я чувствую, что ты рядом

Не хватало еще влюбиться,
И при этом в такую, как ты.
Сразу видно, что важная птица,
С редким качеством красоты.

На беду я наверно встретил,
Твоих глаз леденящий плен.
Слишком прочные были сети,
Вплоть до дрожи моих колен.

Окончательно болен чувством,
Одержим теплотой твоих рук.
И когда ты проходишь мимо,
Замедляется сердца стук.

© Владимир Ток

В свежих ранах крупинки соли.

Ночью снятся колосья ржи.

Никогда не боялась боли -

Только лжи.

Индекс Вечности на конверте.

Две цыганки в лихой арбе.

Никому не желала смерти.

Лишь себе.

Выбиваясь из сил, дремала

В пальцах Господа. Слог дробя,

Я прошу у небес так мало…

Да, тебя.

© Вера Полозкова.

–- я пишу неосознанно, по привычке… никогда не признаешься, что читаешь.
твоё имя привыкло носить кавычки. если б знал, хороший, кого теряешь …
не глупа, красива, упряма в меру. не обрёк Господь… обогрел, как видишь.я всегда на себя примеряла веру, но пошла на ин.фак: зарубежка, идиш…
что угодно, вот только бы было время, на стихи и на музыку, на рисунки.
я от многих отлична… такая тема, у меня томик Черчилля в мятой сумке…

–– у меня за душою ни цента, веришь? да и с сердцем негоже – почти калека.
но когда ты меня обнимаешь, греешь… всё нутро превращается в человека.
в рядового, поручика, капитана…. час на час не приходится, и не нужно.
я почти понимаю, как ты усталa, но ответ очевиден: семья не дружба…
не посмею лукавить, мне тоже больно, но какою бы славною не была ты
мы довольно намучились, и сегодня, я всего лишь на всего провожатый…

ты пиши, я действительно все читаю, только слов не находится для ответа.
если честно, то я до сих пор не знаю, как в тебе умещается столько света…

я надеюсь, что скоро его не станет, у Земфиры однажды промокли спички…
ты же птица. пора возвращаться в стаю…
я любил тебя очень.
люблю.
[кавычки]

Когда Стивен уходит, Грейс хватает инерции продержаться двенадцать дней.
Она даже смеется – мол, Стиви, это идиотизм, но тебе видней.
А потом небеса начинают гнить и скукоживаться над ней.
И становится все темней.

Это больше не жизнь, констатирует Грейс, поскольку товаровед:
Безнадежно утрачивается форма, фактура, цвет;
Ни досады от поражений, ни удовольствия от побед.
Ты куда ушел-то, кретин, у тебя же сахарный диабет.
Кто готовит тебе обед?

Грейси продает его синтезатор – навряд ли этим его задев или отомстив.
Начинает помногу пить, совершенно себя забросив и распустив.
Все сидит на крыльце у двери, как бессловесный большой мастиф,
Ждет, когда возвратится Стив.

Он и вправду приходит как-то – приносит выпечки и вина.
Смотрит ласково, шутит, мол, ну кого это ты тут прячешь в шкафу, жена?
Грейс кидается прибираться и мыть бокалы, вся напряженная, как струна.
А потом начинает плакать – скажи, она у тебя красива? Она стройна?
Почему вы вместе, а я одна?..

Через год Стивен умирает, в одну минуту, "увы, мы сделали, что смогли".
Грейси приезжает его погладить по волосам, уронить на него случайную горсть земли.
И тогда вообще прекращаются буквы, цифры, и наступают одни нули.

И однажды вся боль укладывается в Грейс, так, как спать укладывается кот.
У большой, настоящей жизни, наверно, новый производитель, другой штрих-код.
А ее состоит из тех, кто не возвращается ни назавтра, ни через год.
И небес, работающих
На вход.

Вера Полозкова

Душа моя, зачем же ты открытая такая?
Где подыскать тебе такой замок,
чтоб дверцу только тем ты открывала,
кто ранить и обидеть бы не смог.

Я решил тебя разлюбить.

Зачем, думаю, мне любить-то тебя, далекую - ты где-то там, а я тут. Зачем, думаю, мне сохнуть по тебе - ты там с кем-то, а я тут без тебя. К чему, думаю, мне мучиться - разлюблю-ка я тебя, и дело с концом.

И я тебя разлюбил.

Целый день я не любил тебя ни капельки.
Целый день я ходил мрачный и свободный,
Свободный и несчастный,
Несчастный и опустошенный,
Опустошенный и озлобленный,
На кого - неизвестно.

Целый день я ходил страшно гордый тем, что тебя разлюбил,
Разлюбил так храбро, так храбро и решительно,
Так решительно и бесповоротно.

Целый день я ходил и чуть не плакал - все-таки жалко было,
Что я тебя разлюбил, что ни говори, а жалко.

Но вечером я снова влюбился в тебя, влюбился до беспамятства.
И теперь я люблю тебя свежей, острой, совершенно новой любовью.

Разлюбить тебя больше не пытаюсь - бесполезно.