душка-Эдушка

Пальцы легко скачут по клавишам. Слова щелкают, бодро появляясь на экране. Это забавное чувство.

Я думаю о том, что летом хочу пожить несколько дней у тети Саши. Если она пригласит, разумеется. Хочу взять с собой Дашу, если она сможет и согласится.
С какими людьми я действительно рядом?

Если звучит музыка, я не могу сосредоточиться.

Если дело интересное и меня захватывает - я могу не слышать ничего вокруг.

Это нормально. Это у очень многих, я так думаю.
Что-то мне правда срывает крышу ни на чем. Какое-то… не ребячество. Не знаю, что тут.
Я слишком много себе прощаю.

Это я не вернусь к Фраю, да. Но когда Даша берет у меня три первые книги, Триша начинается читать Максовскую эпопею, а предположительно-та-самая-девушка покупает у меня книги…
Короче говоря, когда мне так плохо и так надо учиться.
Перечитывается странно. Я помню, как Макс мне казался сперва жутко похожим на Рому. Причем не из-за Макса. Просто тогда я во всем видела его, свои чувства и тыды. Как мило: 3
А сейчас это перечитывается в контексте Дашиных снов и сказок. И - Бестий из типологии.

Такая безмуно притягательная сказка. Чей-то сон о городке в горах, в который можно попасть только по канатной дороге.
И я избавлюсь от всех побочных книг - они мне кажутся какой-то уродливой надстройкой. Лишним.
Такая большая-большая мечта.

Говорим мы, значит, что у Батюшкова в стихотворениях есть гедонические (скорее даже эпикурейские) мотивы. Ладно, правда есть. Лезу на википедию, а там ссылка на фильм, который назван кем-то "гимном гедонизму". Ага, называется "Клуб Shortbus". Я этого не видела. Не видела. Не читала. Не смотрела трейлер.
" Батюшков эротоман", ага. Блин. Лучше бы тему поэта и поэзии развивал тт__тт

Тот вечно молод, кто поет Вино, любовь, Эрота…

Мне как-то стыдно говорить о своих… ну вот о том, что я ничего не делаю. Поэтому я либо вообще избегаю этой темы при разговоре, либо спешу всех заверить, что у меня с этим вот проблемы и я о них знаю. У собеседника нет выбора. Хм, не, я правда считаю это своеобразной манипуляцией.

И одновременно меня просто разрывает от умиления, счастья и этого яркого солнца. От какой-то невысказанной и несуществующей любви.

Ага, прочесть Андреева - и повеситься. Мысленно, разумеется.
Вообще, не очень красиво с моей стороны вечно говорить и думать что-то такое. Сколько вон сталкивалась.
С другой - это как при мне не говорить о семье и смерти.

Но Андреев >___< Пьем, сходим с ума, замыкаемся в собственном мире. Хочешь честно? Мне этого здесь хватает. Даже метафизики.

Я так думаю, это оно и есть - когда в одной линейке, но в разных каталогах. (с)

Наша формула любви: 3

НАДО БЫЛО ПРОСТО ПОДКЛЮЧИТЬ КОЛОНКИ К НОУТБУКУ
А я-то страдал все эти годы.

За неимением party hard.

— Что делаешь?
- Не истерю.
-…
- Поверь, это очень важное дело. […].

Рисовать хочется жутко. Пальцы чешутся, внутри ест, карандаш четыре бэ просто хоррош. Но я не вижу то, что я хочу нарисовать.
Честно говоря, почти никогда. Еще и поэтому я так плохо рисую. Лист бумаги - как космос. Там все, черт возьми, и я не знаю, за что хвататься. Одни ощущения. Ощущения. Ощущения. И больше ни-че-го.

И ни-че-го - очень универсально. И так удобно.

Котяшечки
КОТЯШЕЧКИ
И-и-и-и-и-и!

Не хочу ни с кем говорить и не буду: 3
И отвечать не хочу: 3
Печеньки с шоколадом и мимими - больше мне ничего сегодня нельзя: 3

В конце посвящения вводится метафорическая пейзажаная параллель: весна природы - весна жизни (здесь: загробной жизни); в разных вариантах и модификациях она будет постоянно присутствовать в "унылой элегии" более позднего времени.

Там же, стр. 38.
Весна загробной жизни? О_о Неплохо.

Склонный по своей индивидуальной психологической организации к юмору, мастер виртуозной "арзамасской галиматьи", возведенной им в степень искусства, Жуковский всю жизнь избегал иронии и сарказма: даже случаи пародии в сосбтвенном смысле слова в его творчестве редки. (См.: Иезуитова Р. В. Жуковский и его время. Л., 1989. С. 207 - 238)

Там же, стр. 32.

… мир для Шиллера - не Хаос, а Универсум, результат разумной воли высшего мыслящего существа, гармоническое единство, в приобщении к которому состоит цель поступательного движения человечества. Конечный результат движения - полное слияние, отождествление с божеством - недостижим в силу несовершенства, ограниченности человека. В отличии от оптимистов Шиллер усвоил идею двойственной природы человека - "животной" и "божественной", и это внесло в его систему неразрешимое противоречие, которое привело его потом к философии Канта. Тем не менее на пути своего движения к совершенству человек достигает "добродетели" и "счастья, блаженства", но это осуществляется только через приобщение к человечеству как к единству. Внимательный читатель Фергюсона, Шиллер воспринял от него мысль, что человек по своей природе - общественное существо и что отправной точкой философского анализа является не индивидуальность, а общетсов. Поэтому естественная, заложенная природой любовь к добродетели есть любовь к людям, к человечеству в целом. Этот философский альтруизм, который Шиллер постоянно противопоставляет эгоизму, вполне соответствовал онтологическому представлению о мире как высшем единстве, в котором моральная гармония сливается с гармонией космической.
Так возникают предпосылки шиллеровской метафизики любви и дружбы. Любовь к женщине, к другу есть общее, связующее и организующее начало мира, преобразующее хаос в гармонию, связывающее разрозненные элементы в стройное единство, подобно тому как силы притяжения организуют вселенную. Любовь и дружба - воплощение мирового закона. Это чисто платоническое представление, донесенное до Шиллера (не читавшего, по-видимому, самого Платона) всей традицией философского оптимизма XVII-XVIII вв…

В. Э. Вацуро Лирика пушкинской поры (стр. 29)