рассталась с максом пару недель назад. с 16 лет я только и занималась своей личной жизнью, скоро мне 22, и все, что мне есть вспомнить, -- это череда парней. какая скука. наконец-то я начинаю жить так, как хочу, чего и всем желаю. в планах съебаться за кордон на год, а если не получится, то в село по "учителю для россии". про сорок кошек шутить не стану: любая свобода прекраснее даже самой благовидной несвободы.

Ночью я высказала ему все. Истерила как ненормальная. Орала, ревела, обвиняла. Я выговорилась. Высказала ему все обиды прямо в лицо. Сказала, что он бревно, что он груб. Мне не нужны его материальные блага. Я хочу семью, любовь и гармонию. Все. Он опешил. Не ожидал такого поворота событий. Сначала просил прощения, насильно обнимал. А утром заявил, что все кончено. И я, почему-то, испытала облегчение.

К чему любить, если тот, кому отдана жизнь, внезапно уходит от тебя, потому что ему понравилось другое лицо?

В душі кричиш від болю,
А людям посміхаєшся.
Ти добре граєш ролі,
та, зрештою, зламаєшся.

© Маріанна Заблоцька

Разве я враг тебе, чтоб молчать со мной, как динамик в пустом аэропорту. Целовать на прощанье так, что упрямый привкус свинца во рту. Под рубашкой деревенеть рукой, за которую я берусь, где-то у плеча. Смотреть мне в глаза, как в дыру от пули, отверстие для ключа. Мой свет, с каких пор у тебя повадочки палача. Полоса отчуждения ширится, как гангрена, и лижет ступни, остерегись. В каждом баре, где мы – орет через час сирена и пол похрустывает от гильз. Что ни фраза, то пулеметным речитативом, и что ни пауза, то болото или овраг. Разве враг я тебе, чтобы мне в лицо, да слезоточивым. Я ведь тебе не враг. Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел еще улыбаться и подпевать. Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли. Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.