез Славка свои пожитки и справил новоселье. Первые несколько ночей спал как убитый – ничего не слышал, а где-то спустя неделю проснулся от пищания домофона. Посмотрел на часы – три часа ночи. Что за ерунда?
Надо сказать, домофон – одна из немногих вещей, удививших Славку в этом доме. Новенький аппарат, с внешней камерой и маленьким экраном, дорогой. Сказали, его поставил прежний хозяин квартиры, страшный параноик, опасавшийся каких-то гостей.
Так вот смотрит Славик на экран – и не видит ничего. Мошки летают в свете фонаря, мотыльки – и только. На всякий случай нажал кнопку разговора, спросил кто там, но ответа не было. В трубке что-то потрескивало, издалека доносился собачий лай и шум поезда. Обычная летняя ночь.
Славка плюнул и лег досыпать.
Днем происшествие забылось за кучей дел и беготней, просто не было времени думать, поэтому ночью он не понял сразу, что именно его разбудило.
Пищал домофон.
Славка дернул трубку, еще не совсем проснувшись.
- Да кого там носит-то ночами?!
Но в ответ снова было лишь стрекотание ночных сверчков и тихие потрескивания в трубке.
С тех пор звонки в домофон были почти каждую ночь, иногда по нескольку раз. Всегда в промежуток с двух до четырех часов ночи. Славка уже и орал, и выбегал на улицу, и мастера по домофонам вызывал – безрезультатно.
- Говорю же, шпана балуется, – закончил он свой рассказ.
Ну мы-то обсудили, поржали и забыли – не до ужастиков сейчас, когда лето, отпуск, и мы молодые. Однако, сейчас я думаю, что отнесись мы тогда серьезно к его рассказу, все могло быть иначе.
Подошло к концу лето, наступила осень. Ночи стали холодными и долгими. Вот уже несколько ночей подряд Славка спал спокойно, никто не звонил ему в домофон, и он уже подумал, что все, надоело хулиганам. Однако, не тут-то было.
Очередной звонок раздался очень не вовремя – у Славика была его подружка Лика.
- Чертовы дети, – ругнулся он, подойдя к прибору. В этот раз потрескивания были как будто ближе, и по экранчику бежала легкая рябь. Славка прислушивался – ему показалось, что он различает чей-то шепот среди помех.
- Прекратите хулиганить, уроды! – зарычал он в трубку и вернулся на диван.
Теперь звонки снова случались каждую ночь, и помех становилось больше. Днем и вечером домофон работал исправно, да и мастер подтверждал, что прибор не сломан и нигде не замыкает. Несколько раз звонки случались при посторонних – Лика их слышала, но не различала ничего кроме помех, однажды чертовщину видел Миха, оставшийся ночевать у Славки из-за ссоры с женой.
Первый снег выпал в начале ноября. Славка вернулся домой поздно, когда все жильцы уже были дома. Дорожку к подъезду замело, и его следы были единственными, нарушавшими белизну. Хотя… У входа Славка остановился и едва не выронил пакет с продуктами. Возле самой двери следы были, несколько. Маленькие следы детских босых ножек на снегу. Прямо под домофоном.
Осмотревшись, он убедился, что следы никуда не ведут – словно бы босой ребенок появился из ниоткуда, потоптался и исчез.
Славка в три прыжка влетел на второй этаж, заперся в квартире и залпом выпил полстакана водки. По спине бежал противный холодок, хоть парень он был не из робких. Хорошенько подумав, Славка даже успокоился. Ну, следы. Наверное тоже дурацкая шутка. Может, ему кто-то мстит? Например, бывшая. На всякий случай выключив домофон, Славка лег спать.
Но в половине третьего ночи он проснулся от сигнала домофона. Славка опасался подойти и посмотреть, но сделал над собой усилие. На экране были сплошные помехи, но ему казалось, что там кто-то движется. В трубку шептали неразборчиво, а потом запели песенку, тоненьким детским голоском, подернутым потрескиванием помех. Волосы зашевелились у него на голове. Славка бросил трубку и дернул провод домофона, однако прежде чем тот пискнул и погас, на экране явно показалось на секунду лицо ребенка, очень бледное, с ввалившимися глазами и тяжелыми тенями вокруг них.
Славка кубарем кинулся на кухню, он хлестал водку из горла и не чувствовал жжения алкоголя. Ему было так жутко, как никогда в жизни.
С трудом дождавшись утра, Славка помчался в поликлинику на прием к психиатру. Доктор выслушал его, прописал какие-то лекарства, и посоветовал больше спать, бывать на свежем воздухе и не есть тяжелой пищи на ночь. А если домофон так раздражает – его можно просто демонтировать.
Воодушевленный этой идеей, Славка поскакал домой. Он взял молоток и лупил по ненавистному прибору, пока не разбил прочный корпус. Оторвать ящик от стены не получалось, но Славка перерезал все провода – даже тот, что вел к трубке, и часть деталей теперь валялась на полу.
К вечеру начался снегопад и потеплело. Славик не спал, ожидая звонка, но разбитый прибор молчал. Под утро сон сморил хозяина квартиры, и проснулся он днем вполне спокойный. Оттепель продержалась несколько дней, нападало много снега, потом снова стало холодать. В город пришла зима.
Морозным утром Славка встретил на лестнице соседку из тех, религиозных фанатиков. Она торжественно вручила ему церковную свечку, бумажную иконку и крестик.
- Молитесь, молодой человек. Бог милостив, он услышит. Молитесь!
Спорить с фанатичкой Славка не стал, взял предложенное и поблагодарил. Кинул все в машине, да так и забыл там.
Вечером, возвращаясь домой, он увидел ребенка у подъезда. Кажется, это была девочка – длинные спутанные волосы стояли замерзшим колом, она вся была синяя от холода и почти совсем голая, только неряшливо повязанная грязная пеленка немного скрывала ее тело. Девочка медленно нажимала на кнопки домофона, но тот звонил, а никто не отвечал. Должно быть, хозяев не было дома.
Рядом залилась лаем собака, Славка дернулся на звук, а когда обернулся, жуткого ребенка уже не было.
На негнущихся ногах Славка влетел в подъезд, долго не мог попасть в замок ключом, ему все казалось, что ребенок стоит за его спиной. Соседская дверь приоткрылась, выглянула соседка, что утром давала ему свечку.
- Что, видел ее?
- К-кого? – дал петуха от страха Славик.
- Катю. Видел ее? – должно быть, вид трясущегося Славки не оставлял сомнений, потому что она распахнула дверь шире, приглашая.
- Заходи.
Славка послушно прошел на кухню, увешанную детскими вещами; там пахло супом и кошкой.
- Не шуми, детей разбудишь, – соседка плюхнула на плиту чайник и замерла, глядя на гостя, – расскажу тебе.
- Кто такая Катя?
- Вот слушай. Раньше, в советское время, квартиры эти строили для академиков. Мой отец ее получил тогда. А в твоей квартире жила семья ученых с маленькой дочкой. Света ее звали. Балованная девка была, ой! Все у нее было, и одежда импортная, и игрушки, и Барби эта, прости Господи. Так и росла не зная горя, красивая, да только о жизни не знала ничего. Ей только стукнуло восемнадцать, когда родителей Бог прибрал – разбились на машине, насмерть. Света сперва плакала и грустила, а потом волю-то почуяла, и закружило ее – гулянки, компашки, пьянки. Институт бросила, все сбережения родительские спустила, вещи из дома продавать начала. Мы и говорить с ней пытались, и заставлять – а у нее один ответ, мол, совершеннолетняя, делаю что хочу.
Вот и догулялась, забеременела от кого-то. Сперва даже вроде исправилась, поутихла, уборщицей в садике подрабатывала, ну и мы ей помогали чем могли. Родила она девочку в ноябре, назвала Катей. А после Нового Года появился у Светки дружок какой-то. Вроде не пьют, не шумят. А потом встретили Свету на лестнице – глаза ввалились, руки в синяках, ломка. На наркотики ее подсадил дружок-то. Опять у них веселье началось, все ходили люди какие-то, тихие, прятались. А я тогда санитаркой в больнице работала, сутками. Иду я с работы – а у подъезда сверток лежит странный. Я ткнула его – а там Катя трехмесячная, ледяная совсем. Орала она им, мешала. Вынесли на минутку и забыли забрать, – соседкин равномерный голос дрогнул.
Чайник на плите свистел, женщина плеснула кипятка в чашку Славика. Тикали часы, показывая половину первого ночи.
- Забрали их обоих, уж не знаю, лечили или в тюрьму. Не видели мы больше ни Светы, ни хахаля ее. Квартиру продали, только не очень скоро. А зимой стали слышать ночами детский плач под дверью подъезда. Думали, кажется нам, потом весна пришла и вроде стихло. А на следующую зиму снова ребенок плакал, но постарше уже. И соседка моя снизу, баба Зина, видела, как ползает там, у двери, ребенок, лет двух. Через год ее увидела я.
- Вы думаете это мертвый младенец? Бред какой-то, – Славка не мог заставить себя проглотить чай.
- Да знаю я, что бред. Но это точно она, Катя. Я ее на руках держала, кормила сама. Каждый год возвращается чуть старше и смышленее, и все домой просится. Сперва не могла двери открывать, а в прошлые годы уже по лестнице бродила. Потом кодовые замки поставили, и потише стало, плакала только под дверью и скреблась, пока не выучилась дверь открывать, – соседка вздохнула, – Уж мы и батюшку приглашали, и дом святили, все равно ходит морок. В этом году ей стукнуло семь. Предшественник твой ее боялся, даже домофон поставил себе лично, у нас-то только ключи есть. А Кате, должно быть, понравилась игрушка, ночами теперь часто пищит им.
Славик не помнил, как дошел к себе. Соседка, вроде, говорила, чтоб осторожнее был, чтоб не открывал двери, он точно не мог воспроизвести. Он сидел в комнате с зажженным светом и смотрел на разбитый домофон. Звонок раздался в начале четвертого.
Славка подошел – на разбитом экране бегали помехи, сплошная рябь, и явственно двигался какой-то силуэт. В отрезанной трубке слышались тихие потрескивания, звук далекой сирены, собачий лай. Потом звуки как бы заглохли, стали слышаться как сквозь густую пелену, остались только помехи и сбивчивый шепот.
- Впусти меня, – разобрал Славик, холодея, – Впусти меня домой, мне холодно.
- Уходи! – внезапно осипшим голосом рыкнул он, надеясь избавиться от видения или просто прогнать страх.
Треск затих, экран погас. Славик выдохнул и собрался было пойти сунуть голову под душ, но не успел дойти до ванной, как вновь раздался писк домофона.
Он просидел в ванной до утра, соображая, как ему быть. Друзьям не расскажешь, девушке тем более. Еще в психушку отправят…
Славка решил сам стал пытаться отвязаться от Кати. В ход пошли священники, свечи, обереги, народная магия и придвинутая к двери тумбочка. Тогда же он выставил квартиру на продажу.
И почти каждую ночь из разломанного домофона доносился дрожащий шепот, пробирающий до самых костей:
- Впусти меня, мне очень холодно!
Осада продолжалась до февраля, до больших метелей. В тот день мел снег, насыпало огромные сугробы, машины еле пробирались сквозь завалы – скоро придет весна, мир оттает. Славик торопился домой, чтобы пораньше забаррикадироваться, сделать телевизор погромче – и пусть Катя хоть обзвонится в домофон, раз ей нравится. Но он не заметил, что снег забился в пазы подъездной двери, и она неплотно прилегала к косяку.
Около трех часов ночи Славик проснулся и рывком сел. Ему показалось, что домофон пискнул – но не так, как обычно, если кто-то звонит, а как если бы его открыл кто-то, знающий код. Славка посмотрел на дверь, задвинутую тумбочкой, потом на телевизор – там шел какой-то фильм.
Экран домофона замигал и показал привычные помехи, которые внезапно пропали, уступая место воспаленным глазам девочки. Славик почувствовал, что кто-то скребется в дверь, а потом раздался тихий ноющий шепот:
- Впусти меня! Я прямо за дверью, мне холодно, впусти меня!
Он заметался по квартире в панике, крича, чтобы она убиралась прочь и оставила его в покое. Славка уже думал выбраться в окно, распахнул его, но скрип за спиной заставил замереть. Словно в замедленной съемке он смотрел, как медленно отъезжает в сторону дверь вместе с тумбочкой, как в проеме появляются обмороженные руки девочки, как тянутся они к нему.
- Согрей меня! Мне так холодно, – слабым голосом шептала она, подходя ближе.

Утром Славика наши мертвым, с тяжелыми обморожениями. Окно в комнате было распахнуто, и за ночь в него намело целый снежный сугроб. Лика подтвердила, что в последнее время Славик вел себя очень странно, к тому же визит к психиатру подтверждал помешательство. Говорят, квартира та снова продается, там сделали ремонт и починили домофон. Вроде бы какие-то смешные деньги за нее просят, вы не слышали?