afore

Настоящая Любовь — это щедрый внутренний дар, который преподносит один человек другому от избытка глубинных чувств. Такую Любовь можно дать, когда забываешь о себе. Именно о такой Любви говорят, что она долго терпит, прощает, не завидует, не гордится, не ищет своего и не мыслит зла. Настоящая Любовь является восстановлением единства Душ. Любящий человек видит в другом родство, красоту его Души. Когда человек пребывает в настоящей Любви, он больше видит не поверхностную красоту, имеется в виду умственную, физическую красоту другого человека, его таланты, способности, а именно внутреннюю красоту его Духовного начала. В этом случае он начинает видеть человека под совершенно иным углом зрения. Да и в том человеке также происходят заметные преобразования. Представь, если последний вёл себя агрессивно по отношению к окружающему миру. Вдруг неожиданно для него самого кто-то увидел в нём не злого человека, а доброго, обратил внимание не на его плохие качества, а на хорошие. То есть, обратил внимание на его духовную красоту, которая в нём также есть, но не была доминирующей в сознании. Благодаря этому искреннему чувству, человек начинает не просто раскрываться, но и меняться в лучшую сторону, пребывая сознанием в полной чаше Любви. Из книги А.Новых "АллатРа"

— ну, она такой человек.
у неё либо полный контроль над собой,
либо его совсем нет.

Ecть категория женщин, особая порода, которая влечет мужчин, как мотыльков. В них уникально сочетается порок с невинностью, наивный взгляд со страстью пополам. Бешеный потенциал прикрытый скромностью. И ты не сразу понимаешь в чем дело. Но остановиться нельзя, невозможно остаться равнодушным и все решает только зверь который внутри — растерзать эту добычу, или помиловать.

Ходите всегда так, будто за вами идут трое мужчин.

Oscar de la Renta.

нас нет
нас не было
и никогда не будет.

Можно расслабиться — когда становится по-настоящему наплевать. Мишель Уэльбек

Веселая компания - трое парней и три девушки, ехали на золотые пляжи Флориды. Их ожидали ласковое солнце, теплый песок, голубая вода и море удовольствий. Они любили и были любимы. Окружающим они дарили радостные улыбки. Им хотелось, чтобы все вокруг были счастливы. Рядом с ними сидел довольно молодой человек. Каждый всплеск радости, каждый взрыв смеха болью отзывался на его мрачном лице. Он весь сжимался и еще больше замыкался в себе. Одна из девушек не выдержала и подсела к нему. Она узнала, что мрачного человека зовут Винго. Оказалось, что он четыре года просидел в нью-йоркской тюрьме и теперь едет домой. Это ещё больше удивило попутчицу. Почему же он такой унылый? - Вы женаты? - спросила она. На этот простой вопрос последовал странный ответ: - Не знаю. Девушка растерянно спросила: - Вы этого не знаете? Винго рассказал: - Когда я попал в тюрьму, я написал своей жене, что буду долго отсутствовать. Если ей станет трудно меня ждать, если дети начнут спрашивать обо мне и это причинит ей боль… В общем, если она не выдержит, пусть с чистой совестью забудет меня. Я смогу это понять "Найди себе другого мужа, - писал я ей. - Даже можешь мне об этом не сообщать". - Вы едите домой, не зная, что Вас ждет? - Да, - с трудом скрывая волнение, ответил Винго. Взгляд девушки был полон сочувствия. Винго не мог не поделиться главным: - Неделю назад, когда мне сообщили, что благодаря хорошему поведению меня отпустят досрочно, я написал ей снова. На въезде в мой родной город вы заметите у дороги большой дуб. Я написал, что если я ей нужен, то пусть она повесит на нем желтый платочек. Тогда я сойду с автобуса и вернусь домой. Но если она не хочет меня видеть, то пусть ничего не делает. Я проеду мимо. До города было совсем близко. Молодые люди заняли передние места и стали считать километры. Напряжение в автобусе нарастало. Винго в изнеможении закрыл глаза. Осталось десять, затем пять километров.. И вдруг пассажиры вскочили со своих мест, стали кричать и танцевать от радости. Посмотрев в окно, Винго окаменел: все ветки дуба были сплошь усеяны желтыми платочками. Трепеща от ветра, они приветствовали человека, вернувшегося в родной дом.

Прижечь бы калёным железом ту часть сердца, что отвечает за бестолковую и болезненную привязанность.

Знаешь, Мэри,

в моей голове
звери.
Они бы тебя
съели,
если бы я разрешил.

Но я их гоню из прерий,
на ключ закрываю двери.
Сидят на цепях звери,
на ржавых цепях души.

А звери мои
ночью,
рвут кожу и плоть
в клочья.
И каждый их клык заточен.
Играют на струнах жил.

Но
все-таки,
между прочим,
/пусть я и
обес
точен/,
ты вся,
до ресниц и точек -
причина того, что я жив.

Беги от меня, Мэри,
/прижмись же ко мне теснее/.
Спасайся скорей, Мэри,
/ничто тебя не спасет/.

Коснувшись тебя, Мэри,
попробовав раз,
звери,
живущие в моем теле,
хотят еще и еще.

Ты знаешь, Мэри,
есть истина в вине и теле,
религии и постели.
Но я отыскал в тебе.

И пусть сегодня
другой одеяло грею,
но спят мои злые звери,
тебя видя в каждом сне.

Поверь,
я больше не буду зрителем,
скрываясь в своей обители,
до самых последних дней.
Я прилечу с Юпитера,
в квартиру твою в Питере.

Мэри,
стань укротительницей
моих
диких
зверей.

Джио Россо

Сильные слова:
Много было тех, с кем я гуляла/пила кофе/ходила в кино. Но все это не оставило на мне следа, они словно прошли по касательной, промелькнули в общей суете. Но есть два человека, которые изменили меня: один безумно любил меня, второго безумно любила я. Сейчас ни того, ни другого в моей жизни нет. Но есть те, кто мчится по касательной, успевая задать вопрос: почему ты одна? Я одна, потому что взаимность - это то, чего никогда не было в моей жизни.

Женщина священна; женщина, которую любишь, – священна вдвойне. (Александр Дюма, Граф Монте-Кристо»)

Сердце рассуждает по-своему, рассудком его не понять. Джон Фаулз

знаешь, что есть беда, несчастье, даже горе?.
нет, не лето в асфальте, когда так хотелось моря.
нет, не два человека кричащих друг другу споря -
я тебя никогда
не любил.

не поломанный ноготь, не кружка разбитая оземь,
не будильник, что ставил к шести, а пропел он в восемь,
не противный февраль, не безумно холодная осень,
пережить это хватит
сил.

а беда - это знать расписание у больнички,
апельсины не нужные через окно сестрички,
в белом-белом халате, занятой перекличкой,
не понятно зачем,
но все же передавать.

потому что помочь не можешь ничем, что кроме
затаиться в пустом, холодном, безродном доме,
будто это не он, а ты утонула в коме,
и больничною койкой стала
твоя кровать.

или, вот ну представь на секунду, ты очень старый,
абсолютно один, озлоблены тротуары
льдом безжалостным, от подъезда и до базара
не дойти. но идешь тихонечко -
там еда.

и идешь, и скользишь, и страшно от слова очень,
потому что ты - стар, и Бог тебя обесточил,
потому что один, хоть Он подарил двух дочек.
и вот эта беда, понимаешь?
вот тут беда.

я могу продолжать - детей про без мам и папы,
про отмерзшие на морозе у кошек лапы,
и про мир равнодушный, а ты мне тут про стартапы,
про упавшие ставки.
что там с твоей душой?

ведь тебе повезло, ты вырос в семье под крышей,
и горбушку твою навряд ли погрызли мыши.
вот пока есть глаза, и руки, и ноги, слышишь?
мы не знаем беды.
ты понял? - все хорошо.

Тебя ничем не удивишь, тебе не нужно ничего особенного, только самое малое, настоящее. Насытившись, во всём ищешь одного — спокойствия. Ты готов отдавать любовь, но в тишине прикосновений, когда слова лишние, а голоса — распугивают волю. Ты хочешь дружбы, но такой, когда молчание красноречивее любых слов, а поступки доказывают то, что невозможно доказать словами.