Это просто Вьюи блог

Однажды к психиатру пришел человек и говорит:
— Доктор, мне так плохо. Ничего больше в жизни меня не радует. Мне ничего не нравится и вообще я думаю что больше ничего мне в жизни не может помочь.Я, кажется, не умею смеяться.
Доктор произнес:
— Я хочу вам вот что посоветовать — к нам в город недавно приехал цирк.Там выступает клоун Луиджи, он как никто может исцелить вас, вам надо поднять настроение, Он просто чудеса творит, таких жизнерадостных людей я давно не видел. Сходите обязательно, он поможет вам решить все ваши проблемы.
— Спасибо, — ответил человек, — но я и есть Луиджи.

под ногами блестят фонари
и качается старый дуб
я б
разделила бутылку вина на двоих

был бы друг

по кольцевой десятки машин
шлейфами чертят пути

я бы пошла
в эту чёртову ночь
если б знала
куда
идти

я на окне
сигарета в руке
и
сотни поэм

я б разделила
на двоих
в эти
0.20 am

Я бы тебя на руки взял,
я бы тебя взял и унес,
тихо смеясь на твои "нельзя",
вдыхая запах твоих волос.

И, не насытившись трепетом тел,
стуком в груди нарушая тишь,
всё просыпался бы и глядел,
плача от радости, как ты спишь.

Я бы к тебе, как к ручью, приник,
как в реку в тебя бы вгляделся я.
Я бы за двести лет не привык
к бездонной мысли, что ты моя.

Если бы не было разных "бы",
о которые мы расшибаем лбы.

28 ноября 2738 года будет отмечаться миллионный день с начала нашей эры

Комментарии:
- надеюсь доживу :D
- бухаем
- как раз мой др))) )

Позитивный у нас народ :D

ловко царапают когти кошачьи
гулкий комок под левым карманом
сильные девочки редко но плачут
рушат мосты и меняют планы

бонни и клайд не проснутся вместе
чаша весов экстремально-низко
море остынет и станет пресным
будет похоже на слабый виски

город живёт по часам неточным
душится в пробках автомобильных

а я ухожу в перспективу ночи
на угрожающих жизни
шпильках

Её сила в её молчании,
В её гордости королевской;
В том, что как бы она не спала по нему ночами -
За секунду до встречи с ним она станет резко
Независимой, не_влюблённой, как в самом еще начале -
Остроумно-колкой и не по-детски дерзкой.

Тонны слов застрявших в её гортани
Никогда не дойдут до его ушей…
Эта зависимость до тотальной
Разрослась в её к нему отношении,
И физическая и ментальная,
Не спросив у него разрешения.

не хочется ни писать, ни читать со сцены, ни мягких шарфов, ни чужих
оценок, ни нежности, прогнанной на репите,
ни этого мерзкого "потерпите". ни трали-вали, ни просто вали, а хочется чтобы вот ревновали, чтобы любили аж до озноба чтобы грустили, писали чтобы мне смски в рабочий полдень: "выходи, пообедаем? я так голоден".и за обедом, в кафе, в киношке мы бы любили друг друга как кошки, совокуплялись в любой квартире - на три четыре. не дожидаясь пока хозяева наконец-то выдут из поля зрения, называли друг друга "малышка, зая" нуждались в нежности и призрении, нуждались в ласковости и страсти, и бесконечно друг другу врали, что до сих пор не бывало счастья и мы не
знали, что так бывает.

не хочется ни писать, ни читать со сцены, но периодически прорывает и это знаешь вполне бесценно, что до сих пор еще накрывает. что несмотря на упругий график, и нежность стоимостью в копейку, я выбираю пожестче трафик, чтобы измучить судьбу-злодейку. тащу тебя то в стамбул, то в киев, кусаю в шею и ставлю метки, и ты отвечаешь мне в этом стиле, но жаль, что редко.
в кофейнях, между вином и суши, сожму запястье, возьму за руку - ты знаешь лучше и нам не нужно - ни слов, ни звуков. мы исчезаем со всех радаров, из всех полей, и из всех заметок, мы отдаемся друг другу даром без объявлений и без разметок, принадлежим как потоку
чувству, нас перепутавшему однажды - а мне с тобой никогда не грустно, а мы уже не умрем от жажды.

ну вот,
опять полстраницы текста,
это он из меня пытается выдраться.

а я хочу наконец раздеться, заняться любовью и выспаться.

Что у меня - к тебе?
Ничего; просто было нам по пути.
Несколько слов, пара случайно раскрытых тайн.
" Напишу-сама-если-не-ответит-до-десяти".
Ненавязчивое сообщение, ожидающее в сети.
Необъяснимое,
перекрывающее гортань.

Что у меня - от тебя?
Ничего; неоконченный разговор,
имя - странное, незнакомое, будто взятое с потолка.
Сны и синие сумерки - слабый ночной раствор.
Ты меня плохо знаешь, правда, - я просто вор:
я сегодня купила книгу,
которую тогда ты держал в руках.

Что у меня - с тобой?
Ничего. Каждый - снова в своём мирке,
на своих орбитах, в своих затерянных городах,
на своей дороге, в своём отчаянном тупике, -
со своим неразменным,
начертанным на руке.

А вот книга и правда хорошая,
это да.

и, когда последние камни осыплются вниз, шурша,
с развалин старого храма, стихнет гул, рассеется дым,
и останется только смотреть, как по небу катится огненный шар, –
чужой человек из-за холма вдруг тебе принесёт воды

когда однажды тебя начнёт сторониться последний друг,
любовь твоя сделает вид – ничего не помнит, не знает и ни при чём,
ты будешь лежать, один на земле, на осеннем сыром ветру,
а чужой человек из-за холма укроет тебя плащом

когда ты вернёшься домой – другим, каким быть хотел всегда, –
когда на тебя начнёт коситься странно родная мать,
отец перекрестится и вполголоса скажет: «пришла беда»,
чужой человек – достанет флейту и станет тебе играть

ты не прощаясь покинешь дом и наскоро свяжешь плот, –
он помчит тебя дальше и дальше, порогами горных рек,
к воротам холодного ноября, где станет тебе тепло;
ведь на плоту вас будет двое –
ты и твой человек.

За эндцатым летом, за эндцать одной пургой
расстанусь легко со слезами в подушку, тоской беспричинной.
А в следующей жизни я стану совсем другой:
мужчиной, конечно, мужчиной.

А в следующей жизни я стану блондином; рука легка,
черты изящны, во взгляде – две тьмы кромешные;
такой весь, как будто явился на землю издалека –
свободный, чужой, нездешний.

А я изловлю такую, чтоб диковата была и горда,
но грела на сотню ватт, а пела на сто килогерц; и
вокруг будет много, - но хватит мне одного тогда
её заводного сердца.

…И, когда она наконец прижмётся к моей груди,
начнёт мне верить, начнёт исходить по бумаге строчками, -
я чуткими пальцами стану искать – и сразу же находить, -
её болевые точки.

Ей будет казаться – мир держится на волоске.
Ей будет казаться – здесь вечная темнота и вечное перепутье.
Ей будет больно – как никогда, нигде и ни с кем.
Она всегда ко мне возвращаться будет.

***

Так долго ещё, – не одна зима, не одна весна.
Ещё так рано – не время ни с кем прощаться.
…Мне хочется знать наверно, мне хочется только знать,
счастлив ли ты в этой жизни, мой милый.
Счастлив ли.

Трудно верить - всё происходит на самом деле.
Трудно жить в том же доме,
расхаживать в том же теле
(впрочем, тело оставьте, пожалуйста).
Столбик ртутный
заполняет стеклянную колбу до верха.
Трудно -

объяснить хоть кому-то, что это не ты,
не нужно
(если б то, что внутри, могли прочитать снаружи!)
Рвутся самые прочные связи, стальные нити.
Повторять: вы ошиблись номером.
Не звоните.

Это просто случайно рассыпался паззл, задетый
невозможно красивой рукой.
Это просто, это -
два примера на вычитание и сложение.
Это просто начало
истории с продолжением.

Где бы я ни была, что бы я ни пила -
сухое "Мерло" или крымское полусла,
солидный "Гиннесс" или тупое "Очаково",
разбавленный спирт - предлагают, понимаешь ли, всякого
благородной даме;
сливовое - или Столичную,
зелёный-зелёный абсент - с подозрительной личностью,
текилу - без джаза, на просеке, из горла;
шампанское с коньяком - чтоб потом не смогла
добраться до дома без потусторонней помощи;
о "завтра" не думая вовсе, -
наверное, том ещё,
на брудершафт - для которого годен сегодня любой…

Помни: всё это я пью за любовь.

мир,
в котором кидает меня
в дрожь
от улыбок чужих – и чужих
ласк;
мир,
в котором любое из слов –
ложь,
мир, в котором не будет –
и нет, –
нас

мир,
в котором любая из вер –
бред,
где вода – чья-то кровь,
а не рек
дар;
мир,
который так любит бросать –
«нет»,
мир, который не слышит твоих
«да»

здесь
скучна даже боль, и смешон –
страх,
здесь –
любую из тайн – на чужой
суд
каждый взгляд
оставляет на мне
шрам
каждый день
убивает мою
суть

был бы лекарь добрей – прописал яд;
снова переплывать океан
льда

не звони -
не откликнусь тебе
я;
лучше встречу назначь
где-нибудь
«там».

и, когда не отпускает и не проходит -
кажется, не пережить очередную зиму, -
она пишет ему что-то вроде
" я купила себе фиолетовые колготки!", что в переводе
значит - "проверка связи.
скучаю невыносимо".

он ей отвечает -
" к ним нужен оранжевый лёгкий плащ!",
что значит - "заходи под вечер, в любое время.
чем тебя снова ранило?
кто теперь твой палач?
хочешь - рассказывай, хочешь - плачь;
к чаю есть малиновое варенье".

Механизм - надёжный, отлаженный, заводной, -
там, где раньше, по ощущеньям, была душа.
Всё в порядке - в порядке, да, заведённом мной;
я тебе его не советую нарушать.

Всё в порядке: минуты складываются в дни,
а весна, несомненно, следует за зимой.
Я сменила номер, чтобы ты не звонил,
я сломала все пальцы, чтоб не звонить самой.

И не трогай меня, и не открывай меня,
не напоминай, что были с тобой близки:
мало ли какая железная шестерня,
мало ли в какие крошечные куски.