ДУРНАЯ НАКЛОННОСТЬ

а он стоит
весь такой белоснежно-терпкий
и смотрит не на меня
не в меня
а сквозь
и я ощущаю
спазмы в грудной клетке
там, где однажды сломалось
и, видно,
не так срослось

сыпать с обрыва багровыми листьями,
птицам приютом быть, ждать молнии.
себя найти не дано – можно найти себе место,
обозначить границы условные.
быть хоть кем-то, став одним целым с одеждой,
раствориться в беседах праздных,
всю свою жизнь я пытаюсь быть деревом в тощем теле человекообразного.

∞

Ахматова делила людей на две категории: кофе-кошка-Мандельштам и чай-собака-Пастернак.

∞

делает меня счастливой

В качестве post scriptum он добавил совершенно невероятную вещь. Представляешь, он пишет, давно прислал бы мне письмо, но не знал, как подписаться, потому что забыл свое имя!

Есть одна теория, согласно которой мужские и женские особи дышат по-разному. Кроме того, некоторые считают, что длина шага мужчины и женщины различна. Как бы то ни было, суть дела состоит в следующем. Женщины и мужчины делятся на тех, у кого трехфазное и двухфазное дыхание. Или шаг. Такими они родятся, такой у них характер, такова их природа. Есть женщины, природа которых проявляется в двухфазных ритмах, и в их жизни долгому вдоху предшествует короткий, или, другими словами, их первый шаг длиннее второго. Они всегда немного спешат. За ночь им снится сто быстрых снов. Есть также и мужчины, природа которых строится на двухфазных ритмах, они, правда, всегда делают сначала короткий вдох, а потом длинный. И всегда стараются, чтобы их первый шаг был осторожным и коротким, а второй длинным. Этих всегда ловят с поличным на краже. Но, кроме того, как среди вас, так и среди нас есть такие, кто делает подряд два длинных вдоха или два шага одной длины. Такие старые, гермафродитские шаги. Так ходили люди до разделения полов. Существуют и другие женщины, характеру которых свойствен трёхфазный ритм. У них в любви первый шаг всегда будет осторожным и коротким, второй длинным, а третий снова коротким, у них в начале любого дела как бы не хватает сил вдохнуть полной грудью, но следующий их ход всегда будет сделан на полном вдохе, и за ним снова последует движение вполсилы, вполвдоха. Мужчины с такими женщинами никогда не могут правильно оценить ситуацию. Потому что мужчины не умеют считать до трех. Что касается мужчин, природа которых проявляется в трехфазном ритме, для них характерен один решительный длинный шаг, за которым следуют два коротких шажка. Это те мужчины, которые часто упускают свой шанс. И наконец, некоторые редкие характеры отличаются тем, что у них за двумя короткими, нерешительными шагами всегда идет один энергичный и длинный. С такими нелегко справиться, такие всегда рассчитывают на длинную дистанцию и, как правило, добиваются того, что задумали…

поперек горла

давай ты лучше позвонишь и расскажешь про свои

сны с птицами, мигрени и как мы с тобой стоим

по разные стороны одной постели

где-то в твоем воображении.

или лучше пиши письмо, что джинсы не портятся, что

твои пальцы торчат из ладоней как в шапито

ставят колышки вкруг арены и что ты все худее.

что твои глаза цвета одного полотна айвозовского в русском музее,

которое я видел три лета назад,

потому что пил в прошлогодний питерский ад,

как последний из прусских солдат

на германской земле,

и напоминал себе, что ты меня и не любила-то толком.

только

ты тогда давила своими сорока девятью пенсельванский

простор и огаевскую мечту.

иногда я думаю, хорошо, что ты не со мной,

ты никогда меня не любила-то толком,

только

пиши мне, пожалуйста, пиши. я рискую не выдержать,

и тогда я не выживу и умру

большая светлая комната, дрожит у окна ловец снов, я курю и не кашляю, нет никакого удушья, все идет своим чередом.

я подсела

Тени не бывает без света. Тени – наши двойники, копии. Они ходят за нами, повторяют наши движения, как будто напоминая, что мы – оригинал.

___________

для Зоси

Антон Очиров
самолёты

[ерунда, сосущая под ребром
две-три радиостанции, передающие одно и то же
плохой вторник, неправильная среда
почему ты на этом так зарубаешься,
жизнь, которая не сбывается
она: я бы хотела то, что я не имею
у меня не будет этого никогда]

в детстве высоко над полем летали редкие самолёты
жизнь теперь – это то, в чём ты носом (как в новогоднем салате)
нарезали как попало, выстругали что имели
знаешь, иногда мне кажется, что мы мало что видели
и ничего не успели

словно каждое время года – это такой калека
чем чаще ты его видишь, тем старательней не замечаешь
мы стоим у дверей вагона (по вагону проходит лето)
и ты меня обнимаешь

потому что мне будет в августе 28
и осень внутри меня едет по красной ветке, навязчивая как аптека
иногда мне кажется – это я иду по вагону, и ищу какого-то человека
почему эти тесные эскалаторы поднимаются так, как поднимаются веки

почему мы встречаемся под землёй
под землёй встречаются мертвецы и корни, а мы же живём как листья
и схлёстываемся как побеги –

потому что весь мир меняется, нарезается как музыка на болванку
намазывается маслом на хлеб, рвётся не там, где тонко
мы родились в советском союзе,
сначала ходили в детсад, а потом угодили в продлёнку
но джонни депп всё равно одинаков
в аватарах мертвеца вилли блейка и сказочника вилли вонка

потому что все праздники – праздники понарошку
как придуманное писателем сорокиным голубое сало
как штырка от выращенных другом васей гидропонных бошек
как люди, которым всегда не хватает денег, а собственной жизни мало

как реклама, которая врёт, но каждый час говорит о счастье
о том, что не сходит на нет, не разбирается на составные части:
«дом в кредит, и в подарок – дерево, осталось завести сына» -
говорят рекламные баннеры, утыкавшие москву
заведи меня как часы, заведи меня как собаку, заведи меня как скотину
а после объясни на пальцах, зачем я таким живу

как будто всё, что осталось – это красить оранжевой краской
старую мебель родителей
и требовать, чтобы ответили, почему нужно быть в тарелке –
даже если она своя, всё равно она неглубока –
втыкать на картинку с подписью «вот всё. рис уходит из плова»
думать, что скоро случится
что-то самое главное, а мы к нему не готовы
потому что это случается, к этому не приготовится
не застраховаться толком даже от сквозняка

потому что настанет утро, а ты не хочешь быть новым –
ну например счастливым ну например надолго –
как будто настало лето, как будто смерть далека
потому что её здесь видели только что, только что –
он здесь был, смертью смерть поправ, а теперь он в шорохе ветра
в июньском цветении трав –

сколько можно тебе говорить, повторять в телефон: ну где ты
я проехал чистые пруды, где мне нужно было бы выйти
следующая станция красные ворота, я в них тоже войду, но я сейчас не об этом:

это всё уже было-было, это будет дважды и трижды, это будет в квадрате, в кубе
время, которое вылечит всех тех, кто его не любит
потому что, знаешь, на самом деле

мы просто стояли с утра на балконе и смотрели на самолёты
(это было начало лета, аэропорт внуково неподалёку)
разговаривали как могли, слушали как умели
(т.е мало что видели и никуда не успели)

самолёты летают мимо часто и далеко
самолёты размером с ласточек, потому что они далеко
в этот момент мимо меня проходили
(ну, знаешь, как это бывает: уступали место в вагоне, в горле то есть вставали)
зимний снег, апрельская зелень, майский вечерний ливень, звёздное молоко

потому что всё так быстро проходит, но ничего не проходит
знаешь, не попускает
от самолётов длинный белый рассыпчатый след
вот он есть во всё небо, а вот его больше нет
а вот наступает лето
ростом в сто тысяч долгих счастливых счастливых лет
знаешь, иногда мне кажется, что я знаю, зачем мы стояли в поле
и выросли на земле –

она круглая зелёная белая и голубая,
и плавает в чёрном море, в котором со скоростью света
несётся слепящий свет

(……… ;)

2006

Поэтому Платон в очень красивом сравнении поясняет правильность воздержания философов от занятий государственными делами. Именно, философы видят, что, высыпав на улицы, народ попал под проливной дождь, и не могут уговорить его укрыться от дождя — зайти под крышу; и вот, зная, что если они выйдут на улицу, то ничего не добьются, кроме того, что промокнут сами, они остаются в доме, довольствуясь тем, что если не могут вылечить чужую глупость, то, по крайней мере, находятся в безопасности.

∞

Вкусы людей весьма разнообразны, характеры капризны, природа их в высшей степени неблагодарна, суждения доходят до полной нелепости.

Нам законы мира невнятны, ибо мы обитаем внутри него и нашли его уже сотворённым

Сергею Городецкому

Сольвейг прибегает на лыжах.
Ибсен. "Пер Гюнт "

Сольвейг! Ты прибежала на лыжах ко мне,
Улыбнулась пришедшей весне!

Жил я в бедной и темной избушке моей
Много дней, меж камней, без огней.

Но веселый, зеленый твой глаз мне блеснул -
Я топор широко размахнул!

Я смеюсь и крушу вековую сосну,
Я встречаю невесту - весну!

Пусть над новой избой
Будет свод голубой -
Полно соснам скрывать синеву!

Это небо - твое!
Это небо - мое!
Пусть недаром я гордым слыву!

Жил в лесу, как во сне,
Пел молитвы сосне,
Надо мной распростершей красу.

Ты пришла - и светло,
Зимний сон разнесло,
И весна загудела в лесу!

Слышишь звонкий топор? Видишь радостный взор,
На тебя устремленный в упор?

Слышишь песню мою? Я крушу и пою
Про весеннюю Сольвейг мою!

Под моим топором, распевая хвалы,
Раскачнулись в лазури стволы!

Голос твой - он звончей песен старой сосны!
Сольвейг! Песня зеленой весны!

57 мертвых птиц, из них 17 убиты мной (5 на разделочной доске, 8 я свернула шеи, 3 я заморила голодом, одну раздавила полным собранием сочинений гюнтера грасса), 14 найдены на улице (из них ровно 10 похоронены во дворе, 2 смыты в унитаз, 2 остались лежать), 4 найдены врачами в моей грудной клетке, 6 куплены на рынке и оставшиеся 16 принесены в подарок, в том числе одна из них зашитая в подушечку для игл, 2 предназначены для носки на шее и 1 для употребления в пищу.

более 70 живых птиц, из них три десятка появляются непосредственно из моего тела, рвут мне клювом кожу, вылезают из мышц на ногах, нескольких я отхаркнула в кухонную раковину, и еще помню гнездо с паразитирующими птенцами в моем животе. остальные живут на мне или в моей квартире.

несколько сотен птиц пытаются меня убить, пикируя и крича.