Это просто Вьюи блог

с ним мне так легко, с ним не бывает трудно, с ним я привыкла ощущать себя уютно

мне говорили, что любви
на расстоянии не бывает.
мол, в эту игру никто играть не умеет,
а я сразу тебя вспоминаю:
" солнце, ведь, тоже далеко, а греет".

а мне говорили, что так не бывает.
ничто в этом мире не вечно,
человек человека быстро забывает
мало кто доходит до конечной.

вот так вот бывает, что лечишь себя месяцами
учебой, друзьями, но чаще, увы, алкоголем.
но вдруг просыпаешься ночью, обнимешь руками
колени. и плачешь.. опять вспоминая о боли.

с чем сравнить этот рой безмолвных истерик,
это тихое горе,
всю эту боль?
ну, представь огромное море,
и я — берег,
и шумными волнами бьется в меня прибой:
мне хочется быть с тобой,
мне хочется быть с тобой,
мне хочется быть с тобой.

не видеть снов, не писать писем,
возвести все это в разряд истин,
ложиться спать, лишь пробьет полночь,
и вздрагивать от вопроса: "помнишь?"

говорят, что стихи рождаются от боли.
так сколько нужно боли, чтобы тебя поняли?
сколько нужно боли,
чтобы чужими не прикасаться ладонями?
я помню твои мимику,
моя чертовая мнемоника.
хочу выпить кофе
где-то в Санта-Монике.
чтобы не видно,
не слышно.
я хочу чтобы все было забыто.
но разве это легко?
я помню твою улыбку с утра,
она растекалась так нежно,
как молоко.
ты мое сложно,
а не легко.
ты мое море.
ведешь себя буйно, а не спокойно.

и знай, если я пишу стихи,
значит мне больно.

я не пил.
я читал.
просыпался и читал.
ты знаешь, что книжки могут стать бинтом и гипсом?

есть люди, которые по-прежнему для тебя свет в доме.
есть люди, которых до сих пор ждешь на перроне.
есть люди, которые навсегда у тебя слева,
есть люди, которым можешь рассказать больше, чем стенам.

лучше потерять человека всем собой, чем удержать его какой-то своей сотой.

все без всех могут, разумеется.
только это ещё не значит, что всем без всех хорошо.

тихо-тихо шептала ему: "не предай",
забывала ложь, целовала руки, валялась в ногах.
а он лишь смеялся, когда мне хотелось его убить, говорил "ну давай, ударь! "
он меня рубил пополам ударом в трех словах, зажимал в тиски в четырех стенах.

по ночам брал своё, отворачивался, засыпал.
а бывало так в шутку/не в шутку "я встретил такую. она хороша, правда горда собой, но ведь я разведу любую".. и уходил в неё с головой.
чертов ублюдок,
чертов не мой.

я пыталась уйти.
становился как ветер нежным, как ребенок плаксивым, колени в кровь стирал, когда понимал, что перешел грань и почти проиграл
паковал меня в разноцветные обертки, раны зашивал..
я устала в это верить, сколько можно меня по ночам, словно разбитую кружку клеить?
я хочу, что бы Бог это слышал,
я хочу, что бы он это знал,
я хочу, что бы мой самый лучший всё-таки проиграл.

знал бы ты, милый, как важно расставить точки.
я не ожесточенна, я обесточена.

а что нам, людям, для счастья нужно?
уютный домик, свое местечко,
чтоб пахло вкусно, чтоб жили дружно
две половинки, два человечка.
чтоб чай с вареньем в любимой кружке,
горшки с цветами, диван, два кресла,
и чтоб на кухне часы с кукушкой,
и пусть кукуют… так интересней.

чтоб телевизор с большим экраном,
и на диване, укрывшись пледом,
и чтобы завтра — не очень рано —
поспать спокойно… пусть до обеда.
чтоб полка книжек, коробка дисков,
все то, что греет, напоминает…
сидеть тихонько, так близко-близко,
такое счастье… а там, кто знает.

чем отличается женская тоска от мужской?
мы (мужчины) предпочитаем забываться.
на пару недель убегаем к «промежуточным»женщинам — они
нас целуют, удовлетворяют, помогают забываться.
но в постели мы никогда не смотрим таким женщинам в лицо.
боимся увидеть в них черты той, которую любим
по-настоящему.
той, в которой видели мать своих детей.

я настолько привыкла его любить,
что бросить курить оказалось намного легче.
и по-стандарту, пару месяцев еще поболит
и я снова начну забывать эти чертовы плечи.
и в списке контактов появится новый номер,
и в этих унылых строчках возможно появится новый вид,
когда на вопрос о делах я честно отвечу "в норме",
он обязательно снова мне позвонит.