Я знаю, что такое стая перелетных птиц, закрытая в твоей груди как в клетке. Расправив крылья, они хотят Юга и Солнца, а вместо этого бьются в заточении, причиняя тебе адскую боль. Тяжело дышать. Невозможно унять дрожь рук. Люди вокруг кажутся пустыми и омерзительными. Крохотные птицы задыхаются и погибают.
Я смотрю на тебя в попытке отыскать утешение. Ты улыбаешься, а мне хочется, чтобы ты мне светил. Рой чувств и эмоций смешиваются с огорчением, что-то медленно начинает скребсти по сердцу. Как долго я буду исцеляться?
Я порой говорю такие абсурдные вещи, делаю не задумавшись, скрывая главное. Я не придаю этому значения, потому что говорить утаивая и говорить ради слов стало слишком привычным. А ты недоумеваешь, хочешь меня переубедить. Объяснять тебе это слишком утомительно, как и стараться понять ход твоих мыслей. Меня волнует только то, что внутри меня кричат погибая птицы, а ты продолжаешь украдкой смотреть на меня, улыбаться, говорить, и не видишь как я задыхаюсь.
Я постоянно чувствую себя уставшей, тревожность накрывает меня с головой, а тоска остро колет душу. Я не зацикливаюсь над этим и не даю своим старым ранам кровоточить - весна с каждой новой секундой все ближе подходит к нашим краям. Она - исцеление. Как и забота друзей, спрятанная в таблетках от кашля, шоколадке, успокаивающем жасминовом чае, теплых пожеланиях и немом понимании. Умиротворяющая волна благодарности и любви накрывает мою боль нежным покрывалом, теплый ветер играет с моими волосами и разносит по городу запах духов. Даже если сейчас в моей жизни нет некоторых дорогих сердцу людей, воспоминания о них приободряют и придают сил.
Вчера перед сном я придумала историю о двух братьях. Она о детстве, о потере, о холодном настоящем и о снах, которые не беспокоют, а успокаивают. Кажется, снова начинаю влюбляться в звучание стихов, падаю в символизм, рисую, говорю тебе, что все хорошо.
И все х о р о ш о. За окном солнечный апрель.
Если ты когда-нибудь решишься сказать мне что-то по-настоящему важное - не смейся, не улыбайся, не говори пустых слов. Мне нужно лишь твое понимание.
Никогда не знал, что отвечать в таких моментах… В голове ассоциации разные всплывают, в первом классе друг поранил ногу прыгая с гаража, начал плакать, а девчонки со двора принялись утешать его, и говорить какие то подбадривающее слова, а вот мне это не дано и я просто стрял и молчал как истукан. Нет мне было не все равно, на то что другу больно, я просто не знал что делать…Вот и с тобой так же, вроде и хочу помочь, но как? Это выше моих сил…
Никто не хочет — никто не может понять одного: что я совсем одна.
Знакомых и друзей — вся Москва, но ни одного кто за меня — нет, без меня! — умрёт.
Я никому не необходима, всем приятна.
Слушаю людей внимательно, смеюсь, отвечаю, разгораюсь, — но всё это на поверхности, чуть глубже — пустота. Мне, в конце концов, никто не нужен…
Холод ли это, это моё «никто не нужен»? — Нет, я сама от этого страдаю, я так люблю любить. — Не любится!
Люблю как-то отдельно: голоса, руки, слова, улыбки, жесты — за всё порознь душу отдам! — но голос сменяется голосом, руки — руками, слова — словами, улыбки — улыбками, — и в итоге: одиночество, выжженность, пустота.
И вдруг — пустота, упадок воли, день бесконечен, ничего не могу, ложусь на диван, двинуться не могу, — умереть! умереть! умереть! — И ничего не случилось, день шёл, солнце светило, никто не обидел.
Моя душа одинаково открыта для радости, как и для боли, с меня просто на просто кожа содрана.
Я не знаю, как живут другие, я знаю только, что я десять раз в день хочу — рвусь! — умереть.
— Марина Цветаева, из записной книжки
