All for nothing

Вдруг я перестал жечь спички, наклонился к ней через весь стол. Мне надо было о многом с ней поговорить.
— Слушай, Салли! — говорю.
— Что? — спрашивает. А сама смотрит на какую-то девчонку в другом конце зала.
— С тобой случается, что вдруг все осточертевает? — спрашиваю. — Понимаешь, бывает с тобой так, что тебе кажется — все проваливается к чертям, если ты чего-нибудь не сделаешь, бывает тебе страшно? Скажи, ты любишь школу, вообще все?
— Нет, конечно, там скука смертная.
— Но ты ее ненавидишь или нет? Я знаю, что это скука смертная, но ты ненавидишь все это или нет?
— Как тебе сказать? Не то что ненавижу. Всегда как-то приходится…
— А я ненавижу. Господи, до чего я все это ненавижу. И не только школу. Все ненавижу. Ненавижу жить в Нью-Йорке. Такси ненавижу, автобусы, где кондуктор орет на тебя, чтоб выходил через заднюю площадку, ненавижу знакомиться с ломаками, которые называют Лантов «ангелами», ненавижу ездить в лифтах, когда просто хочется выйти на улицу, ненавижу мерить без конца костюмы у Брукса, когда тебе…
— Не кричи, пожалуйста! — перебила Салли.
Глупо, я и не думал кричать.
— Например, машины, — сказал я ужасно тихим голосом. — Смотри, как люди сходят с ума по машинам. Для них трагедия, если на их машине хоть малейшая царапина, а они вечно рассказывают, на сколько миль хватает галлона бензина, а как только купят новую машину, сейчас же начинают ломать голову, как бы им обменять ее на самую новейшую марку. А я даже старые машины не люблю. Понимаешь, мне не интересно. Лучше бы я себе завел лошадь, черт побери. В лошадях хоть есть что-то человеческое. С лошадью хоть поговорить можно.
— Не понимаю, о чем ты… Ты так перескакиваешь…
— Знаешь, что я тебе скажу? — сказал я. — Если бы не ты, я бы сейчас не сидел в Нью-Йорке. Если бы не ты, я бы, наверно, сейчас удрал к черту на рога. Куда-нибудь в леса или еще подальше. Ты — единственное, из-за чего я торчу здесь.
— Какой ты милый! — говорит. Но сразу было видно, что ей хочется переменить разговор.
— Ты бы поучилась в мужской школе. Попробовала бы! — говорю. — Сплошная липа. И учатся только для того, чтобы стать какими-нибудь пронырами, заработать на какой-нибудь треклятый «кадиллак», да еще вечно притворяются, что им очень важно, проиграет их футбольная команда или нет. А целые дни только и разговору что про выпивку, девочек и что такое секс, и у всякого своя компания, какая-нибудь гнусная мелкая шайка. У баскетбольных игроков — своя шайка, у католиков — своя, у этих треклятых интеллектуалов — своя, у игроков в бридж — своя компания. Даже у абонентов этого дурацкого Книжного клуба — своя шайка. Попробуй с кем-нибудь поговорить по-настоящему.
— Нет, это неверно! — сказала Салли. — Многим мальчишкам школа куда больше дает.
— Согласен! Согласен, что многим школа дает больше. А мне — ничего! Понятно? Я про это и говорю. Именно про это, черт побери! Мне вообще ничто ничего не дает. Я в плохом состоянии. Я в ужасающем состоянии!
— Да, ты в ужасном состоянии.

Джером Сэлинджер,
" Над пропастью во ржи"

Сегодня у меня началось вчера.
А вчера я благополучно проспала.
По воскресеньям надо ставить будильник, чтобы просыпаться раньше, чем в полвосьмого вечера.
Привет, мы с вами снова здесь. Я рада.

Влом было идти на второй этаж, осталась дежурить на четвертом. С Настей, то бишь.
Первые 15 минут прошли так:
я заныкалась в уголке с Экманом, Её Овечество Анастасия позвонила своей девушке. Вперед-назад по коридору ходит, болтает. Заметила меня.
Наворачивает круги вокруг меня, пялится, улыбается. По телефону воркует нарочито громко и, судя по выражению лица, мило. Демонстрирует мне непонятно что.
А я, нехорошая такая, внимания не обращаю.
В наушниках — "Woooah, Mona Lisa!", в книжке — "Если эмоция длится более 5 секунд, она, скорее всего, неискренняя".
Это как-то интереснее Настиного спектакля.

Кстати,
.

А вот в последние 5 минут творилось действительно хрен знает что.
На этаже играли (играли!) двое семиклашек.
Насте что-то стукнуло в голову (явно не мозг), и она решила наказать злостных нарушителей. Подошла, схватила ребят за руки — одного за правую, другого за левую.

— Отпустите, мы во всём разобрались, мы больше не будем!

Не отпускает. Не отпускает. Первый звонок. Мимо проходит Катя Проскурякова из параллельного класса.

— Кать, позови, пожалуйста, дежурного учителя!

Дежурный учитель на 4 этаже — это, если что, Глобус.
А звать Глобуса разбираться с нарушителями — это очень жестоко.

— Понимаете, они дрались, у меня никак не получалось их разнять!

Всё это с широчайшей_гадкой улыбкой сообщила Настя Глобусу и (не) вовремя подоспевшей ГИ.
Терпеть не могу, когда люди выслуживаются. А если они при этом ещё и нагло врут — вдвойне противно.

А те ребята вместе с одноклассниками отомстили на следующей перемене.
Было очень забавно наблюдать, как человек 10, сидящих в ряд, показывают Насте средний палец правой руки, как только та поворачивается к ним спиной.

Кстати, о классе.
Кристина (о, чудо!) перестала наконец сверлить меня взглядом и пересела к Анютке, они теперь очень мило и весело болтают у меня за спиной на литературе.
Все бы круто, но у кого мне теперь списывать физику?

Очень радует песня.

А физику я теперь списываю у замечательного Жени Скутина. Он действительно был бы нормальным человеком, если бы не был помешан на геометрии и не смущался так, когда на него кто-то обращает внимание.

Помните, я как-то рассказывала про наш дежурный класс?
Так вот, после того случая нам назначили в качестве наказания еще одно, дополнительное дежурство. Сегодня как раз.
И как вы думаете, сколько человек выползло из класса подежурить на первой перемене?
1.
Один.
Я.
Ненавижу свой класс.
Ненавижу эту кучку моральных уродов и эгоистов.

Печально -- сегодня я забыла взять с собой "Тетрадь для фигни", куда записываю посты в течение дня. Поэтому очередное пишу на гламурного вида розовых листочках. И вместо самостоятельной по литературе.
Ну не читала я ваше грёбаное Преступление с вашим грёбаным Наказанием, кроме как в кратком пересказе. Не люблю я Достоевского, просто терпеть не могу.
Я знаешь, на что неделю отдыха потратила?
На Сэлинджера, Кизи и Экмана. Я люблю читать, очень люблю.
Но не Достоевского.
И вообще, русскую литературу терпеть не могу за очень редким исключением.

В этом городе осталось не так много парков, где я не появлялась ни разу.
Штук восемь, если верить Гуглу. В остальных я успела побывать весной или летом сколько-нибудь лет назад.

Где-то с друзьями на роликах, где-то в обществе книги_феньки, где-то просто прогуляться.
Где-то -- попинать со злости скамейки и деревья, погонять голубей.
В своём родном_ближайшем Воронцовском мне как-то случилось даже поорать.
Тупо за 5 минут добежать до парка, зайти подальше, там, где лес -- и орать на деревья, на белочек и на всё живое.
Я тогда была очень зла на этот мир.

А вообще, я свой парк раньше терпеть не могла. Такой противный, запущенный, грязный парк на окраине города. Теперь его переделали. Не особо сильно, но этим летом я там нашла чудесный садик-лабиринт, где, помимо прочего, есть скамейка, которую не видно ниоткуда. То есть вообще, если не знаешь, что там что-то есть -- в жизни не увидишь, не заметишь и не догадаешься. И не найдешь.
Туда классно с книжкой на целый день идти.

А вообще, у меня в Москве два любимых парка -- Царицыно и Коломенское. Туда здорово приехать летом, сесть куда-нибудь прямо на газон и что-нибудь почитать_поплести. А то и просто посидеть. Особенно в Царицыно, на берегу пруда.

Но Царицыно и Коломенское -- это в мае или даже летом, когда будет совсем тепло. А сейчас -- куда-нибудь, где я была всего один-два раза, просто погулять.
И не сейчас даже, а послезавтра. Но это уже мелочи.

Вокруг меня очень много шума. Много лишних звуков.
Уже пятый день подряд за стенкой что-то сверлят соседи.
Такое ощущение, что они решили просверлить дырку к центру Земли.
Или стоматологическую клинику открыли.

Телевизор.
Человек-паук победит всех!
Киндер-пингви я люблю, киндер-пингви я люблю, киндер-пингви, киндер-пингви, киндер-пингви я люблю…
Черная молния! Кино в двадцать один ноль-ноль на СТС!
Странная музыка, неадекватные люди, бредовые проблемы_ситуации — это мультики и сериалы на том же СТС.
Ни за что бы не поверила, что это может кому-то нравиться, если бы передо мной не сидел живой пример — Ромка.

За стеной на кого-то орет еще одна соседка.
Она всегда на кого-то орет, ничего нового.

Так шумно, что не хочется даже музыку слушать.
И, наверное, из-за этого шума какой-то странный ступор.
ТС просила написать отзыв о поездке в Юринтернат. И вот уже полчаса передо мной открыт чистый блокнотовский файл — и я совсем не знаю, что там написать.
Не знаю, как начать, как закончить и о чем рассказать.
Что очень странно, учитывая, что я помню эту поездку во всех подробностях.
А написать это надо сегодня.
Но — не получается. Вообще никак.

Обидно. Ну да ладно, может, ближе к вечеру получится.

А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь:
хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом
и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется.
Но это редко бывает.

Джером Сэлинджер,
" Над пропастью во ржи"

Итак, еле живой вьюи, на часах полдевятого, и я пытаюсь написать текст. О чем — не знаю.

Погода сегодня ужасная. Днем в окно бил снег, утром, кажется, дождь. Я точно не уверена -- как-то не удосужилась посмотреть.
Завтра в школе должна быть контрольная по спецфизике. Значит, меня завтра в школе быть не должно. Я, кстати, уже целую неделю болею. Воспалением хитрости, ага. И вообще, ну не хочу я в этом лицее появляться, просто не-хо-чу.
Ладно, неважно.

Сегодняшний день я угробила на расшифровку интервью для маминого издательства. Поясняю: "расшифровать интервью" -- это значит послушать диктофонную запись интервью и вбить этот текст куда-нибудь в Ворд. Скучнее работы я в жизни не выполняла. Зато платят, ага.

А вчерашний день, помимо прочего, убила на просмотр "Полета над гнездом кукушки". Убила -- потому что фильм, как это часто бывает, оказался хуже книги. Намного. Если над книгой я в 2:50 ночи сидела и рыдала, то фильм вообще никаких эмоций практически не вызвал. Ну да, забавно, ну да, печально, но не более того.

Хочется куда-нибудь поехать. Подальше от дома, подальше от Москвы, подальше от этого континента… Но ограничимся каким-нибудь парком в ближайшее воскресенье.

Да, а еще хочется подальше от инернета. Эта штука здорово убивает время. Которое в принципе можно было бы потратить на куда более полезные и интересные вещи.

А вообще, если честно, появляется иногда желание всё бросить и начать жизнь с чистого листа. Но не получится. Не потому даже, что проблематично порвать отношения со всеми друзьями, знакомыми, перейти в другую школу и так далее, а потому, что не поможет. Я-то все равно буду всё помнить, и жизненный опыт за эти 16,5 лет накопился какой-то. Вот если амнезию себе устроить, тогда идея начать сначала имеет смысл. Но поскольку это невозможно чисто технически, закроем тему.

Вроде всё, что хотела, сказала. Сейчас попробуем отправить.

Уважаемые идиоты люди!
Не начинайте разговор со мной с фразы "Привет, как дела?"!
Не пишите/не звоните, если у вас нет темы для разговора,
не заставляйте МЕНЯ ее придумывать.
Поверьте, если бы она у меня была, я бы сама написала/позвонила!
Задолбали.

Картинка не в тему вообще никак. Зато симпатичная, яркая такая.
Мне завтра в школу, знаете. И физика -- первой парой.
Прямо с утра -- и в лапы к Кубышкину. Ну, или не в лапы, а на урок просто. Всё равно не айс.
А может, физика мне не грозит.
Потому что наша чудесная Кристина меня сожжет взглядом, если увидит, еще до звонка на урок.
Это она умеет круче любого крематория.

Либо Кристина, либо Кубышкин.
В любом случае, до второй пары я не доживу.
Оно, наверное, и к лучшему, потому что вторая пара -- информатика.
Информатика.
Я очень надеюсь, что не доживу до второй пары.
Вопрос "Нафиг надо было в физматлицей поступать?" уже второй год остается открытым.

Я сегодня целый день посвятила тому, чтобы потерять голос.
Лёд ела в немеренных количествах, запивала холодной водой, торчала, как дура, перед открытой форточкой, а еще ходила по квартире и орала: "Голос, изчезни, сгинь, пропади! "
Он, похоже, чисто из вредности остаться решил. Еще и звонче стал по сравнению с началом дня.
Терпеть не могу своё морозоустойчивое горло.
Говорят, если неудачно повеситься, потом еще пару месяцев будешь ходить без голоса.
Пробовать не будем.

Я мысль потеряла.
А еще мне очень скучно.
И просто до ужаса не хочется в школу.
Прям хоть бери и прогуливай.
Но не возьму и не прогуляю, потому что надо хоть иногда в неё ходить.
Изредка, да. Пару раз в год, больше не надо.

А вообще-то обидно становится, когда думаешь, сколько времени там уходит впустую. Какой огромный кусок жизни проводишь в обществе людей, которым не уделила бы и минуты свободного времени, если бы был выбор.

Болей.
Еще денёк хотя бы.
Пожалуйста, не выздоравливай.
Не сейчас.

Самое обидное будет -- взять и выздороветь сейчас.
Я убьюсь просто, если завтра придется в школу.
Заморозить 20 кубиков льда, съесть, запить холодным какао. Надеюсь, поможет.

Меня убивает порой эта алекситимично_сдержанно_вежливая личность,
которая самую лучшую музыку, что я ему присылаю, оценивает как "неплохо", а самую не_лучшую -- "знаешь, если честно, не очень".
Учитывая, что музыка -- это 3/4 его жизни и 99% настроения.
Учитывая, что он способен потом несколько дней подряд слушать это "неплохо" в режиме нон-стоп.
"Рональд Ниси Уизли, у тебя эмоциональный диапазон как у чайной ложки!" (с) Дж.К.Роулинг

"Когда тебе станет плохо, вспомни обо мне. Будет хорошо — вспомни тоже. Только так могут люди оставаться на этой земле вечно, потому что кто-то помнит о них."
Из какого фильма эта фраза? Я не помню.

Погода сегодня никакая. Настроение тоже. Не хорошее и не плохое. Очередной день никак.

"We speak in different voices "
Бывает, в голове целый день крутится какая-то песня.
А бывает -- всего одна строчка.

Не ищите смысл, здесь его нет.