Бываешь ты дурная — нету сил. И кажется, что мне тебя не надо. Но без тебя мне даже рай не мил, Вернее, даже рай страшнее ада.

Мы проиграли оба, пули мимо виска. Ты не умеешь стреляться, я отзываю войска.

Слава Богу, я с тобою, А с тобой мне – как в раю.

"Я думаю о тебе все время. Думаю о тебе утром, идя по холодку. Нарочно шагаю помедленнее, чтобы думать о тебе подольше. Думаю о тебе вечером, когда мне одиноко без тебя на вечеринках, где я напиваюсь, чтобы думать о чем-нибудь другом, но добиваюсь обратного эффекта. Я думаю о тебе, когда тебя вижу, и когда не вижу, думаю тоже. Мне так хотелось бы найти другое занятие, но я не могу. Если ты знаешь, как можно исхитриться тебя забыть, научи меня."

В женщинах влечет недоступность. Помимо других качеств, важно, когда женщина знает себе цену и не говорит лишних слов. Умеет держать дистанцию. Не спешит. Относится ко мне осторожно. Когда женщина доступна и навязчива – она не интересна. То, что получают без борьбы – не ценно. Это – закон природы. Наше естественное начало. За лучшее всегда борются.Женщинам стоило бы не забывать об этом. Это всегда работает.

не встречайся с тем парнем, который душа компании, встречайся с тем, который следит, чтоб душа компании нормально добрался домой.

Мне без тебя каждый час — с год: Если бы время мельчить, дробя! Мне даже синий небесный свод Кажется каменным без тебя.

Если после вылета военного летчика проанализировать бортовой журнал, то окажется, что почти все решения, принятые пилотом во время полета - неверные. Почти все - неверные, ребята. В каждый момент времени можно было выбрать чуть выше угол, чуть больше скорость, чуть точнее набрать высоту. И это не повод не сажать пилотов за штурвал. Правильный подход, которому учат летчиков - продолжать принимать решения. Это - ключевой момент. Продолжать принимать решения. Продолжать что-то делать. Лети, блядь, дальше.

вся тяжесть уходит, когда тебя вовремя обнимают. все повседневные проблемы перестают существовать, когда есть тот человек, который может сотворить для тебя такое чудо, что тебе захочется лопнуть от счастья, а не от усталости. как много силы в том, чтобы беречь. беречь вовремя.

К кому душа лежит, к тому и ноги несут.

Как часто мы тревожимся напрасно И видим бурю там, где небо ясно.

разве я враг тебе, чтоб молчать со мной, как динамик в пустом аэропорту. целовать на прощанье так, что упрямый привкус свинца во рту. под рубашкой деревенеть рукой, за которую я берусь, где-то у плеча. смотреть мне в глаза, как в дыру от пули, отверстие для ключа. мой свет, с каких пор у тебя повадочки палача. полоса отчуждения ширится, как гангрена, и лижет ступни, остерегись. в каждом баре, где мы – орет через час сирена и пол похрустывает от гильз. что ни фраза, то пулеметным речитативом, и что ни пауза, то болото или овраг. разве враг я тебе, чтобы мне в лицо, да слезоточивым. я ведь тебе не враг. теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел еще улыбаться и подпевать. я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. с кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли. не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.

Не смеялась и не пела, Целый день молчала, А всего с тобой хотела С самого начала…

Нe стрaдaйтe, что я вaс нe люблю. Тот, кого я люблю, стрaдaeт eщe большe.

Легче уже не станет; не переболит, не вылечится, не пройдёт. Это как пытаться спасти Титаник, который стабильно идёт под лёд.