здесь слышен океан

Незнакомка пришла поселиться
Со мной в комнате,
которая в доме,
в котором у всех съехала крыша.
Эта девочка тоже безумна, но безумна как птица.

Дверь мою оперённой рукой запирая,
В лабиринте кровати она, тонкая и прямая,
Надувает весь этот дом, намертво отделённый от рая,

В него облака впуская,
Каждый шаг её заморочивает полную кошмаров палату.
Все заперты. Но свободнее мертвецов, она одна

Осёдлывает волны всех океанов: любая волна
Плещет в воображении всех мужских палат в этом бедламе:
И вот она,

Командуя подскакивающими стенàми,
Впускает призрачный свет
Одержимая небесами, жаждущими молчанья,

И спит, и бредит и бродит по праху,
Своевольно роняя невнятные заклинанья
На доски пола, истоптанного моими слезами,

Ходящими из угла в угол вместе со мной.
И вот, захваченый светом, в конце концов,
(О, как нескоро, да и какой ценой!)

Я проникаю туда,
Где увижу и проживу тот миг, когда
Первым светом впервые зажжётся
первая на свете звезда.

К несчастью для смерти

В детстве, в лагере для скаутов я никак не мог научиться завязывать узлы. Все говорили, что у меня пальцы не те. Смотри, какие у меня теперь ловкие пальцы. Хочешь, я расскажу тебе про один из самых лучших дней в моей жизни? Это было в том же лагере. Я случайно описался, но мне не разрешили выйти из комнаты. Парень не пускал меня. Он издевался надо мной. А я взял и назвал его дебилом. Я выругался на него и послал его ко всем чертям. И все тут же замолчали, потому что я сказал нехорошее слово, а потом начали смеяться. И я не мог понять, почему они смеются: из-за того, что я описался или из-за того, что я ругался. Я пытался руками прикрыть мокрые шорты, но это лишь привлекало внимание. И все смеялись больше и больше.
А Питер, мой брат, был другим. Он был вожатым. Его все уважали. Кстати, с узлами у него тоже не было проблем. Они с папой часто тренировались и завязывали узлы. В общем, он встал, взял меня за руку и отвел в туалет. Он снял с меня шорты, помыл меня, потом снял свои шорты и надел на меня. Потом он поцеловал меня в щеку и отвел обратно. Он-то был в одних трусах, а никто не смеялся. Это был лучший день в моей жизни.

Когда тебя рвёт

от всего хорошего, что у тебя было,

а не от плохого,

которое просиходит сейчас,

хочется залечь на дно,

спятаться

или хотя бы понять,

что кто-нибудь всё ещё готов слушать

тебя

Я всегда гордилась своей учёбой. Сейчас мало кого это сильно волнует и мало кто следит за этим. Ещё куча всякого дерьма, за которое, как считают остальные, нужно гордиться. Но ведь это могут все!

Я горда за себя. За свою непоколебимость. За то, что я не доказываю никому этого. За то, что я ни разу не делала того, чего действительно не хотела. Когда смотрю на окружающих, я даже начинаю гордиться тем, что в четырнадцать не взяла в руки сигарету. Об этом вроде мои ровесники вообще не должны думать, но я все же на пальцах одной руки посчитаю тех, которые не делали этого.

Я горжусь всем, что имею.

Жоско

У тебя теперь новые ночи, с кем-то, может, с тем, с кем давно хотелось. Наверное, это здорово. Здорово хотеть с кем-то проводить ночи, здорово вообще чего-то хотеть. Сколько надежд на то, что это просто весенняя депрессия! Не помню, чтобы я когда-либо так надеялась. Самое тупое то, что я так до сих пор и не знаю: чему нужно было мать его верить! И чего оно так отвратно? Даже любимые песни меня не утешают? Я не понимаю с чего вдруг мне стало так ужасно! Откуда я вообще знаю о чём идёт речь?! Откуда я вообще хоть что-нибудь знаю? Почему всё так дерёт мне душу? Я смотрю на родного отца и ничего не чувствую кроме жалости? Я смотрю в глаза его маме и думаю, когда же она перестанет нести чушь? Но почему так происходит с тобой? Я не хочу тебя видеть. Слышать. Говорить с тобой. Но мне так не хватает, чтобы кто-то слушал меня, пускай даже не понимает, а слушает. Если такие есть, то они так далеко, та кдалеко, что порой у меня просто не раскрываются крылья и мне не добраться до них. Почему это волнует меня? Почему? Есть вообще ответ хотя бы на один из моих вопросов? Как будто дыра всё больше больше больше. Господи, сделай так, чтобы я забыла об этом. Навсегда. Я буду молиться тебе каждый день.

КАКИЕ Ж ДО ПИЗДЫ В СКИНС АХУЕННЫЕ САУНДТРЕКИ

Плачет метель, как цыганская скрипка.
Милая девушка, злая улыбка,
Я ль не робею от синего взгляда?
Много мне нужно и много не надо.

Так мы далеки и так не схожи —
Ты молодая, а я все прожил.
Юношам счастье, а мне лишь память
Снежною ночью в лихую замять.

Я не заласкан — буря мне скрипка.
Сердце метелит твоя улыбка.