Наверное, я причинила самой себе больше зла, чем все остальные люди вместе взятые.
— «На краю Принцесс-парка»
Глаза у него фисташковые
С ним ужасно легко хохочется, говорится, пьется, дразнится; в нем мужчина не обретен еще; она смотрит ему в ресницы – почти тигрица, обнимающая детеныша.
Он красивый, смешной, глаза у него фисташковые; замолкает всегда внезапно, всегда лирически; его хочется так, что даже слегка подташнивает; в пальцах колкое электричество.
Он немножко нездешний; взор у него сапфировый, как у Уайльда в той сказке; высокопарна речь его; его тянет снимать на пленку, фотографировать – ну, бессмертить, увековечивать.
Он ничейный и всехний – эти зубами лязгают, те на шее висят, не сдерживая рыдания. Она жжет в себе эту детскую, эту блядскую жажду полного обладания, и ревнует – безосновательно, но отчаянно. Даже больше, осознавая свое бесправие. Они вместе идут; окраина; одичание; тишина, жаркий летний полдень, ворчанье гравия.
Ей бы только идти с ним, слушать, как он грассирует, наблюдать за ним, «вот я спрячусь – ты не найдешь меня»; она старше его и тоже почти красивая. Только безнадежная.
Она что-то ему читает, чуть-чуть манерничая; солнце мажет сгущенкой бликов два их овала. Она всхлипывает – прости, что-то перенервничала. Перестиховала.
Я ждала тебя, говорит, я знала же, как ты выглядишь, как смеешься, как прядь отбрасываешь со лба; у меня до тебя все что ни любовь – то выкидыш, я уж думала – все, не выношу, не судьба. Зачинаю – а через месяц проснусь и вою – изнутри хлещет будто черный горячий йод да смола. А вот тут, гляди, – родилось живое. Щурится. Улыбается. Узнает.
Он кивает; ему и грустно, и изнуряюще; трется носом в ее плечо, обнимает, ластится. Он не любит ее, наверное, с января еще – но томим виноватой нежностью старшеклассника.
Она скоро исчезнет; оба сошлись на данности тупика; «я тебе случайная и чужая». Он проводит ее, поможет ей чемодан нести; она стиснет его в объятиях, уезжая.
И какая-то проводница или уборщица, посмотрев, как она застыла женою Лота – остановится, тихо хмыкнет, устало сморщится – и до вечера будет маяться отчего-то.
— Вера Полозкова

Иногда, изредка мне кажется что меня вот-вот сломают. Вот-вот этот предел будет и кажется силы на исходе. Будто компас и батарейку потеряла, но заглядывая в себя понимаю что некому меня за косы тянуть, ну никто не сможет кроме меня, так что приходится подбирать сопли, слюни и занимать оборонительную позицию.
Когда-нибудь я научусь контролировать свои эмоции. Или нет?
— Почему три дня не отработаны? - спрашивает утром у меня Даша - приятная девушка, которая является старшим тестировщиком и назначает мне задачи.
— В четверг я отравилась и два дня пролежала овощем, а в понедельник не видела твоего письма про отпуск, - отвечаю я. Ну понедельник - мой косяк, проглядела письмо и весь день занималась другой работой. А вот четверг и пятница - мне не позавидуешь. Отравилась. Тремя бутылками винчика. Весь день блевала и спала. Потом болел живот, голова и 4 дня жутко ныли почки. И как алкоголики постоянно напиваются, не пойму..
— Их надо отработать и желательно на этой неделе.
Мой тяжелый вздох. Круто. Три дня на одной неделе - это дополнительных 24 часа. 24 часа, Карл! (так вообще еще кто-то говорит?).
Окееей. Как-нибудь спишу время и плюс в субботу посижу. Идем дальше, жить можно.
Пишет Ярик. Утром, пьяный. Конечно же, с Витей. Скоро ему искать работу, текущий менеджер все никак зарплату не отдает. На последние 100 рублей купил маме фиалку на день рождения. Короче, теперь он в запое.
Ярику пишет Кирилл - мой бывший. Разумеется, исключительно гадости. Что там, уже не помню? В общем, я расплакалась на том, что я заражу Ярика хламидиозом. Не понимаю, зачем он вообще с Кириллом общается. Поржать? Просто потому что пьяный? Пересылает мне куски разговора. Я злюсь, плачу. Иду обедать и пью цитрамон от головы.
На работе весь день что-то непонятное. Постоянно отвлекаю Дашу вопросами, она отвечает медленно. В перерывах сижу и не знаю, чем себя занять. Хотя что значит - не знаю? Ярик продолжает писать. Вспомнил какую-то бывшую злым тихим словом. А то мне не хватает того, что он недавно пил ночью со своей бывшей Кристиной, которая стала порнозвездой и на которой он чуть не женился. Ну понятно, что он её не любит и вообще у этой Кристины муж (или парень), дети. И пили они вместе с Витей и этим парнем. Но мне этого достаточно, чтобы начать ревновать. Вон уже, кстати, второй ноготь поломался. Подумываю начать грызть пальцы вместо ногтей, больно уж маникюр жалко.
В общем, сижу, нервничаю из-за работы, нервничаю из-за Кирилла, нервничаю из-за запоя Ярика, из-за его бывших и хрен пойми уже из-за чего.
И вот уже 6 часов. Конец рабочего дня. Не могу себе найти места. Даже заняться не знаю чем. Слонялась весь вечер без дела - то телек смотрела, то в игры на телефоне играла, то в инете лазила. Мисс продуктивность 2018.
Потом думаю - не, ну надо хоть чем-то за вечер полезным заняться, иначе загрызу потом себя. И иду расстилать коврик для йоги. Сил вообще нет, еле пару упражнений сделала. И вот сижу я уже в Джану-ширшасана (специально сейчас в интернете название нашла) и пишет мне Ярик о том, что у него несколько раз был секс с двумя девушками и это было очень круто. Понятное дело, что он пишет это мне просто потому что это Ярик и он много что пишет и говорит. У него всегда такой потом сознания идет, особенно когда он пьяный. Но это стало последней каплей.
Ай, думаю, весь день ждала. И сразу после получасовой йоги я встала, взяла сигареты, вышла на балкон, включила radiohead и с грустной многострадальной физиономией выкурила 2 сигареты. Вот честное слово, весь день ждала. Полегчало. Не совсем прям отпустило, но всё же.
Оставшуюся часть дня просто не знала как убить. Всегда же любила мои вечера в одиночестве. Столько дел разных можно сделать, да даже просто фильм самой полежать посмотреть - ну одно наслаждение, честное слово! А тут… От всего воротит, какая-то тревожность внутри. Фу!
Это все из-за активности малой. Меньше на попе ровно сидеть надо. Вот завтра как схожу в душ после работы, да как пойду по улице туда и обратно! И жить станет чуточку легче.

