Первый раз мы пили с друзьями два дня подряд. Они приехали позавчера, накупили выпивки, закусок. Я приготовила им пасту с грибами, отдраила всю квартиру. И мне так понравились эти дни. В Красноярске было -38-43, мы выпивали до 6-8 утра, играли в настолки, крокодила, элиас и апож. Утром делали шаурму, пили кофе, много смеялись и уютно молчали. Впервые мне не хотелось, чтобы утром они поскорее уехали, и дома повисла тишина. Наоборот, мы ходили в магазин, а потом все вместе готовили вкусный ужин. Обычно я не люблю, когда готовят на моей кухне, помогают, а тут мы были как едый механизм, все четко, все выполняли задания, все шло отлично. И снова много играли. Думаю, мои соседи немного нас ненавидели, но никто не приходил жаловаться. Музыку мы громко не включали, но много смеялись. И мы не набухивались в усмерть, просто были навеселе, хотя за эти два дня выпили 5,5 бутылок водки в виде коктелей и шотов с сиропами на 6 человек Оо и немного наливки и домашнего вина. В общем, это были шикарные выходные. Я безумно счастлива.
искорени меня в себе, разбей на тысячи осколков. сотри, порви, сожги, убей мои бессмысленные строки о том, как я тебя любил, о том, как ты была нужна мне, о том, как рассыпался в пыль, катясь с горы холодным камнем. они не стоят и гроша,
а мне цена - одно лишь слово.
веди меня на казнь, дрожа, но твёрдо и беспрекословно на шею мне накинь петлю, а я прочту свои сонеты, скажу, что больше не люблю, и кану в лету.
кану в лету.
но, в предрассветной тишине ловя лучи стеклом оконным, ты просто помни обо мне и знай:
я тоже буду помнить.
(с) ничего серьезного

***
Проснулась улица. Глядит, усталая
Глазами хмурыми немых окон
На лица сонные, от стужи алые,
Что гонят думами упорный сон.
Покрыты инеем деревья чёрные, –
Следом таинственным забав ночных,
В парче сияющей стоят минорные,
Как будто мёртвые среди живых.
Мелькает серое пальто измятое,
Фуражка с венчиком, унылый лик
И руки красные, к ушам прижатые,
И чёрный фартучек со связкой книг.
Проснулась улица. Глядит, угрюмая
Глазами хмурыми немых окон.
Уснуть, забыться бы с отрадной думою,
Что жизнь нам грезится, а это – сон!


