genirator breda

как бы не написать ему
как бы не написать
-
так твердила моя мама много лет назад
так появился я

чтобы быть необыкновенным
достаточно просто не открывать людям
обыкновенных подробностей свой жизни

а я в тебе ни выхода не нахожу, ни выгоды
в убыток своей нарочитости использую нежность слов
а я в тебе ни силы не нахожу, ни нужности
-
и кто же на свете придумал такую любовь

уходишь? не провожаю
вон дверь
вон порог
уходишь? не возражаю
-
ты каждый раз для меня как неба глоток

я непоправимый однолюб,
и дело не в моей болезни
я пробовала сотни губ,
но все кончалось
бесполезно.

один был то ли слишком груб,
один казался слишком нежным,
и я, в постели словно труп
холодный, деревянный,
безмятежный.

меня ласкали сотни рук
чужих, шершавых, и со скукой,
я издавала томный звук
почувствовав себя
фригидной сукой.

я непоправимый однолюб
это не человеческие муки,
ты сам себе как кат, как душегуб,
когда есть одни губы
одни руки.

Но и утром всё не так,
Нет того веселья:
Или куришь натощак,
Или пьешь с похмелья.

ну что? доплавалась, детка, долеталась?
теперь мучительно смотришь на лужи крови вокруг.
от тебя, детка, поверь, ничего не осталось.
по тебе не скучает даже твой лучший друг.

мы по утрам встаем неохотно
все меньше рискуем, все чаще пьем кофе
мы делим поступки на "плохо" и "похуй "
а в наших мозгах разрастается похоть
улыбки сменил истерический хохот
мы жить научились, нам можно похлопать

пожалуйста, будь моим Маяковским.
будь таким же волевым и могучим,
будь таким же несуразно громоздким
и таким же терпким и жгучим.

будь такой же в плечах широкий
и с нахмуренными бровями,
и такой же, как он, высокий,
и плени меня так же словами.

будь, как каменная стена,
как живое воплощение силы,
чтоб никогда никакая беда
не добралась до нашего мира.

будь, как он, очарован идеями,
вспыльчивым будь по пустякам,
поддавайся музе своей неделями,
не давай счета бешенным дням.

будь таким же, как он, броским,
будь победителем с хрупкой душой.
пожалуйста, будь моим Маяковским -
и я навсегда останусь с тобой.

выяснив всё между нами обоими, кровь на стене мы заклеим обоями.

для каждого "моего" - свой порог откровения.

от кого-то прячу сигареты,

другому плевать на мои задымленные легкие, но он и слышать не хочет о моей "не религиозности" и отсутствии авторитетов,

от кого-то скрываю свою страсть к эротике и джином,

перед кем-то не решусь слушать "ночных грузчиков"

и так далее до бесконечности…

и от каждого слышу "уж я-то тебя знаю".

конечно-конечно.

ты из тех, кто на ровном месте
сокрушает неведомый ров.
ты из тех, чьи весёлые песни
не узнают про сотни оков,

охраняющих чьи-то души.
(в том числе и мои, и твои)
ты из тех, кто успеет на суше
утонуть средь морской дали.

ты из тех, чья граница дальняя
не позволит уйти в разгул,
где система твоя - модальная,
где любовный рельеф - сутул.

ты - не тот, кто, моля и падая
на колени, скорбит о врагах.
ты лишь можешь безмолвной триадою
наживаться на чьих-то долгах,

будь то дОлги финансов иль разума.
ты из тех, кому очень везло
среди белого дня или праздного,
даже если больное крыло.

ты из тех, кто не снится ночью
в непробудном весеннем сне.
ты из тех, кто другого в клочья
разорвет, если дело - в войне

между сердцем, умом и душой.
для тебя и друзья - враги.
ты из тех, кто под кожурой
никогда не увидит ни зги.

ты из тех, кто себе позволяет
солнцем быть, не пылая ни дня.
ты из тех, кто в себя влюбляет,
а затем - сам ныряет в себя.

собирались наскоро,
обнимались ласково,
пели, балагурили,
пили и курили.
день прошел — как не было.
не поговорили.

виделись, не виделись,
ни за что обиделись,
помирились, встретились,
шуму натворили.
год прошел — как не было.
не поговорили.

так и жили - наскоро,
и дружили наскоро,
не жалея тратили,
не скупясь дарили.
жизнь прошла — как не было.
не поговорили.

Ты осталась с пометкой:"прошлое",
На форзацах любимых книг.
Жребий выпал и сердце брошено,
Словно выжженный материк.

Леденеют глаза печальные
Бесконечного февраля.
Сердце крошится от отчаянья
И от пульса трещит земля.

Нам наверно не нужно видиться,
Слышишь, рой у меня в груди?
Разорвется еще, рассыпется,
Лучше близко не подходи.

Не звони, не пиши, не спрашивай,
На молчанье не отвечай…
Нет, у нас не осталось "общего".
Все тебе…
Вот, возьми…
Прощай…

Ты снишься мне мерцающей свечой.
Где я пешком ползу, стирая ноги.
Тяну стихи, как баржу за собой,
Но нет конца единственной дороге.

И кажется, что близко до тепла,
Но черт твоих заманчивые дали,
Голодная до жути пустота,
Съедает - приближаешься едва ли.

И с каждым шагом, вспыхнуть мотыльком,
Мне хочется в плену твоих объятий.
Ты кажешься спасительным огнем.
И смыслом всех исписанных тетрадей.